Главная страница

DOCX формат А. Косачев - Переживая прошлое. Александр в. Косачев


Скачать 321.65 Kb.
НазваниеАлександр в. Косачев
АнкорDOCX формат А. Косачев - Переживая прошлое.docx
Дата18.10.2017
Размер321.65 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаDOCX формат А. Косачев - Переживая прошлое.docx
ТипДокументы
#27448
страница7 из 13
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13
ГЛАВА XII
Прошло некоторое время. Я немного пришел в себя, но тут нежданно случилась другая беда: Виктора Александровича предал товарищ по алкогольному бизнесу. Все началось, когда у них возникли разногласия во взглядах на будущее завода. Это перетекло в постоянные конфликты с угрозами и попытками давления. Через некоторое время, когда Виктор приехал с мужем Анны и внуком показать бизнес подрастающему поколению, возник очередной резонанс. Все вроде успокоилось, они разошлись, но на обратном пути их подрезала машина. Из нее вышли трое и расстреляли всех, кто был в автомобиле... Затем выяснилось, что Виктор Александрович составил договор так, что после его смерти часть бизнеса переходила во владение любому из его рода. И пока не был составлен договор о передаче имущества, завод числился на ком-то из его родных. Таким образом, Анна попала под удар. Через день в ее квартире раздался звонок, забежали четверо и изнасиловали ее, тем самым сломав морально, а затем показали видео, где была снята смерть ее родных, чтобы она не ждала помощи. После ее начали избивать, пока она не подписала договор, в котором ее часть передавалась партнеру. В один день она лишилась мужа, отца, ребенка, бизнеса и чести. Через некоторое время те же люди пришли и ко мне. Они знали, что K.O.V.E принадлежала частично Виктору Александровичу, а частично мне, поэтому, чтобы забрать вторую часть, нужна была моя подпись. Нанеся минимум телесных повреждений, они посадили меня за телевизор, включили с флэшки видео с записью гибели моего партнера по бизнесу и изнасилования его дочери, и вежливо предложили без вмешательства силы все разрешить.

– Подписывай передачу бизнеса, – велел один из них. Я понимал, что если не подчинюсь, то меня просто убьют и бизнес все равно перейдет к ним. Я не стал испытывать судьбу и просто подписал документы, ничего не говоря.

– Всегда бы так, – сказал второй. Затем они удалились. Им не потребовалось и пяти минут, чтобы лишить меня прибыльного бизнеса. Плохо то, что я не мог этому противодействовать, потому что за меня некому было вступиться из тех людей, что имели влияние. Одно слово – Россия! Место, где прав тот, кто сильнее.

Потеряв бизнес, я спокойно сидел в кресле и попивал виски. На меня падали лучи солнца, день был ясным, и за окном просыпалась весна. В этом спокойствии, диком для любого человека, я видел некую закономерность. Мне казалось, что однажды взяв, придется отдать. Задумавшись, я подошел к окну и понял, что этого могло и не случиться, если бы я не нарушил прежнего порядка. Не начни я задираться на Олега, Вова был бы жив; не встречайся я с Таней, она была бы счастлива и жила бы с двумя детьми и мужем; не настаивай я на покупке камеры, мы бы не познакомились с Виктором Александровичем; не познакомься я с ним, он не стал бы меняться и спорить со своим партнером, а значит, не умер бы и Анна не лишилась бы чести. Я круто изменил события жизни, и чем больше в них было моего участия, тем больше все ломалось. Я словно провоцировал худший вариант развития ситуации, ведя за собой цепную реакцию. Из-за этого у меня возникло чувство вины перед Анной. Я должен был о ней позаботиться. И, разумеется, первым делом нужно было встретиться с ней.

Приехав к ней на машине, я начал колотить в дверь. Она не сразу открыла, боясь, что меня могли заставить стучаться к ней, чтобы что-нибудь еще подписать. Убедившись, что я один, она в слезах кинулась ко мне на шею.

– Тише-тише, – говорил я, поглаживая ее по спине. Через пару дней я забрал ее к себе, потому что она не могла находиться в прежней квартире.

Шло время. Аня понемногу приходила в себя, и так вышло, что когда мне было двадцать семь лет, мы сыграли свадьбу. За это время у нее развилось пограничное расстройство личности, которое было у моей жены из прошлой жизни. Мне было привычно подобное поведение, поэтому я спокойно на нее реагировал. Высшее образование, которое мне сделал Виктор Александрович, пригодилось: через некоторое время после потери бизнеса я устроился в ту же самую психиатрическую больницу, что и в прошлой жизни. Работал я там психологом, периодически заменяя психотерапевта. Меня приставили зарабатывать деньги в общий котел: неофициально мой кабинет был платным. Также я мог положить клиента в общее отделение психиатрии, а мог и в специализированное, например, в наркологию. Жизнь в определенной степени принимала прежний вид, только воспоминания были другие, и ошибки я хотел исправить далеко не те, что были раньше.

