Главная страница

Аристотель - Политика (Книги мудрости) - 2010. Аристотель


Скачать 14.07 Mb.
НазваниеАристотель
АнкорАристотель - Политика (Книги мудрости) - 2010.pdf
Дата09.10.2018
Размер14.07 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаAristotel_-_Politika_Knigi_mudrosti_-_2010.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#46774
страница8 из 19
Каталогid237392015

С этим файлом связано 79 файл(ов). Среди них: Besy.pdf, Belovitskaya_A_-_Angliyskiy_yazyk_Gramotnye_koty_-_Gramotnye_kot, Ionina_A_A_-_Angliyskaya_grammatika_XXI_veka_Universalny_effekti, Mizinina_I_N__Mizinina_A_I__Zhiltsov_I_V_Anglo-russkiy_i_russko-, Tablitsa-angliyskikh-matov.pdf, Учебник Деонтология в медицине ХНМУ 2014 А5 258 с..docx и ещё 69 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   19
8 8 V 8 8
1.
Государственное устройство означает тоже, что и порядок государственного управления, последнее же олицетворяется верховной властью в государстве, и верховная власть непременно находится в руках либо одного, либо немногих, либо большинства. И когда один ли человек, или немногие, или большинство правят, руководясь общественной пользой, естественно, такие виды государственного устройства являются правильными, а те, при которых имеются ввиду выгоды либо одного лица, либо немногих, либо большинства, являются отклонениями. Ведь нужно признать одно из двух либо люди, участвующие в государственном общении, не граждане, либо они все должны быть причастны к общей пользе. Монархическое правление, имеющее ввиду общую пользу, мы обыкновенно называем царской властью власть немногих, но более чем одного — аристократией (или потому, что правят лучшие, или потому, что имеется ввиду высшее благо государства и тех, кто в него входит а когда ради общей пользы правит большинство
тогда мы употребляем обозначение, общее для всех видов государственного устройства, — политая. 3. И такое разграничение оказывается логически правильным один человек или немногие могут выделяться своей добродетелью, но преуспеть во всякой добродетели для большинства — дело уже трудное, хотя легче всего — в военной доблести, так как последняя встречается именно в народной массе. Вот почему в такой политии верховная власть сосредоточивается в руках воинов, которые вооружаются на собственный счет. 4. Отклонения от указанных устройств следующие от царской власти — тирания, от аристократии — олигархия, от поли­
тии — демократия. Тирания — монархическая власть, имеющая ввиду выгоды одного правителя олигархия блюдет выгоды состоятельных граждан демократия — выгоды неимущих общей же пользы ни одна из них ввиду не имеет. Нужно, однако, несколько обстоятельнее сказать о том, что представляет собой каждый из указанных видов государственного устройства в отдельности. Исследование это сопряжено с некоторыми затруднениями ведь при научном, а не только практически-утилитарном (pros to prattein) изложении каждой дисциплины исследователь не должен оставлять что-либо без внимания или что-либо обходить его задача состоит в том, чтобы в каждом вопросе раскрывать истину. Тирания, как мы сказали, есть деспотическая монархия в области политического общения олигархия — тот вид, когда верховную власть в государственном управлении имеют владеющие собственностью наоборот, при демократии эта власть сосредоточена не в руках тех, кто имеет большое состояние, а в руках неимущих. И вот возникает первое затруднение при разграничении их если бы верховную власть в государстве имело большинство и это были бы состоятельные люди (а ведь демократия бывает именно тогда, когда верховная власть сосредоточена в руках большинства, с другой стороны, точно также, если бы где-нибудь оказалось, что неимущие, хотя бы они и представляли собой меньшинство в сравнении с состоятельными, все-таки захватили в свои руки верховную власть в управлении а, по нашему утверждению, олигархия там, где верховная власть сосредоточена в руках небольшого количества людей, то показалось бы, что предложенное разграничение видов государственного устройства сделано неладно. 6. Но допустим, что кто-нибудь, соединив признаки имущественное благосостояние и меньшинство и, наоборот, недостаток имущества и большинство и, основываясь на таких признаках, стал бы давать наименования видам государственных устройств олигархия — такой вид государственного устройства, при котором должности занимают люди состоятельные, по количеству своему немногочисленные демократия — тот вид, при котором должности в руках неимущих, поколи честву своему многочисленных. Получается другое затруднение как мы обозначим только что указанные виды государственного устройства — тот, при котором верховная власть сосредоточена в руках состоятельного большинства, и тот, при котором она находится в руках неимущего меньшинства, — если никакого иного государственного устройства, кроме указанных, не существует. Итак, из приведенных соображений, по-види­
