Главная страница
qrcode

Орлов А. Мессианский Козёл Отпущения в Откровении Авраама. 1 Андрей А. Орлов Мессианский Козёл Отпущения в Откровении Авраама ибо нет света помимо того, что исходит из тьмы, поскольку когда та Другая Сторона находится в подчинении, Святой возвышен в славе


Скачать 366.06 Kb.
Название1 Андрей А. Орлов Мессианский Козёл Отпущения в Откровении Авраама ибо нет света помимо того, что исходит из тьмы, поскольку когда та Другая Сторона находится в подчинении, Святой возвышен в славе
АнкорОрлов А. Мессианский Козёл Отпущения в Откровении Авраама.pdf
Дата05.04.2017
Размер366.06 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файлаOrlov_A_Messianskiy_Kozyol_Otpuschenia_v_Otkrovenii_Avraama.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#13120
страница1 из 3
Каталог
  1   2   3

1 Андрей А. Орлов Мессианский Козёл Отпущения в Откровении Авраама ибо нет света помимо того, что исходит из тьмы, поскольку когда та Другая Сторона находится в подчинении, Святой возвышен в славе. В самом деле, нет другого богослужения, помимо происходящего из тьмы, и нет другого блага, помимо происходящего от зла.
Зогар II.184a Введение В главе двадцать девятой Откровения Авраама Божество открывает провидцу одну из глубочайших эсхатологических тайн. Это откровение говорит о будущем явлении мессианского вождя человечества, загадочной фигуры, описываемой в весьма неясных выражениях. В Откр. Авр. 29:3-13 говорится И смотрихъ и видехъ мужа исходяща от страны шюяя язычныя. Изидоша мужи и жены и дети от страны языкъ народы многы и покланяхуся ему. И еще смотрящю мьне, изидоша иже от десныя страны, и ови срамеяхуся мужа того, ови же ударяхут и ови же покланяхуся ему. И видехъ даже покланяхуся ему ти, и тече Азазил и поклонися и облобызавыи лице его и обратися и стаза нимъ. И рех: «Превечне Крепче, кто есть мужь срамляемыи и ударяемыи, от язык с Азазиломъ поклоняемъ?» И отвеща и рече: «Слыши, Авраме, мужь егоже виде срамеема и ударяема, и пакы поклоняема, тъ есть ослаба от язык ис тебе будущим людем в последьная дьни в съи вторыи на десять час века бещестия. В вторую жена десять годину века моего сконцания въставлю мужа сего от семени твоего егоже виде из людии моих. Сему вси уподобятся. И притъчи яко отмене зовома преминующеся в светехъ своихъ. И яже виде от страны шюяя образования исъшедша и покланяющася ему, то от языкъ мнози уповаютъ нань. И яже виде от семени твоего страны десныя, овы срамълеюща и биюща, овы покланяющася ему, мнози от них съблазняться о немъ. Тоже искуситъ поклоньшася ему от семени твоего в то сконьчание втораго на десять часа в прекращение века нечьстия. Преже даже не начьнеть расти праведьныи векъ, придеть суд мои на проныровавшая языки семени твоего отлучеными мне людьми. Въ дьни оны наведу на всю тварь земную язвъ десять злом и болезнью и стенанием горести душа их.
1
Это описание считается специалистами наиболее загадочным отрывком во всём апокалипсисе Были предложены многочисленные интерпретации, которые пытались
1
Philonenko-Sayar and Philonenko, L’Apocalypse d’Abraham. Introduction, texte slave, traduction et
notes, 98-100.
2
Kulik, Retroverting Slavonic Pseudepigrapha, 51.