О детях я задумался, когда ко мне на прием привели девочку десяти лет.

По ночам я встаю, – говорила она, – и, когда открываю глаза, мне кажется, что стены моего дома сужаются. Когда я нахожусь в машине, мне кажется, что мы разобьемся. А позавчера я ехала домой в маршрутке, окно ее было открыто, и водитель, нечаянно сбил птицу. Она в лепешку разбилась о стекло, а капли крови попали на меня. Я была в шоке, кричала, плакала, и теперь каждую ночь мне снятся кошмары!

– Все началось после того, как произошел случай с птицей? – спросил я.

Нет. Все началось четыре года назад, когда мне было шесть лет.

Перед тем, как все это началось, до шести лет, происходило что-то эмоциональное? К примеру, развод родителей, смерть близкого человека или что-то подобное?

– Да, было. Перед этим я упала в колодец.

– Долго ты там пробыла? Было страшно? – спросил я.

– Примерно полчаса. Да, очень страшно, стены были склизкие, и у меня началась сильная паника! – эмоционально говорила она, сопровождая слова активной жестикуляцией.

– Значит, теперь тебе кажется, что стенки сдвигаются и воздуха не хватает? А больше ничего не беспокоит?

– Еще по ночам, когда я начинаю засыпать, мне кажется, что меня убьют во сне. Потом я просыпаюсь, и стенки как будто двигаются, – ответила она. Я пару секунд подумал и ответил:

– Это следствие попадания в колодец. Ты не знала наверняка, придет ли помощь, оттого и появился страх смерти, который теперь тебя преследует. Стенки сужаются по этой же причине: в колодце было тесно, он казался очень узким, – объяснял я. – Следует понять, что ты больше не в колодце и вряд ли уже когда-нибудь туда попадешь. Чтобы твой страх прошел, нужно для начала в реальной жизни найти способ, как выбраться из колодца. Это ты должна сделать самостоятельно, иначе процедура окажется безуспешной. Когда ты будешь спать, проделай это во сне. Сон сам придет, нужно только время. Можно помочь приблизить его, дав перед сном установку подсознанию: я хочу выбраться из колодца! Повтори это про себя раз пять и уверенно, прежде чем заснуть.

Мой метод основывался на том, что я нацеливал ее на самостоятельное преодоление ситуации. Метод был хоть и сложнее классического психоанализа, но он помогал не бояться трудностей и справляться с ними. Девочка была смышленая, поэтому у нее должно было получиться.

Вскоре мне позвонила ее мама, поблагодарила и рассказала, что из колодца Виктории удалось выбраться, нажав кнопку подъема вверх, как в лифте. Вполне логичное решение, учитывая, что она жила в квартире десятиэтажного дома.

Я помог девочке, но для меня эта встреча обернулась вопросом к себе: «А где же мои дети?». Мне было двадцать семь, а ни одного ребенка у меня еще не было! Я вспомнил своих детей из прошлой жизни и наши победы, как психологические, так и вполне реальные. Мне захотелось вновь испытать счастливые моменты отцовства. Проблемой было то, что Анна потеряла сына, и разговор о детях вызвал бы у нее эмоциональный всплеск. Так или иначе, я психотерапевт с огромным стажем, и поэтому должен был справиться. Проблема была, в большей степени, в том, что пограничное расстройство личности – не лучший диагноз, и сложно было выгадать подходящий момент для разговора о детях. Не желая долго ждать, я выбрал один спокойный вечер и начал разговор.

– Аня, – сказал я, обнимая жену, – ты не думала о детях?

Услышав это, она насупилась, затем резко поменялась в лице.

– Дети? – вскричала она. – Чтобы все повторилось?! – Затем последовали разные обвинения, многие из которых были абсолютно дикими и безосновательными.

– Просто почувствуй себя немного теплее, – громко произнес я, а затем ушел в другую комнату. Я знал, что она придет, поэтому специально сел в кресло так, чтобы она могла подойти сзади, не встречаясь со мной глазами. Для того чтобы переключить Анну, нужно было заставить ее обратиться к ощущениям. Чувства – очень важный инструмент в работе с такими больными. Через пару минут жена тихонько подошла ко мне и села рядом, сохраняя отсутствие зрительного контакта.