мому, вытекает следующее тот признак, что верховная власть находится либо в руках меныпин-
ства, либо в руках большинства, есть признак случайный и при определении того, что такое олигархии, и при определении того, что такое демократия, так как повсеместно состоятельных бывает меньшинство, а неимущих большинство значит, этот признак не может служить основой указанных выше различий. То, чем различаются демократия и олигархия, есть бедность и богатство вот почему там, где власть основана — безразлично, у меньшинства или большинства — на богатстве, мы имеем дело с олигархией, а где правят неимущие, там перед нами демократия. А тот признак, что в первом случае мы имеем дело с меньшинством, а во втором — с большинством, повторяю, есть признак случайный. Состоятельными являются немногие, а свободой пользуются все граждане на этом же и другие основывают свои притязания на власть в государстве. Прежде всего должно исследовать указываемые обыкновенно отличительные принципы олигархии и демократии, а также и то, что признается справедливостью с олигархической и демократической точек зрения. Ведь все опираются на некую справедливость, но доходят при этом
только до некоторой черты, и то, что они называют справедливостью, не есть собственно справедливость во всей ее совокупности. Так, например, справедливость, как кажется, есть равенство, итак оно и есть, но только не для всех, а для равных и неравенство также представляется справедливостью, итак и есть на самом делено опять- таки не для всех, а лишь для неравных. Между тем упускают из виду вопрос для кого и потому судят дурно причиной этого является то, что судят о самих себе, в суждении же о своих собственных делах едва лине большинство людей — плохие судьи. 9. Так как справедливость — понятие относительное и различается столько же в зависимости от свойств объекта, сколько и от свойств субъекта, как об этом ранее упоминалось в Этике, то относительно равенства, касающегося объектов, соглашаются все, но по поводу равенства, касающегося субъектов, колеблются, и главным образом вследствие только что указанной причины, именно дурного суждения о своих собственных делах а затем те и другие, считая, что они все-таки согласны в относительном понимании справедливости, укрепляются
в той мысли, что они постигают ее в полном смысле. Одни рассуждают так если они в известном отношении, например в отношении денег, неравны, то, значит, они и вообще неравны другие же думают так если они в каком-либо отношении равны, хотя бы в отношении свободы, то, следовательно, они и вообще равны. Но самое существенное они тут и упускают из виду. В самом деле, если бы они вступили в общение и объединились исключительно ради приобретения имущества, то могли бы притязать на участие в жизни государства в той мере, в какой это определялось бы их имущественным положением. В таком случае олигархический принцип, казалось бы, должен иметь полную силу ведь не признают справедливым, например, то положение, когда кто-либо, внеся в общую сумму в сто мин всего одну мину, предъявлял бы одинаковые претензии на первичную сумму и на наросшие проценты стем, кто внес все остальное. Государство создается не ради того только, чтобы жить, но преимущественно для того, чтобы жить счастливо в противном случае следовало бы допустить также и государство, состоящее
из рабов или из животных, чего в действительности не бывает, так как ните ни другие не составляют общества, стремящегося к благоденствию всех и строящего жизнь по своему предначертанию. Равным образом государство не возникает ради заключения союза в целях предотвращения возможности обид с чьей-либо стороны, также не ради взаимного торгового обмена и услуг иначе этруски и карфагеняне и вообще все народы, объединенные заключенными между ними торговыми договорами, должны были бы считаться гражданами одного государства. 11. Правда, у них существуют соглашения касательно ввоза и вывоза товаров, имеются договоры с целью предотвращения взаимных недоразумений и есть письменные постановления касательно военного союза. Но для осуществления всего этого у них нет каких-либо общих должностных лиц, наоборот, утехи других они разные ните ни другие не заботятся ни о том, какими должны бьггь другие, ни о том, чтобы кто-нибудь из состоящих в договоре не был несправедлив, чтобы он не совершил какой-либо низости они пекутся исключительно о том, чтобы не вредить друг