2 увидеть в этом отрывке более позднюю христианскую интерполяцию
3
или же исходный понятийный слой.
4
Нечёткость в изображении главного героя стала причиной оживлённых споров в отношении того, идёт ли здесь речь об иудейском или же о христианском мессии. В этой давней полемике, однако, часто не учитывался в должной мере общий понятийный мир самого апокалипсиса, ив особенности его культовой составляющей. Точнее говоря, подобные интерпретации оставляли без внимания некоторые особенности этого отрывка — в том числе упоминания Азазеля
5
и его поклонение мессианской фигуре, наводящие на мысль о жреческих традициях. См. M.J. Lagrange, “Notes sur le Messianisme au temps de Jesus,” RB 14 (1905) 513; Box and
Landsman, The Apocalypse of Abraham, 78; P. Riessler, Altjüdisches Schrifttum ausserhalb der Bibel (Heidelberg:
Kerle, 1927) 1267; Y. Kaufmann, “Abraham-Apokalypse,” in: Encyclopaedia Judaica. Das Judentum in Geschichte
und Gegenwart (eds. J. Klatzkin and I. Elbogen; 10 vols.; Berlin: Eschkol Publikations Gesellschaft, 1928–1934)
1.552–53; J. Licht, “Abraham, Apocalypse of,” in: Encyclopedia Judaica (16 vols.; ed. C. Roth; Jerusalem: Keter,
1971) 2.127; R. Rubinkiewicz, "La vision de l'histoire dans l'Apocalypse d'Abraham," ANRW 2.19.1 (1979) 137–
151 at 143-144; idem, L’Apocalypse d’Abraham en vieux slave, 66, 193; idem, “The Apocalypse of Abraham,"
1.684; G.S. Oegema, The Anointed and His People: Messianic Expectations from the Maccabees to Bar Kochba
(JSPSS, 27; Sheffield: Sheffield Academic Press, 1998) 214.
4
R.G. Hall, “The ‘Christian Interpolation’ in the Apocalypse of Abraham,” JBL 107 (1988) 107-112; D. C.
Harlow,"Anti-Christian Polemic in the Apocalypse of Abraham: Jesus as a Pseudo-Messiah in Apoc. Ab. 29.3-14,"
JSP 22.3 (2013) 167-183. Об Азазеле в преданиях см J. Blair, De-Demonising the Old Testament: An Investigation of Azazel, Lilith,
Deber, Qeteb and Reshef in the Hebrew Bible (FAT 2.37. Tübingen: Mohr/Siebeck, 2009) 55–63; J. De Roo, “Was the Goat for Azazel destined for the Wrath of God?” Bib 81 (2000) 233–241; W. Fauth, “Auf den Spuren des biblischen Azazel (Lev 16): Einige Residuen der Gestalt oder des Namens in jüdisch-aramäischen, griechischen, koptischen, äthiopischen, syrischen und mandäischen Texten,” ZAW 110 (1998) 514–534; C.L. Feinberg, “The
Scapegoat of Leviticus Sixteen,” BSac 115 (1958) 320–31; M. Görg, “Beobachtungen zum sogenannten Azazel-
Ritus,” BN 33 (1986) 10–16; Grabbe, “The Scapegoat Tradition: A Study in Early Jewish Interpretation,” 165–79;
Helm, “Azazel in Early Jewish Literature,” 217–226; B. Janowski, Sühne als Heilgeschehen: Studien zur
Suhnetheologie der Priesterchrift und der Wurzel KPR im Alten Orient und im Alten Testment (WMANT, 55;
Neukirchen-Vluyn: Neukirchener Verlag, 1982); idem, “Azazel,” in: Dictionary of Deities and Demons in the Bible
(eds. K. van der Toorn et al.; Leiden: Brill, 1995) 240–248. B. Jurgens, Heiligkeit und Versöhnung: Leviticus 16 in
seinem Literarischen Kontext (HBS, 28; Freiburg: Herder, 2001); H.M. Kümmel, “Ersatzkönig und Sündenbock,”
ZAW 80 (1986) 289–318; R.D. Levy, The Symbolism of the Azazel Goat (Bethesda: International Scholars
Publication, 1998); O. Loretz, Leberschau, Sündenbock, Asasel in Ugarit und Israel: Leberschau und Jahwestatue
in Psalm 27, Leberschau in Psalm 74 (UBL, 3; Altenberge: CIS-Verlag, 1985); J. Maclean, “Barabbas, the
Scapegoat Ritual, and the Development of the Passion Narrative,” HTR 100 (2007) 309–334;
Molenberg, “A Study of the Roles of Shemihaza and Asael in 1 Enoch 6–11,” 136–146; J. Milgrom, Studies in Cultic Theology and
Terminology (SJLA, 36; Leiden: Brill, 1983); D. Rudman, “A Note on the Azazel-goat Ritual,” ZAW 116 (2004)
396–401; W.H. Shea, “Azazel in the Pseudepigrapha,” JATS 13 (2002) 1–9; Stökl Ben Ezra, “Yom Kippur in the
Apocalyptic Imaginaire and the Roots of Jesus’ High Priesthood,” 349–366; idem, “The Biblical Yom Kippur, the
Jewish Fast of the Day of Atonement and the Church Fathers,” 493–502; idem, The Impact of Yom Kippur on Early
Christianity: The Day of Atonement from Second Temple Judaism to the Fifth Century; A. Strobel, “Das jerusalemische Sündenbock-ritual. Topographische und landeskundische Erwägungen zur Überlieferungsgeschichte von Lev. 16,10,21f,” ZDPV 103 (1987) 141–68; H. Tawil, “
c
Azazel the Prince of the Steepe: A Comparative
Study,” ZAW 92 (1980) 43–59; M. Weinfeld, “Social and Cultic Institutions in the Priestly Source against Their
ANE Background,” Proceedings of the Eighth World Congress of Jewish Studies (Jerusalem, 1983) 95–129; A.
Wright, The Origin of the Evil Spirits, 104–117;D.P. Wright, The Disposal of Impurity: Elimination Rites in the
Bible and in Hittite and Mesopotamian Literature (SBLDS, 101; Atlanta: Scholars, 1987).