– Я не могу иметь детей, – сказала она. – Мне проводили гисторектомию из-за сильного кровотечения: матку вырезали, поскольку был большой риск. Прости, Саш, я ужасна, я не должна была выходить за тебя замуж, но я боялась тебе раньше сказать, – настроение у нее опять сменилось, и для нее стало все плохо: жизнь стала бессмысленной, и любые разговоры жена не воспринимала и не слушала.

Я остался один в комнате и задумался, как быть. Забеременеть она уже не смогла бы при всем желании, а другой женщины мне не нужно было. Вопрос о детях повис в воздухе. Было больно признавать тот факт, что общих биологических детей у меня с ней не будет. Это наводило на разные мысли: уговорить забеременеть Ольгу, они ведь двойняшки и дети были бы очень похожи; найти суррогатную мать, чтобы сохранилась моя биологическая причастность; взять ребенка из приюта; не иметь детей вообще; уйти к Ольге; уйти к другой женщине. Вариантов было множество, но одному с такой проблемой сложно справиться, поэтому вечером я встретился с друзьями.

– А ты сам-то действительно хочешь детей или это у тебя временное желание? – спросил Вася.

– Действительно хочу, – ответил я.

– Что для тебя важнее: Аня или дети? – спросил Слава.

– Ты сейчас задал такой вопрос, где невозможно выбрать, – сказал я. – Вот какая тебя нога больше нужна? Или почка? Это ситуация, когда и без Ани никак, но и с ней неполноценно.

– Да уж, ситуация! – проронил Вася.

– Если ты так хочешь быть с ней, то найди более приемлемый для тебя выход. Пусть ребенок будет неродным ей, но ты можешь поискать суррогатную мать. Разве нет? – спросил Слава.

– Так у нее же пограничное расстройство личности. Она воспримет это как собственную ненужность. Еще сделает что-нибудь с собой...

Сказав это, я вспомнил, в каком состоянии Анна осталась одна. Вскочив с места, я помчался домой, пытаясь до нее дозвониться. Телефон молчал. В голове промелькнуло самое худшее. Мне казалось, что она обязательно что-то с собой сделала. Например, выбросилась в окно со второго этажа, при падении сломала себе ноги и лежит на земле, истекая кровью, или наелась таблеток, и прочие вещи, которые могли бы нанести ей вред.

Пять раз нарушив ПДД, я примчался домой. К моему удивлению, Аня сидела на полу, опершись спиной о шкаф, и с улыбкой листала альбом с фотографиями покойного сына. Увидев меня, она сказала:

– А это мы на качелях, – и повернула ко мне альбом с фотографиями. – Он любит, когда все кругом кружится. Его это забавляет.

Услышав, что она говорит о сыне в настоящем времени, я понял, что в скором времени случится эмоциональный всплеск. Так и произошло. Когда я сел рядом с ней, взял ее руку в свою и поцеловал ее, она взбесилась. Начала кричать и обвинять меня в смерти ее ребенка, что я подстроил его смерть, что ненавижу ее, и как она одинока. Слушать было неприятно, и я вышел, чтобы налить воды в кувшин и окатить ее водой. Когда я зашел обратно в комнату, она пыталась порезать себе ноги сломанной ручкой. Когда я выхватил ручку и отбросил ее в сторону, Аня снова переменилась и начала просить меня не бросать ее, говорила, что она изменится и что все будет нормально. Затем начала благодарить и говорить, какой я чудесный и заботливый. Это все продолжалось до тех пор, пока я не дал ей успокоительное. Я уложил ее спать и сидел рядом, пока она не заснула, чтобы убедиться, что она не выкинет очередной номер. Анна спала, а я смотрел на нее спящую и думал: брось я ее – и ее не станет, останься я с ней – и не будет детей. Выбор был сложный, но его нужно было сделать. Просидев на кухне с бутылкой виски, я решил обсудить с Анной вариант суррогатной матери.

Утром мне совсем не хотелось затрагивать тему детей, и я уехал на работу. На работе ко мне пришла женщина с жалобами на противоположный пол: у нее не клеились отношения, и она искренне не понимала, почему. В процессе беседы возник перенос и контрперенос: слово за слово – и словно дьявол завладел нашими телами. Мы начали заниматься сексом, даже не закрыв дверь. Волею судеб или по закону подлости, Анну угораздило прийти ко мне на работу. К счастью для ее нервной системы, женщина успела уйти, а я сидел в расстегнутой рубашке. Мне было лень ее застегивать, я просто сидел и пил коньяк, принесенный одним из моих клиентов.