другу. За добродетелью же и пороком в государствах заботливо наблюдают те, кто печется о соблюдении благозакония; в этом и сказывается необходимость заботиться о добродетели граждан тому государству, которое называется государством поистине, а не только на словах. В противном случае государственное общение превратится в простой союз, отличающийся от остальных союзов, заключенных с союзниками, далеко живущими, только в отношении пространства. Да и закон в таком случае оказывается простым договором или, как говорил софист Ликофрон, просто гарантией личных прав сделать же граждан добрыми и справедливыми он не в силах Что дело обстоит так — это ясно. Ведь если бы кто-нибудь соединил разные места воедино, так чтобы, например, городские стены Мегари Коринфа соприкасались между собой, все-таки одного государства не получилось бы не было бы этого ив том случае, если бы они вступили между собой в эпигамию, хотя последняя и является одним из особых видов связи между государствами. Не образовалось бы государство ив том случае, если бы люди, живущие отдельно
друг от друга, ноне на таком большом расстоянии, чтобы исключена была возможность общения между ними, установили законы, воспрещающие им обижать друг друга при обмене если бы, например, один был плотником, другой — земледельцем, третий — сапожником, четвертый — чем-либо иным в этом роде и хотя бы их число доходило до десяти тысяч, общение их все- таки распространялось бы исключительно лишь на торговый обмен и военный союз. 13. По какой же причине Очевидно, не из-за отсутствия близости общения. В самом деле, если бы даже при таком общении они объединились, причем каждый смотрел бы на свой собственный дом как на государство, и если бы они защищали друг друга, как при оборонительном союзе, лишь при нанесении кем-либо обид, то ив таком случае по тщательном рассмотрении все-таки, по- видимому, не получилось бы государства, раз они и после объединения относились бы друг к другу также, как и тогда, когда жили раздельно. Итак, ясно, что государство не есть общность местожительства, оно не создается в целях предотвращения взаимных обид или ради удобств
обмена. Конечно, все эти условия должны быть налицо для существования государства, но даже и при наличии их всех, вместе взятых, еще небу дет государства оно появляется лишь тогда, когда образуется общение между семьями иродами ради благой жизни (еу dzen), в целях совершенного и самодовлеющего существования. 14. Такого рода общение, однако, может осуществиться лишь в том случае, если люди обитают водной и той же местности и если они состоят между собой в эпигамии. По этой причине в государствах и возникли родственные союзы и фратрии и жертвоприношения и развлечения — ради совместной жизни. Все это основано на взаимной дружбе, потому что именно дружба есть необходимое условие совместной жизни. Таким образом, целью государства является благая жизнь, и все упомянутое создается ради этой цели само же государство представляет собой общение родов и селений ради достижения совершенного самодовлеющего существования, которое, как мы утверждаем, состоит в счастливой и прекрасной жизни. Так что и государственное общение — так нужно думать — существует ради прекрасной деятельности, а непросто ради совместного жительства Вот почему тем, кто вкладывает большую долю для такого рода общения, надлежит принимать в государственной жизни и большее участие, нежели тем, кто, будучи равен сними или даже превосходя их в отношении свободного и благородного происхождения, не может сравняться сними в государственной добродетели, или тем, кто, превосходя богатством, не в состоянии превзойти их в добродетели.
Итак, из сказанного ясно, что все те, кто спорит о государственном устройстве, правы в своих доводах лишь отчасти 0 Г 0 0

1.
Нелегко при исследовании определить, кому должна принадлежать верховная власть в государстве народной ли массе, или богатым, или порядочным людям, или одному наилучшему из всех, или тирану. Все это, оказывается, представляет трудность для решения. Почему, в самом деле Разве справедливо будет, если бедные
опираясь на то, что они представляют большинство, начнут делить между собой состояние богатых Скажут да, справедливо, потому что верховная власть постановила считать это справедливым. Но что же тогда будет подходить под понятие крайней несправедливости Опять-таки ясно, что если большинство, взяв себе все, начнет делить между собой достояние меньшинства, то этим оно погубит государство, а ведь добродетель не губит того, что заключает ее в себе, да и справедливость не есть нечто такое, что разрушает государство. Таким образом, ясно, что подобный закон не может считаться справедливым.