3 Однако некоторые недавние исследования Откровении Авраама
указывают на важность в этом тексте культовых мотивов. Некоторые учёные даже полагают, что жреческое видение пронизывает всю ткань текста например, по мнению Дэниэла Харлоу,
священнические традиции влияют на всю структурную концепцию этого апокалипсиса.
6
Как показывает его исследование, все основные действующие лица, по-видимому, наделены культовыми полномочиями, причём речь здесь идёт не только о положительных фигурах, таких как Яхоэль
7
и Авраам, но также и об отрицательных персонажах, в том числе Азазеле,
8
Фарре и Нахоре,
9
которые представлены как порочные священники, ставшие причиной осквернения небесных и земных святилищ. Многие учёные согласны в том, что жреческие черты этого текста, по-видимому, связаны с ритуалом Йом Киппура — центральным искупительным обрядом иудейской традиции, кульминацией которого были два величественных культовых действа вошествие первосвященника в Святая Святых и изгнание в пустыню козла отпущения 6
Харлоу рассматривает всю структуру этого произведения как продуманную композицию, включающую в себя пять культовых этапов отречение Авраама отложного культа (главы 1–8); приготовление Авраама к истинному культу (главы 9–14); восхождение Авраама к истинному культу (главы
15–
18); видение Авраамом ложного культа (главы 19–29); видение Авраамом восстановления истинного культа (главы 29:14–31:12).” Harlow, “Idolatry and Alterity: Israel and the Nations in the Apocalypse of
Abraham,” Так, Харлоу отмечает, что одеяние Иаоила ... показывает, что он — небесный первосвященник он носит тиару на своей голове подобную явлению радуги в облаках, он облачён в пурпурную ризу и держит в руке золотой посох (11:2). Все эти принадлежности напоминают об одеянии и атрибутах Аарона (Исх. 28; Числ. 17).” Harlow, “Idolatry and Alterity: Israel and the Nations in the Apocalypse of Abraham,” Исследование Харлоу помогает осознать более чётко священнический статус Азазеля, ибо он отмечает структурную параллель между культовыми чертами Иаоила в главах 10–11 и Азазеля в главах 13–
14. Harlow, “Idolatry and Alterity: Israel and the Nations in the Apocalypse of Abraham,” 310. Александр Кулик доказывает, что описание принесения жертв семьей Фарры в первых главах Откровения Авраама
в точности следует чинопоследованию Второго Храма — каждодневному утреннему богослужению ‘тамид,’ описанному в Мишне, где вначале священники избираются по жребию (м. Йома
2:1–4; м. Тамид 1:1–2; ср. Лк. 1:9), затем они приносят жертву перед входом в святилищем Тамид 1–5), а заканчивают службу уже внутри святилищам. Тамид 6).” Kulik, Retroverting Slavonic Pseudepigrapha:
Toward the Original of the Apocalypse of Abraham, Об отражении преданий Йом Киппур в Отк. Авр. см. L.L. Grabbe, “The Scapegoat Tradition: A
Study in Early Jewish Interpretation,” JSJ 18 (1987) 165–79 at 157; C. Fletcher-Louis, “The Revelation of the
Sacral Son of Man,” in: Auferstehung-Resurrection (eds F. Avemarie and H. Lichtenberger; Tübingen:
Mohr/Siebeck) 282; R. Helm, “Azazel in Early Jewish Literature,” Andrews University Seminary Papers 32 (1994)
217–226 at 223; B. Lourié, “Propitiatorium in the Apocalypse of Abraham,” in: The Old Testament Apocrypha in
the Slavonic Tradition: Continuity and Diversity (eds. L. DiTommaso and C. Böttrich, with the assist. of M.
Swoboda; Texte und Studien zum antiken Judentum, 140; Tübingen, 2011) 267–77; D. Stökl Ben Ezra, “Yom
Kippur in the Apocalyptic Imaginaire and the Roots of Jesus’ High Priesthood,” in: Transformations of the Inner
Self in Ancient Religions (eds. J. Assman and G. Stroumsa; Leiden: Brill, 1999) 349–366; idem, “The Biblical Yom
Kippur, the Jewish Fast of the Day of Atonement and the Church Fathers,” Studia Patristica 34 (2002) 493–502;

