Главная страница
qrcode

Химик-скелет. Книга первая. Книга первая химик-скелет и бледнокожая элен


НазваниеКнига первая химик-скелет и бледнокожая элен
АнкорХимик-скелет. Книга первая.pdf
Дата23.10.2017
Размер0.76 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKhimik-skelet_Kniga_pervaya.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#30837
страница10 из 15
Каталог
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
– Мне на «Синтезспирт» надо, – сказала девушка. – А тебе?
– Может к тебе в гости сходим? – предложил Валентин.
Рита, запрокинув голову, засмеялась.
– Ты посмелее стал, чем в школе. Ну давай так договоримся, если во второй раз судьба нас сведет, приглашу!
Валентин решил про себя, что самый лучший способ – разговорить девушку, а по- том настоять на своем.
– Кстати, ты же не такая как все? Давай пешком.
Расчет моего героя оправдался полностью. Рита, взглянув на часы, согласилась.
Обоих переполняли эмоции. По дороге, очень длинной (представьте улицу Трамвайную, которая, по существу, связывает оба конца городского полуострова, пусть и не в самом широком месте), они не могли наговориться.
– Я так соскучилась по тебе! – восклицала девушка.
– А я по тебе. Но зачем ты наврала мне, что живешь на Спортивной? Я все кварти- ры в том доме обошел. А потом еще ходил в Технологический.
Рита посмотрела на него.
– Бедный! А я действительно вылетала с первого курса, только через полгода вос- становилась. Вот ты и меня найти не мог. Мне так стыдно!

– За поцелуй?
Девушка искренне возмутилась.

– Разве мы целовались?
– Не помнишь? – расстроился Валентин. – Понимаю…
– Ничего ты не понимаешь! – Рита вздохнула. – Ой, об этом сложно рассказывать.

Ты сейчас очень спешишь?
– Нет.
– Тогда я расскажу по дороге. Но дай мне немного времени собраться с мыслями. И вот пока мы будем идти, ты будешь мне рассказывать о простом и легком.
И Валентин начал рассказывать о том, как съездил на Павловку.
– Тебя слушать – сплошное удовольствие! Столько вещей мелких помнишь, а у ме- ня – память девичья. – Рита вздохнула. – Даже толком не помню про кошелек, который тебе подарила. У меня больше в памяти отпечаталось, как я на крыше стояла и когда шли осенью из Технологического.
Ребров чуть не подскочил на месте.
– Да?! Как странно, мне тоже именно эти встречи запомнились. Вообще, если чест- но признаться, мне казалось, что тогда, на Спортивной, ты была другая.

– Я обещала тебе рассказать и расскажу, – начала Рита. – Итак, почему я пропала.
– Я догадываюсь. Наверное у тебя появились какие-то срочные дела.
Рита нахмурилась, так, что в ее черных глазах сверкнули маленькие молнии.
– Глупости какие! Если девушка хочет общаться, ее никакие дела не остановят.
Ничего ты не знаешь! Вообще, я иду сейчас на встречу со своей сестрой.

– Вы с ней похожи?
Рита страшно посмотрела на него.
– Увидишь.
Каким бы длинным не была Трамвайная и она, рано или поздно, заканчивается дворцом культуры «Синтезспирта». Впереди, в еще влажном после дождя воздухе, вырос мозаичный пенек помпезного здания с лысой головой Ленина на фоне листка с название первой большевистской газеты «Искра».
На остановке им навстречу выбежала… Рита. От неожиданности мой герой чуть не сошел с ума. Ему показалось, что Рита каким-то образом перенеслась на несколько шагов вперед. Это было явление двух Венер разом! Впечатления не могла изменить даже разни- ца в одеждах. На второй Рите был длинный красный плащ. Пламенеющим кленовым лис- том он выделялся на фоне мокрого асфальта.
– Рита! Я на работу опаздываю, а ты как будто пешком шла! – воскликнула девуш- ка в красном плаще.
Рита, первая Рита, пожала плечами.
– Алина, подумаешь, задержалась немного. Зато посмотри, с кем неожиданно встретилась. Помнишь, я просила тебя на встречу с мальчиком прийти?
Тут до Валентина дошло, что перед ним никакая не Рита, а ее сестра-близнец. Али- на, как будто прося прощения за дикие выходки своей сестры, строго посмотрела на Реб- рова. Глаза у нее, вправду, были синие, а волосы – каштановые! Валентина охватил жут- кий страх: теперь он не мог поручиться за то, с какой из сестер познакомился первой. А что если они все время чередовались?!
– Вы уж простите меня. Раньше мы любили дурачить людей, но, как видите, Рита до сих пор не хочет взрослеть, хотя уже четвертый курс. Однако я сама хороша. Мне не надо было соглашаться на глупый спектакль. Я же о вас до той встречи на Спортивной знала только из рассказов Риты. Просто мы в разных школах учились и…
– Вообще-то только третий курс закончила вашей идиотской с мамой специально- сти. Гостиничное дело, брр… Лучше бы поступила на факультет черной магии! – переби- ла ее Рита. – И кончай, кстати, тупо выкать. Он на год всего нас младше.
Алина, как подобает старшей сестре, не стала спорить.