2. Сверх того, пришлось бы признать справедливыми и все действия, совершенные тираном ведь он поступает насильственно, опираясь на свое превосходство, как масса — по отношению к богатым. Но, может быть, справедливо, чтобы властвовало меньшинство, состоящее из богатых Однако, если последние начнут поступать таким же образом, те. станут расхищать и отнимать имущество у массы, будет ли это справедливо В таком случае справедливо и противоположное. Очевидно, что такой образ действий низок и несправедлив. Что же, значит, должны властвовать и стоять во главе всего люди порядочные Нов таком случае все остальные неизбежно утратят политические права, как лишенные чести занимать государственные должности. Занимать должности мы ведь считаем почетным правом, а если должностными лицами будут одни и те же, то остальные неизбежно окажутся лишенными этой чести. Не лучше ли, если власть будет сосредоточена в руках одного, самого дельного Но тогда получится скорее приближение коли гархии, так как большинство будет лишено политических прав. Пожалуй, кто-либо скажет вообще плохо то, что верховную власть олицетворяет собой не закона человек, душа которого подвержена влиянию страстей. Однако, если это будет законно закон олигархический или демократический, какая от него будет польза при решении упомянутых затруднений Получится опять-таки то, о чем сказано выше. 4. Об остальных вопросах речь будет в другом месте. А то положение, что предпочтительнее, чтобы верховная власть находилась в руках большинства, нежели меньшинства, хотя бы состоящего
из наилучших, может считаться, по-видимому, удовлетворительным решением вопроса и заключает в себе некое оправдание, а пожалуй, даже и истину. Ведь может оказаться, что большинство, из которого каждый сам по себе и не является дельным, объединившись, окажется лучше тех, не порознь, нов своей совокупности, подобно тому как обеды в складчину бывают лучше обедов, устроенных на средства одного человека. Ведь так как большинство включает в себя много людей, то, возможно, в каждом из них, взятом в отдельности, и заключается известная доля добродетели и рассудительности а когда эти люди объединяются, то из многих получается как бы один человеку которого много и рук, много и ног, много и восприятий, также обстоит и с характером, и с пониманием. Вот почему большинство лучше судит о музыкальных и поэтических произведениях одни судят об одной стороне, другие — о другой, а все вместе судят о целом. Дельные люди отличаются от каждого взятого из массы тем же, чем, как говорят, красивые отличаются от некрасивых или картины, написанные художником, — от картин природы именно
тем, что в них объединено то, что было рассеянным по разным местами когда объединенное воедино разделено на его составные части, то, может оказаться, у одного человека глазу другого какая-нибудь другая часть тела будет выглядеть прекраснее того, что изображено на картине. Однако неясно, возможно ли для всякого народа и для всякой народной массы установить такое же отношение между большинством и немногими дельными людьми. Клянусь Зевсом, для некоторых это, пожалуй, невозможно (тоже соображение могло бы бьггь применено и к животным в самом деле, чем, так сказать, отличаются некоторые народы от животных. Однако по отношению к некоему данному большинству ничто не мешает признать сказанное истинным. Вот таким путем и можно было бы разрешить указанное ранее затруднение, а также и другое затруднение, стоящее в связи с ним над чем, собственно, должна иметь верховную власть масса свободнорожденных граждан, те. все те, кто и богатством не обладает, и не отличается ни одной выдающейся добродетелью Допускать таких к занятию высших должностей небезопасно не обладая чувством справедливости и рассудительностью, они могут поступать то несправедливо, то ошибочно. С другой стороны, опасно и устранять их от участия во власти когда в государстве много людей лишено политических прав, когда в нем много бедняков, такое государство неизбежно бывает переполнено враждебно настроенными людьми. Остается одно предоставить им участвовать в совещательной и судебной власти. 7. Поэтому и Солон, и некоторые другие законодатели предоставляют им право принимать участие в выборе должностных лиц ив принятии отчета об их деятельности, но самих к занятию должностей не допускают объединяясь водно целое, они имеют достаточно рассудительности и, смешавшись с лучшими, приносят пользу государству, подобно тому как неочищенные пищевые продукты в соединении с очищенными делают всякую пищу более полезной, нежели состоящую из очищенных в небольшом количестве. Отдельный же человек далек от совершенства при обсуждении дел Эта организация государственного строя представляет затруднение прежде всего потому, что