4 Исследователи ранее отмечали, что восхождения и нисхождения главных героев славянского апокалипсиса напоминают вышеупомянутые культовые действия. В то время как Авраам восходит в небесную Святая Святых, его главный противник, падший ангел
Азазель, изгоняется в пустыню подземной бездны. В этой культовой драме славянского апокалипсиса, другой важный персонаж повествования, высший ангел Яхоэль, по- видимому, понимается как небесный первосвященника Азазель - как эсхатологический козёл отпущения. Кроме того, учёные отмечали, что в главах 13 и 14 Откровения Авраама
Яхоэль, по всей видимости, совершает кульминационное действия искупительной церемонии Йом Киппура — таинственный ритуал, посвящённый козлу отпущения, вовремя которого нечистота человеческих грехов возлагалась на козла по имени Азазель, после чего, это животное изгонялось в пустыню. Эта глубокая связь концептуальной вселенной славянского апокалипсиса с главным искупительным ритуалом иудейской традиции и его основным культовым средством — козлом отпущения Азазелем, имеет также значение для нашего исследования мессианского пассажа из Откр. Авр. В этом тексте Азазель играет особую роль во взаимодействии с мессианской личностью, которую он целует и которой даже поклоняется. Такое внезапное появление Азазеля, главного культового персонажа церемонии Йом Киппура, не может быть здесь простым совпадением. Ввиду важности жреческих преданий для нашего текста можно предположить, что культовая динамика искупительного ритуала оказывает глубокое влияние также и на мессианские традиции, отраженные в главе 29 славянского апокалипсиса. С учётом этих особенностей необходимо более подробно исследовать значение мессианского отрывка из 29 главы в более широком культовом контексте всего произведения ив особенности, в его связи с идеями Йом Киппура. Некоторые специфические детали в изображении мессианской фигуры указывают на её связь с idem, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity: The Day of Atonement from Second Temple Judaism to the
Fifth Century (WUNT, 163; Tübingen: Mohr/Siebeck, 2003) 94.

5 ритуалом козла отпущения, в которой она сама, по-видимому, представлена как мессианский козёл отпущения.
I
. Мессианское переосмысление христианскими авторами образной системы ритуала козла отпущения во II-III веках н.э. Многие учёные прежде отмечали то, что мессианская фигура в главе 29 несёт черты некоторых христианских образов, ив особенности традиции о страстях Иисуса и его предательстве Иудой.
11
Как мы помним, в Откровении Авраама мессианская личность подвергается унижениями избиениям. Одним из самых загадочных моментов отрывка является то, что мессию целует Азазель. Часто, оскорбления, которые мессианская личность претерпевает в Откр. Авр. 29, толковались учёными как аллюзии на страдания Иисуса, а поцелуй Азазеля как намёк на постыдный поцелуй Иуды в Гефсиманском саду. В то время как параллели с евангельскими рассказами о предательстве Иуды и страстях Христа довольно часто отмечались исследователями, связям между мессианским отрывком и более поздним христианским интерпретациям уделялось довольно недостаточное внимание. Однако во II веке н. э, когда, вероятно, и было написано Откровение Авраама, некоторые христианские авторы пытались интерпретировать страсти Иисуса в свете традиций ритуала козла отпущения. В этих ранних христианских культовых истолкованиях Иисус рассматривался как эсхатологический козёл отпущения, который через страдание и унижение взял на себя грехи мира. Хотя учёные часто отмечали черты сходства между изображениями мессии в Откр. Авр. и некоторыми библейскими традициями об Иисусе, они как правило с неохотой обращались к этим культовым христианским интерпретациям второго века в которых страдание и унижение христианского Мессии получили парадоксальное ритуальное значение. С учётом нашей ранее сформулированной гипотезы что ив славянском апокалипсисе ритуальная образная Об Иуде как козле отпущения см. B. Dieckmann, Judas als Sündenbock: Eine verhängnisvolle
Geschichte von Angst und Vergeltung (Munich: Kösel, 1991).