– Хорошо, Рита. Ты ключ от дома принесла?
– Еще и от почтового ящика.
– Ой, Рита Рита, когда ты повзрослеешь наконец!
Получив ключ, Алина, сказала Валентину:

– Я, честно, даже подзабыла подробности. Кажется, мы ходили на кожаную фабри- ку?
Рита фыркнула.
– Говоришь, забыла? А как насчет шайтанчика-поцелуйчика? Я, кстати, не просила его целовать!
Лицо Алины стало одного цвета с плащом, а Ребров почувствовал, как распадается на составные части вокруг него воздух. Но Рита, повелительным жестом, не дала сестрен- ке оправдаться.
– Все, достаточно я вас слушала! Концерт по заявкам окончен.
Что ни говори, Она была восхитительна в припадке ревности! Но даже это, вполне обычное для девушки проявление чувств, в исполнении Риты превращалось в драматиче- ское представление.
Алина бросила умоляющий взгляд на Валентина.

– Ой, извините меня, мне надо на работу бежать! Я и так опаздываю! Хорошо, что
Рита сама обо всем вам рассказала.
Когда Алина ушла, Ребров не удержался от упрека.

– Ума не приложу, зачем тебе понадобилось дурить меня?
– Я же странная, ты сам сказал. Просто, скучно стало или, наверное, не смогла быть на встрече. Но раз обещала… Вот и попросила Алинку вместо себя прийти. – Рита странно, чуть не истерически, рассмеялась. – Она же умница, блин, разумница, не отказа- ла. Только уточнила: «Сестра, это тебе точно нужно? Может, прекратим дурачить людей?
Мальчик-то по твоим рассказам – хороший!» Бр… ты не знаешь, как я ее чуть не прибила из-за этих слов!