– Ты чего это? – возмутилась жена, закрывая дверь на ключ. – Оденься! Ты что, пьешь на работе? Хочешь, чтобы тебя уволили?!

– Знаешь, – задумчиво произнес я, – какого черта мы делаем тут? Давай прогуляемся.

– А работа? – удивилась она.

– Возьму отгул. Погоди, я сейчас, – застегивая рубашку, произнес я и пошел отпрашиваться. Вернувшись через пару минут, я обнаружил ее в задумчивости.

– Аня? Что-то случилось? – спросил я, присаживаясь на корточки у стула, на котором она сидела. Затем взял ее руки в свои, заглянул ей в глаза. Жена посмотрела на меня:

– Ты меня любишь?

– Сколько можно повторять? Да, люблю.

– Ты меня не бросишь? – спросила она. Я понимал, что это типичный признак того, что она снова эмоционально нестабильна. Само собой, я взял ситуацию под свое руководство.

– Чувствуешь? – я приложил ее руку к своей щеке.

– Да, – ответила она.

– Что чувствуешь?

– Тепло.

– Разве это похоже на то, что я тебя бросаю?

– Нет.

– Тогда что случилось? Что тебя беспокоит? Что ты чувствуешь? – я продолжал акцентировать ее внимание на ощущениях и не давал переключать его внутрь себя.

– Одиночество. Я некрасивая. Ты со мной из жалости, – начала она.

– А еще я сплю с пациентками и прячу дома резиновую женщину! Ань, тебе самой-то не надоело? – не выдержал я, сдавая позиции.

– Нет. Я некрасивая. Мне одиноко, – продолжала она. Я начал ее целовать, затем мы потихоньку перешли от поцелуев к прелюдии, но до секса дело не дошло, потому что буквально полчаса назад у меня уже был хороший секс. Она, поняв, что у меня нет эрекции, сделала свои выводы и начала еще с большей силой причитать:

– Ты меня даже не хочешь!

Мне нужно было придумать что-то весомое, чтобы она поверила.

– Просто утром у меня не спадала эрекция и я мастурбировал, потому что мысли о сексе мешают работать. Только и всего.

– Мастурбировал? – переспросила она. – То есть я тебя больше не устраиваю? Я страшная, – продолжила она давить на мои нервы. Терпение окончательно сдало, и я дал ей пощечину. Она испуганно уставилась на меня. Я взял ее голову обеими руками, придвинулся к ней вплотную и тихо сказал:

– Если не веришь мне – уходи и подавай заявление на развод.

Одиночества люди с пограничным расстройством личности не переносят, поэтому это заставило ее замолчать и послушаться. Мы взяли бутылку коньяка, которую я начал, и отправились в парк. Купили два бокала, сели на скамейку и просто стали наслаждаться моментом, вводя себя в легкое состояние алкогольного опьянения. Несмотря на всю сложность отношений с Аней, такие моменты заставляли меня находить силы терпеть ее дальше. Измена меня не напрягала: за прошлую жизнь она была не первой, поэтому никаких внутренних конфликтов не создавала. Отдохнув от Аниных выходок, я продолжил разговор.

– Я хочу ребенка, – проронил я, поцеловав ее волосы. Она посмотрела на меня с легкой улыбкой и сказала:

– Как скажешь, так и будет.

– Я хочу суррогатную мать, – добавил я. В ее взгляде появился укор.

– Нет, только не суррогатную! Это измена. Ты меня не любишь?!

– Ладно, возьмем из приюта. Тут-то не к чему придраться, – съязвил я.

– Как скажешь.

Мне было дико смешно. Иллюзия выбора, которую она мне давала, поражала. Вроде сам решай, но по-моему. По крайней мере, на приюте мы остановились, и это уже радовало.

Ребенка я решил выбрать без Анны. Собрал заранее все необходимые бумаги, пригласил представителя органов опеки для засвидетельствования пригодного места жительства. Через пять дней мне позвонили. Можно было выбирать ребенка. Мне дали альбом с фотографиями и краткими характеристиками. Пока я смотрел альбом, поступила новая девочка, как раз привезли ее документы. Человек, который проводил со мной подбор, увидев фото и бумаги, произнес:

– А может эту? – и передал мне фото. – Девочка из обеспеченной семьи. Ее до этого приютила другая семья, но что-то не заладилось. Она не была толком в приюте. Жалко ее в тот мир пускать.

Я посмотрел на фото и испытал шок. Девочка была копией моей дочери из прошлой жизни! Конечно же, я согласился с ее кандидатурой.