6 система Йом Киппура могла также быть связана с мессианскими традициями, нам необходимо теперь более пристально исследовать эти постбиблейские христианские предания. Одно из наиболее ранних сохранившихся свидетельств традиции понимания христианского Мессии как козла отпущения
12
содержится в Послании Варнавы, обычно датируемом концом I — началом II века н. э.,
13
т. е. примерно тем же временем, когда было написано и Откровение Авраама. В Послании Варнавы
7:6-11 говорится следующее послушайте, какую дал Он заповедь. Возьмите двух козлов хороших и одинаковых, и принесите их в жертву пусть одного из них жрец возьмет во всесожжение. Ас другим что должны они сделать Другой, сказано, да будет проклят. Замечайте, как открывается здесь прообразование об Иисусе. Плюньте на него все, и поразите его, и возложите волну червленую около головы его, и пусть он так будет изгнан в пустыню. По совершении этого действия носильщик относит козла в пустыню, снимает с него червленую волну и возлагает ее на кустарник, называемый шиповником, коего ростки обыкновенно едим, находя на поле, и который один между кустарниками имеет сладкие плоды. А к чему и то, заметьте, что один козел возлагается на жертвенника другой делается проклятыми почему проклятый увенчивается Потому, что иудеи увидят Его в тот день в длинной червленой одежде вокруг тела и будут говорить Не тот ли это, которого мы некогда уничижили, пронзили подвергли осмеянию и распяли Поистине это тот, который тогда называл Себя Сыном
Божиим». Равным образом для чего и то, что козлы должны быть одинаковые, хорошие и равные Для того, чтобы иудеи, увидев Его тогда грядущего, поразились сходством козла. Вот прообраз Иисуса, имевшего пострадать. Почему еще волну полагают среди тернов? Это есть прообразование Иисуса, данное Церкви кто хочет снять червленую волну, должен много потерпеть от страшной колючести терна и с болью овладеть ею. Равным образом говорить Иисус Хотящие Меня видеть и получить Мое царство, должны стяжать Меня скорбями и страданиями Как мы видим, в этом отрывке страдание Христа сравнивается с судьбой козла отпущения вовремя празднования Йом Киппура.
15
Для нашего исследования важно, что Послание Варнавы
изображает козла отпущения вместе с другим значимым животным искупительного ритуала, а именно, с жертвенным козлом для Яхве.
16
В Послании Варнавы
подчёркивается сходство, или даже близнецовость, двух козлов, которые, по мнению автора, должны быть одинаковые, хорошие и равные. Как мы увидим позже, эта Вполне возможно что традиции ритуалов Дня Искупления были вплетены в историю христианского Мессии еще раньше, в частности, в Послании к Евреями в канонических евангелиях, особенно в Евангелии от Матфея. Об этих гипотезах см. A.H. Wratislaw, “The Scapegoat-Barabbas,”
Expository Times 3 (1891/92) 400-403; J.D. Crossan, The Cross that Spoke: The Origins of the Passion Narrative
(San Francisco: Harper & Row, 1988) 114-159; Stökl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity,
165-171; Maclean, "Barabbas, the Scapegoat Ritual, and the Development of the Passion Narrative," 309-334.
13
Crossan, The Cross that Spoke, 121. Послание апостола Варнавы // Писания мужей апостольских. М Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2008. С. 97–98.
15
Stökl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity, 154.
16
Stökl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity, 152.