– Но… зачем?
– Зачем не прибила? – Увидев испуг в глазах Реброва, Рита примирительно улыб- нулась. – Особенно нам нравилось преподавателей дурачить. Я, например, гуманитарные за Алинку сдаю, она за меня математику.
– У меня было какое-то ощущение, что это была не совсем ты, но, честно, я бы ни за что сам не догадался. По-моему, она копия тебя! – признался Валентин.
Рита ничего не ответила. Ее лицо встало мертвенно бледным. Продолжив путь, они поднялись по лестнице тротуара, дошли до арки дома-корабля. Девушка вдруг резко оста- новилась и пристально посмотрела на спутника. Она заговорила быстрым, все более нерв- ным, срывающимся голосом:
– Мама ее просто обожает, думает, вот я то и дальше буду своими маньячными де- лами заниматься, картинки разные там дурацкие рисовать, с парнями непонятными об- щаться, а Алинка, послушная дочка, начнет реализовывать ее несостоявшиеся амбиции.
Она, как только поступила в заочно-финансовый, так еще устроилась в «Зоомагазине» продавщицей. Но шнурки одного не учли: Алинка в меня влюблена! Она все для меня го- това сделать! И вот это, представляешь, меня бесит! Ее забота бесит! А теперь ты мне го- воришь, что я ее копия?! Да ты ничего не знаешь! Ты должен забыть обо мне! Ты слы- шишь? Забыть!
Почти выкрикнув последнюю фразу, она быстро скрылась за аркой. Валентин не пытался преследовать ее. Он был смущен и сбит с толку одновременно. Долгожданная встреча с девушкой мечты обернулась огненно-ледяным душем. Моего героя мучила мас- са вопросов, ответы на которые он надеялся получить от Риты: скольким молодым людям сестры-близняшки успели заморочить головы? как так вышло, что они учились в разных школах? и т.п.
Погруженный в невеселые мысли, Валентин, не посмотрев, сел не на тот маршрут.
Ошибка обнаружилась только на Центральном рынке. Ребров вспомнил, что хотел почи- нить каблуки туфель и решил заглянуть к местным башмачникам.
Сразу за остановкой, перед дверьми пристанища пролетариев, кафе «Уныш», он увидел высокую особу лет 22-х. Это была молодая цыганка. По обычаю своего племени, она не кричала, не зазывала. Только когда мимо нее проходили, она начинала свою песню:
– Ой, касатик, вижу: несчастье с тобой приключится! Если ручку позолотишь – в два счета отведу!
Или:
– Женщина, вам срочно деньги надо менять. На них отрицательная энергия нако- пилась!
Валентин пригляделся к цыганке. Невозмутимо прямой длинный нос, крупные гла- за. Но внимание Реброва приковала вовсе не длинная почти до щиколоток цветастая юбка и, конечно, не севшая от стирок кофта с закатанными по локоть рукавами, а чудный, пло- ский как зеркало голый живот с пирсингом. Торчащее в пупке колечко с бирюзовым ка- мешком напоминало присевшую отдохнуть стрекозу. Однако невероятнее всего было то, что перед ним стояла повзрослевшая Изольда!

Валентин, испытывая какое-то мстительное желание быть одураченным уличной чревовещательницей, подошел к ней. Изольда долго смотрела на него.

– Какой большой ты стал! В институте теперь учишься?
– А ты школу то хоть закончила? – спросил в ответ Валентин непритворно- участливым тоном.
Изольда рассмеялась.
– Да зачем мне она? Я до третьего класса туда ходила, потом бросила. Больно рано вставать надо. Да и жених у меня появился: сказал, что хватит учиться.
Только тут окончательно до Реброва дошло, что он имеет дело со взрослой женщи- ной.
– Э… ты что, хочешь про мужа спросить? – догадалась Изольда.
Валентин удивленно вскинул брови, но не потому, что его так поразил вопрос цы- ганки. То, что она замужем – было само собой разумеющимся.

– Ты помнишь, что мне тогда, в детстве предсказала? Про девушку без имени? А потом – про другую, которая меня предаст?
Изольда усмехнулась и почти слово в слово повторила то, что все это время как за- клинание хранил в памяти мой герой. Однако она тут же поспешила остудить его пыл.
– Только тебе правду скажу. Этому предсказанию меня мать научила. Она всем го- ворила. Смотри, когда с девушкой знакомишься, ее имя сначала не знаешь. Правда? По- том змея тебе на грудь заползает. Кто вначале, кто – в конце. А теперь давай спроси, как я живу.
Ребров потер лоб, вспоминая подробности давнего разговора.
– У тебя, кажется, брат был Борис.
– Борис умер от заражения пальца, когда я в 13-ть рожала, – спокойно ответила
Изольда.
– Ты?! Рожала?!
– А что ты думаешь, у меня уже двое. А у меня муж настоящий начальник попался.
Даже с сестрой не давал встречаться.
Валентин только покачал головой. Изольда неожиданно предложила.

– Что, опять погадать тебе?
– Ты же только что сказала, что это вранье все.
– Ой, знаешь, я в этот раз по-настоящему, как есть скажу.
Валентин механически протянул руку. Изольда стала изучать ее, поминутно непри- творно охая.
– Ой, вон оно как выходит! Тебя скоро совсем старая встреча ждет.
Ребров фыркнул.