казалось бы, правильно судить об успешности лечения может только тот, кто сам занимался врачебным искусством и вылечил больного от имевшейся у него болезни, те. врач. Тоже самое — и относительно остальных искусств и всякого рода деятельности, основанной на опьгге. И как врачу должно давать отчет врачам, таки остальным должно давать отчет людям одинаковой сними профессии. Врачом же считается и лечащий врачи человек, изучающий медицину сточки зрения высшего знания
(arkhitektonikos), и, в-третьих, человек, только получивший медицинское образование (подобные разряды людей имеются, вообще говоря, во всех искусствах, и мы предоставляем право судить таким полупившим образование людям не меньше, чем знатокам. 9. Пожалуй, такой же порядок может бьггь установлен и при всякого рода выборах. Но сделать правильный выбор могут только знатоки например, люди, сведущие в землемерном искусстве, могут правильно выбрать землемера, люди, сведущие в кораблевождении, — кормчего и если в выборе людей для некоторых работ и ремесел принимает участие
и кое-кто из несведущих, то, во всяком случае, не в большей степени, чем знатоки. С этой точки зрения невозможно было бы предоставлять народной массе решающий голос ни при выборах должностных лиц, никогда принимается отчет об их деятельности. 10. Однако, может быть, не все это сказано правильно, ив соответствии с прежним замечанием если народная масса не лишена всецело достоинств, свойственных свободнорожденному человеку, то каждый вот дельности взятый будет худшим судьей, а все вместе будут не лучшими или, во всяком случае, не худшими судьями. В некоторых случаях не один только мастер является единственными наилучшим судьей, именно там, где дело понимают и люди, не владеющие искусством например, дом знает не только тот, кто его построил, но о нем еще лучше будет судить тот, кто им пользуется, те. домохозяин точно также руль лучше знает кормчий, чем мастер, сделавший руль, и о пиршестве гость будет судить правильнее, нежели повар. Словом, это затруднение мы, пожалуй, сможем удовлетворительно разрешить вышесказанным образом. 11. Но за этим затруднением следует другое. Кажется нелепым, что в более важных делах решающее значение будут иметь простые люди предпочтительно перед порядочными а ведь принятие отчетов от должностных лиц и выборы их — дело очень важное. При некоторых государственных устройствах, как сказано, это предоставлено народу, поскольку народное собрание имеет верховную власть во всех подобного рода делах. В народном собрании, в совете ив суде участвуют люди, имеющие небольшой имущественный ценз и любого возраста казначеями же и стратегами и вообще высшими должностными лицами являются люди, обладающие крупным имущественным цензом. Но и последнее затруднение можно было бы разрешить также легко, и, может быть, здесь тоже все правильно. Ведь властью является не член суда, не член совета, не член народного собрания, но суд, совет и народное собрание каждый из поименованных членов представляет собой только составную часть самих учреждений (я называю такими составными частями членов совета, народного собрания и суда, так что народная масса с полным правом имеет в своих руках верховную власть над более важными делами и народное собрание, и совет, и суд состоят из многих, да и имущественный ценз всех, вместе взятых, превышает имущественный ценз каждого в отдельности или немногих, занимающих высокие посты в государстве. 13. Вот каким образом разрешается это дело. Из первого же указанного нами затруднения с очевидностью вытекает только следующее положение правильное законодательство должно быть верховной властью, а должностные лица — будь это одно или несколько — должны иметь решающее значение только в тех случаях, когда законы не в состоянии дать точный ответ, так как нелегко вообще дать вполне определенные установления касательно всех отдельных случаев. А какого характера должно быть правильное законодательство — тут ничего ясного еще сказать нельзя здесь остается еще указанное ранее затруднение, а именно и законы в той же мере, что и виды государственного устройства, могут быть плохими или хорошими, основанными или не основанными на справедливости. Ясно только одно законы должны быть согласованы стем или иным видом государственного устройства. А если так, то, очевидно, законы, соответствующие правильным видам государственного устройства, будут справедливыми, законы же, соответствующие отклонениям от правильных видов, будут несправедливыми VJI 0©