7 двойная типология, по-видимому, присутствует в главе 29 Откровения Авраама, где скорее всего описывается не одна, но две мессианские фигуры, одна из которых приходит от левой стороны язычников, а другая — справа, от жребия Авраамова. Другая важная черта этого отрывка из Послания Варнавы — это описание возвеличивания мессианского козла отпущения — его увенчание и облечение в длинное червлёноё одеяние, напоминающее цветом перевязь культового животного.
17
Как мы помним, этот мотив возвеличивания мессианского козла отпущения также присутствует ив Откровении Авраама, где мессии неоднократно поклоняются представители обеих сторон и Азазель. В свете ритуального измерения мессианского отрывка из главы 29, где культовое поклонение мессианской фигуре изображено с помощью символизма Йом Киппура, мы должны также отметить, что Послание Варнавы придаёт ритуальное значение алой повязке, надеваемой на козла отпущения, описывая её как священническое облачение Христа при его втором пришествии.
18
Здесь нужно отметить, что Послание Варнавы — это не единственное внебиблейское сочинение, свидетельствующее о раннехристианском понимании Иисуса как козла отпущения. Внимательный анализ христианской литературы II и III веков н. э. показывает, что подобное толкование было достаточно популярным в текстах основных христианских источников этого периода. Например, в главе 40 Диалога с Трифоном, текста, написанного в середине II века н. э, мученик Иустин сравнивает Иисуса с козлом отпущения. В этом тексте он передаёт следующую традицию Подобным образом те два козла вовремя поста, по повелению одинаковые, из которых одного отпускали, а другого приносили в жертву, возвещали двоякое пришествие Христа первое, - когда старцы вашего народа и священники вывели Его, как козла отпущенного, наложили на Него руки и умертвили, и другое пришествие Его, так как вы на том же месте Иерусалима узнаете Того, Кого вы обесчестили и Который был приношением за всех грешников, желающих покаяться и соблюдающих пост, предписанный Исаией, то есть тех, которые разрывают узы насильственных договоров
(
διασπῶντες στραγγαλιὰς βιαίων συναλλαγμάτων) и соблюдают повеления, исчисленные пророком и мною упомянутые что исполняют верующие во Иисуса. Вы также знаете, что и это приношение двух Об этом см. J.C. Paget, The Epistle of Barnabas (WUNT, 2.64; Tübingen: Mohr/Siebeck, 1994) 138–40.
18
See Stökl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity, 154.

8 козлов, которых велено было приносить вовремя поста, не позволено нигде совершать, кроме
Иерусалима.
19
Хотя текст Иустина, по-видимому, написан позже, чем Послание Варнавы, в нем идёт не переработка предания отраженного у Варнавы, а независимая передача традиционной типологии.
20
Джон Доминик Кроссан замечает что ...
... имеются существенные различия между использованием (традиций Дня Искупления) в Послании

Варнавы 7 и Диалоге с Трифоном 40, которые указывают на то, что Иустин независим от Варнавы. Главное — разные объяснения того, как два козла могут изображать (два пришествия) единого Христа. Для Послания Варнавы 7 два козла должны быть похожими. Для Диалога с Трифоном 40 два козла и два пришествия связаны с Иерусалимом. Они, таким образом, представляют две независимые версии традиционной типологии, предсказывающие двойное пришествие Иисуса — одно для Страстей и смерти, второе — для Второго Пришествияи суда.
21
Далее, в своём понимании ритуала козла отпущения Иустин демонстрирует поразительные черты сходства с раввинистической интерпретацией образной системы
Йом Киппура, отражённой в Мишне и Талмуде.
22
Это указывает на возможность того, что ранние христианские предания развивались в тесном взаимодействии с иудейскими, в частности, раввинистическими традициями того времени. Изучение этого взаимодействия может быть важным для понимания не только ранних христианских свидетельство мессианском козле отпущения, но также иудейских мессианских реинтерпретаций, сходных с теми, что содержатся в Откровении Авраама, где мессианские размышления были соединены с символизмом козла отпущения.
Иустин также делает несколько интересных заимствований из библейской традиции, которые отсутствуют в Послании Варнавы. Одно из них касается использования библейского материала из Ис 58:6 для дальнейшей разработки символики мессианского козла отпущения. Дэниэль Штёкл Бен Эзра отмечает, что это заимствование представляет
19
Иустин, мч. Разговор с Трифоном иудеем // Сочинения святаго Иустина философа и мученика / пер. прот. П. Преображенский. М, 1892; 1995 (репринт. С. 196.
20
Stökl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity, 156.
21
Crossan, The Cross that Spoke, 129.
22
Stökl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity, 156.