Теперь нам нужно было встретиться. Это произошло в тот же день, примерно через час после того, как мне показали фото. Меня пригласили в комнату, а после привели ее. Девочка молча вошла, посмотрела на меня и некоторое время не отрывала взгляд, оставаясь удивленной. А потом закричала:

– Папа! – и побежала ко мне. Она обняла меня и заплакала. Из ее слов я сумел разобрать, что она думала, будто я умер, и очень скучала. Я был в шоке, люди за стеклом тоже. Затем человек, который посоветовал мне ее, показал в окно фотографию. Увидев ее, я вздрогнул. На фото был мужчина, похожий на меня, и женщина, похожая на Аню. С трудом расставшись с ребенком, я подошел, чтобы прояснить ситуацию.

– Это ее родители? – спросил я, указывая на фото.

– Да, – ответил служащий из органов опеки. – Мужчина очень похож на вас, не находите?

– Да, – ответил я. – А как звали ее родителей?

– Ольга и Евгений Мережковские. Погибли в аварии, родственников не осталось, поэтому ребенка сразу направили к нам.

Приехав домой, я сразу же подошел к Анне.

– Где сейчас Ольга? – спросил я.

– Ольга? – удивилась она. – Не знаю. Наверное, как обычно, у себя.

– Можешь ей позвонить?

– Зачем?

– Просто сделай это, я после объясню.

Она сделала звонок, но этим номером уже пользовался другой человек.

– Я сегодня был в органах опеки, – не находя себе места, заговорил я, – и там была девочка. Когда она меня увидела, то закричала «Папа!». Потом служащий из органов показал мне фото, и на нем была Ольга с каким-то мужчиной, очень похожим на меня! Ты понимаешь? Это ее ребенок!

– Что? Она же не…

– А вдруг? – перебил ее я. – Привезу ее – увидишь!

– Я хочу сначала взглянуть на нее!

– Это уже не имеет значения. Я все равно ее удочерю!

После я собрал еще стопку необходимых документов. Затем прошел закрытый судебный процесс, где мне сообщили, что согласны с удочерением, и что ввиду фактического сходства усыновителей с родителями, лучших кандидатур было не найти. После еще трех дней оформления документов, я наконец-то забрал ее домой. По пути мы заехали в кафе.

– Пап, а ты как-то переменился, – сказала она мне.

– Неужели? – удивился я.

– Ты мой папа, но словно этого не помнишь. Куда ты пропал? Мне сказали, что тебя нет! – она вопрошающе смотрела на меня. Я не нашел ничего лучше, как оставить место для детской фантазии.

– Я не помню…

После кафе мы отправились домой. Она в очередной раз удивилась, потому что мы приехали не в тот дом, в котором она жила раньше. Я попросил ее поиграть с кошкой, а сам отправился к Ане.

– Угадай, кого я привез? – спросил я жену.

– Дочку свою, – недовольно ответила она.

– Нашу, – ответил я, затем взял ее руку и поцеловал. – Мы – копия ее родителей, и после стресса ее мозг стер некоторые наши различия. Она называет меня папой, но думает, что я просто это забыл. То же самое и с тобой будет. Подыграй ей!

– Как ее зовут? – спросила Аня уже с заметным интересом.

– Арина, – ответил я. – Сейчас я ее позову.

После этих слов я отправился за девочкой. Зайдя в комнату, я увидел то, что уже было в моей жизни: дочка держала кошку на руках, а та сонно зевала. Этот фрагмент крепко засел в моей памяти, и, увидев его снова, я растрогался. Затем поймал себя на мысли, что жизнь, которую я уже прожил, частично проявляется в настоящей, причем самыми лучшими моментами. И это радовало.

– Пойдем, – сказал я Арине. Она радостно подскочила, аккуратно положила кошку в корзинку и пошла со мной.

– Мама! – вскрикнула она и побежала обнимать Анну. Анна сначала стояла в шоке, потом посмотрела на меня, не понимая, что делать. Я знаками велел ей обнять дочь, она послушалась и обняла Арину. Затем, то ли расчувствовавшись, то ли впав в очередной приступ, она заплакала и начала ее целовать. Наблюдать это было удивительно. Все были счастливы. Затем, Аня, конечно же, решила ее покормить, как и любая мама. Арина рассказывала то, что было раньше, прибавив к этому долю детской фантазии и позитивизм экстраверта. Жизнь вошла в лучшее русло: мы избежали бессонных ночей и прочей рутины младенческого периода. Но, как не крути, положительная динамика не длится вечно. Жизнь вносит свои коррективы.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

перейти в каталог файлов
связь с админом