1. Если конечной целью всех науки искусств является благо, то высшее благо есть преимущественная цель самой главной из всех науки искусств, именно политики. Государственным благом является справедливость, те. то, что служит общей пользе. По общему представлению, справедливость есть некое равенство это положение до известной степени согласно с теми философскими рассуждениями, в которых разобраны этические вопросы. Утверждают, что справедливость есть нечто имеющее отношение к личности и что равные должны иметь равное. Не следует, однако, оставлять без разъяснения, в чем заключается равенство ив чем — неравенство этот вопрос представляет трудность, к тому же он принадлежит к области политической философии

2. Возможно, кто-нибудь скажет избыток любого блага у одних должен послужить основанием для неравного распределения государственных должностей даже в том случае, если бы люди во всем остальном ничем между собой не отличались, но оказались все одинаковыми ведь у отличающихся между собой различны и права, и то, что им подобает. Однако если это замечание справедливо, то должны пользоваться каким-нибудь преимуществом в политических правах и те, кто отличается цветом своей кожи, хорошим ростом и вообще превосходством какого бы тони было блага. Ноне будет ли это ложным даже напер вый взгляд Это станет ясным из рассмотрения остальных науки искусств. В самом деле, из одинаково искусных флейтистов разве следует давать лучшие флейты тем, кто выдается своим благородным происхождением Ведь они от этого лучше играть не будут. Тому, кто отличается своей игрой на флейте, следует давать и лучший инструмент. 3. Если наши слова все еще неясны, то они станут понятными при дальнейшем обсуждении приведенного нами примера. Положим, кто-нибудь, отличаясь искусной игрой
на флейте, значительно уступает другому в благородстве происхождения или красоте (а каждое из этих преимуществ, те. благородство происхождения и красота, конечно, есть более драгоценное благо сравнительно с искусной игрой на флейте, и они соответственно в большей степени возвышаются над игрой на флейте, нежели возвышается флейтист своей игрой, — и все же этому флейтисту следует давать лучшую флейту. Иначе пришлось бы согласиться, что преимущества, доставляемые богатством и благородством происхождения, должны оказывать решающее влияние на музыкальное исполнение, между тем как никакого влияния они не имеют. Далее, если бы было так, то каждое благо можно было бы сопоставлять со всяким другим благом раз хороший рост есть некое преимущество, то хороший рост следовало бы ставить на одну доску и с богатством, и со свободой, так что если такой-то выдается больше своим хорошим ростом, чем другой — своей добродетелью, то всё, и хороший рост и добродетель, можно было бы сравнивать, несмотря на то что, конечно, с общей точки зрения добродетель стоит большего, чем
хороший рост ведь если такая-то мера того-то лучше, чем такая-то мера другого, то очевидно, что какая-то мера их будет равной. 5. Это, однако, невозможно, а потому ив области политики соперничают при занятии должностей, опираясь не на любое неравенство, ибо если одни медлительны, другие быстры, то это нив малейшей степени не должно вести к тому, чтобы вторые имели больше, первые — меньше прав в этом соревновании в гимническом состязании это различие имеет значение, в политике же только элементы, составляющие государство, должны быть мерилом при соперничестве. Поэтому вполне основательно притязают на честь в государстве лица благородного происхождения, богатые, свободнорожденные в государстве должны быть и свободнорожденные, и люди, платящие налоги, ведь оно не могло бы состоять исключительно из неимущих или из одних рабов. 6. Если необходимо все это, то ясно, для него необходимы и справедливость, и воинская доблесть без наличия их невозможно жить государству. Все различие в том, что без указанного ранее невозможно вообще существование государства, а без этих
последних не представляется возможным жить в государстве прекрасной жизнью.