9 собой самый ранний пример использования этого стиха из Исайи в контексте образной системы Йом Киппура.
23
В сочинениях Тертуллиана Против Маркиона
3:7 и Против Иудеев 14:9 (оба они написаны вначале века н. э) также можно увидеть реинтерпретацию образной системы козла отпущения.
24
В тексте Против Маркиона 3:7 говорится следующее Ибо если я начну объяснять, чтó значат два козла, которые приносились в жертву вовремя поста, то разве не окажется, что и они символизируют оба чина Христа Равные по возрасту и очень похожие из- за того, что наружность Господа одна и та же, ибо Он придет не в другом обличии, чтобы Он мог быть узнанным теми, от которых Он пострадал. Один из них (козлов, окутанный багряницей, проклятый, оплеванный, истерзанный, исколотый, народом изгонялся на погибель за город, будучи отмеченным явными знаками Господних страстей другой же, принесенный за грехи и отданный в пищу храмовым священникам, предоставлял знаки второго явления, при котором после искупления всех грехов священники духовного храма, те. Церкви, будут наслаждаться как бы некоей трапезой Господней благодати, в то время как остальным будет отказано во спасении.
25
В своих свидетельствах о мессианском козле отпущения, Тертуллиан, по-видимому, опирается на предания, передаваемые в Послании Варнавы и у Иустина.
26
Непонятно, был ли лн в действительности знаком с исходной иудейской типологией.
В заключение этого раздела попытаемся выделить черты сходства между приведёнными выше христианскими реинтерпретациями ритуала козла отпущения и мессианскими преданиями отражёнными в главе 29 Откровения Авраама.
Во-первых, рассмотренные выше христианские свидетельства порой парадоксально смешивают аттрибуты и качества двух козлов, избираемых вовремя церемонии Йом
Киппура. Этот факт может быть интересной параллелью с Откр. Авр. 29, где, как мы увидим позже тожеможно найти парадоксальное смешение аттрибутов двух культовых животных, возможно связанное нес одной, ас двумя мессианскими фигурами — одной положительной, а другой отрицательной.
23
Stökl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity, 156.
24
Stökl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity, 158. Текст приводится по изданию Тертуллиан К. С. Ф Против Маркиона. В пяти книгах / Перевод с латинского языка, вступительная статья и комментарии А. Ю. Братухина. СПб., 2010. С. 204.
26
Crossan, The Cross that Spoke, 131.

10
Во-вторых, интересен и тот факт, что в Послании Варнавы, как ив славянском апокалипсисе, унижение мессии парадоксальным образом связано сего возвеличеванием. Одновременно с проклинанием мессианской фигуры происходите увенчание. Такое возвеличивание — как в христианских интерпретациях, таки в Откровении Авраама, — сопровождается значимыми культовыми событиями, в том числе обрядами поклонения и наделения мессианской личности атрибутами различных действующих лиц, включённых в церемонию Йом Киппура. В этих своеобразных реинтерпретациях, которые присутствуют как в христианских текстах, таки в иудейском апокалипсисе, можно увидеть явную идеологическую тенденцию, с помощью которой делается попытка ввести соответствующие мессианские фигуры в сложный мир ритуала Йом Киппур. Важнейшим фактором этого процесса несомненно является отождествление мессианской личности с козлом отпущения.
Ещё одна важная черта сходства состоит в том, что рассмотренные выше христианские авторы изображают двух символических животных церемонии Йом
Киппура как два проявления Христа одно — в страдании и унижении, другое — в триумфальной победе. Эти проявления порой соответсвуют первому и второму пришествиям Христа. Иустин обобщает эту идею, когда говорит, вначале своего повествования, что подобным образом те два козла вовремя поста, по повелению одинаковые, из которых одного отпускали, а другого приносили в жертву, возвещали двоякое пришествие Христа. Эта деталь представлят из себя интересную параллель к традиции, сохранившейся в Откр. Авр. 29, где проявления мессианской фигуры тоже напоминают культовые движения двух козлов, ибо мессия сначала появляется с левой стороны, связанной с Азазелем, а затем — с правой стороны, связанной с Авраамом.
27 27
Philonenko-Sayar and Philonenko, L’Apocalypse d’Abraham. Introduction, texte slave, traduction et
notes, 98.

11 Ознакомившись с ранними христианскими интерпретациями мессианского козла отпущения, мы теперь должны перейти к более пристальному изучению сходных мессианских традиций в Откровении Авраама.
  1   2   3

перейти в каталог файлов


связь с админом