Условиям простого существования государства, по-видимому, может — и с полным основанием — удовлетворять либо всё, что перечислено выше, либо часть этого, нона осуществление благой жизни могут с полным правом притязать, как об этом и ранее говорилось, лишь воспитание и добродетель. Так как ни равные в чем-то одном не должны быть равными во всем, ни неравные в чем-то одном — неравными во всем, то все виды государственного устройства, в которых это происходит, являются отклонениями. И выше уже было сказано, что все притязают на власть, опираясь на то или иное право, ноне все могут опираться при этом на безусловное право. Богатые ссылаются на то, что в их руках сосредоточено обладание большей частью страны, а последняя — общее достояние государства далее, они указывают на свою обычно большую надежность в соблюдении обязательств свободнорожденные и люди благородного происхождения упирают на то, что они стоят в тесных отношениях друг
к другу, а ведь люди благородного происхождения с большим правом граждане, чем люди безродные благородство происхождения действительно повсюду пользуется почетом, и люди, происходящие от более благородных родителей, оказываются, как того и следует ожидать, лучше, ибо благородство происхождения — добродетель, присущая известному роду. 8. Точно также мы скажем, что и притязания добродетели справедливы, потому что, по нашему утверждению, справедливость, например, есть добродетель, необходимая в общественной жизни, аза справедливостью неизбежно следуют и остальные добродетели. Равным образом справедливы и притязания большинства предпочтительно перед меньшинством, потому что большинство во всей его совокупности и сильнее, и богаче, и лучше по сравнению с меньшинством. Итак, если бы все эти элементы — я имею ввиду людей хороших, богатых и благородного происхождения — имелись водном государстве, а наряду сними еще масса остальных граждан, то возник или не возник бы споротом, кому же в государстве должна принадлежать власть 9. Конечно, решение
вопроса о том, кому в государстве надлежит властвовать, должно сообразоваться с каждым из указанных выше видов государственного устройства, поскольку эти виды различаются характером верховной власти например, при одном виде государственного устройства она сосредоточена в руках богатых, при другом — вру ках дельных мужей, и подобным же образом при каждом другом устройстве. Номы должны все- таки рассмотреть, как это следует разрешить в том случае, когда все это имеется одновременно. 10. Допустим, что число людей, обладающих добродетелью, совсем невелико, — чем тогда нужно руководствоваться Нужно ли считаться стем, что их немного, имея ввиду стоящую передними задачу, а именно в состоянии ли они будут управлять государством, или их должно быть столько, чтобы оказалось возможным образовать из них государство Возникает новое затруднение, которое касается всех людей, притя­
зающих на почести в государстве может оказаться, что притязающие на власть в государстве, опираясь на свое богатство, а равно и те, кто основывается в своих притязаниях на благородстве происхождения, на самом деле не могут ссылаться ни на какое право. Ведь ясно, что если бы явился хотя бы кто-нибудь один, превосходящий своим богатством всех остальных, то, основываясь на том же самом праве, этот один и должен был бы властвовать над всеми точно также было бы ив том случае, если бы нашелся кто-нибудь, превосходящий благородством своего происхождения всех основывающих свои притязания на том, что они — люди свободного происхождения. 11. Тоже самое, пожалуй, окажется ив аристократических государствах в отношении добродетели если найдется какой-либо один человек, превосходящий своей добродетелью остальных принимающих деятельное участие в государственном управлении, то, потому же самому праву, ему и должна принадлежать верховная власть. Опять-таки, если из народной массы, которая, вследствие того что она сильнее меньшинства, должна иметь верховную власть, выделится один человек или более, чем один, но все-таки меньше, чем большая часть народной массы, обладающий или обладающие большей силой сравнительно с остальными, то ему или ими должна
принадлежать верховная власть предпочтительно перед толпой. 12. Из всего этого, по-видимому, ясно следует, что ни один из тех признаков, на основании которых люди изъявляют притязания на власть и настаивают, чтобы все остальные находились у них в подчинении, не является правильным. Да и против тех, кто требует для себя верховной власти в государственном управлении, ссылаясь на свою добродетель, равно как и против тех, кто опирается на свое богатство, народная масса могла бы выдвинуть до известной степени справедливое возражение ведь ничто не мешает, чтобы народная масса в некоторых случаях оказалась, по сравнению с немногими, вышестоящей и более состоятельной, — конечно, не в лице отдельных людей, но взятая во всей своей совокупности. На затруднение, которое исследуют и выставляют некоторые (а именно они затрудняются решить вопрос, должен ли законодатель, желающий издать наиболее правильные законы, сообразоваться с выгодой для лучших или для большинства, можно ответить тем же способом, имея ввиду вышесказанное. Здесь мы должны понимать правильное в смысле равномерного, а такое равномерно правильное имеет ввиду выгоду для всего государства и общее благо граждан. Гражданином в общем смысле является тот, кто причастен и к властвованию, и к подчинению при каждом виде государственного устройства сущность гражданина меняется. При наилучшем виде государственного устройства гражданином оказывается тот, кто способен и желает подчиняться и властвовать, имея ввиду жизнь, согласную с требованиями добродетели 8 VIII Ш
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   19

перейти в каталог файлов
связь с админом