– Не угадала. Встреча состоялась. Да и на руке про встречи разве может быть напи- сано?
– Так еще будет. Человек судьбу изменить не может. Только если Бога сильно по- просит.
– Да ты, я вижу фаталистка.
– Нет, я тебе честно гадаю.
Из-за подземного перехода вынырнул капитан в фуражке с красным околышем.
Изольда стала собираться.
– Слушай, у меня тут дела срочно обнаружились.
– Мне тоже через Центральный Рынок, – сказал Валентин.
Они направились к примыкавшей к павильонам туче. Днем здесь как цветы белели платки старух со всякой зеленью, визжали станочки подгонщиков ключей, сидели, обло- женные туфлями, уфимские башмачники – всегда пьяные, с красными носами и невероят- ными ценами за грубый, но прочный стежок. А теперь на разбитом асфальте желтели ба- нановые шкурки и разбросанные ошметки кореньев. В картонной коробке-конурке, прямо под милицейским стаканом, сладко сопела бомжиха в дырявых трико.

Валентин моргнул, увидел чуть поодаль, на пыльном пледе, растрепанного цыгана в розовых джинсах. Того самого, который рассказывал про Лилит. Бедняга был полностью поглощен ужасным обедом. Грязными заскорузлыми пальцами он жадно таскал из кон- сервной банки кошачий корм.
Как показалось Валентину, Изольда побледнела при виде бомжа, как будто давно его знала.
– Ты иди, иди, я сейчас.
Покопавшись в кармане кофточки, она бросила ему монетку.
– И чем вы только деньги зарабатываете, что даже на милостыню остается! – сказал он, когда Изольда догнала его.
– Гадаем по ручке.
– Так я и тебе поверил.
Изольда возмутилась.
– Так мы же не Христу какие-то! Вот кто реально наркотой торгует. Я-то об этом говорю, потому что все говорят. Живут они в двухэтажном кирпичном доме, а Боба как будто песни цыганские играет.
Ребров резко остановился.

– Тебя из табора выгнали?
Цыганка вскинула высокие, как два моста, брови:
– Сама ушла. Очень сильно мой Капеки дрался.
– Кто?
– У него погоняло Коля Копейкин было, может слышал. Бил, даже когда беремен- ная ходила. А потом его в драке в гаражах на Ушакова зарезали, милиция приезжала – мо- ре кровищи, а он раздетый в коляске детской сидит. Сильно над ним перед смертью измы- вались. Только я совсем не горевала.
Ребров слушал как будто инопланетянку.

– Ты вернулась к родителям?
Изольда яростно затрясла кудрями.
– Ты что! Я, получается, род опозорила. А матери с отцом что? Они вот-вот сестру мою Анжелу продадут.
– Продадут?!
– Замуж продадут, как и меня Джековичам, семье мужа, продали.
До Якутова дошли в вдруг сгустившихся сумерках.
– Мне туда! – махнула, громыхнув вычищенным до блеска медным браслетом,
Изольда в сторону парка.
ГЛАВА XIV
АЛХИМИЧЕСКИЙ ОРДЕН «ГОМУНКУЛУС»
Если верить статье в википедии, вопреки всеобщему заблуждению, гомункулус – далеко не безобидный маленький человечек в пробирке. Долгое время создание первого гомункулуса приписывалось Арнальдусу де Вилланове. Один из наиболее известных фан- тастических рецептов предложил в XVI веке Парацельс. Сей ученый муж, считал, что за- ключенная в особом сосуде человеческая сперма при нагревании и некоторых других ма- нипуляциях (закапывании в конский навоз, «магнетизации», суть которой окончательно не ясна) становится гомункулусом. Вскармливался гомункулус путем добавления в колбу небольшого количества человеческой крови.
Валентин больше не хотел думать о девушках. Началась учеба, пошли новые лек- ции, лабораторные и стало не до амурно-ностальгических воздыханий. Нет, конечно, судьба Амины глубоко потрясла Реброва. Он еще долго видел во сне острое, холодное, как разорванный лист железа, лицо Игоря. Вот кто являлся воплощением нового класса
российских буржуа. Это не был быдловатый кооператор, в котором было еще много на- возного, который носил бомберы и спортивные штаны с болтающимися на нитках лампа- сами. Это уже был холеный, во многом выросший в циничную личность, дошедший до цивилизованной кондиции, бывший комсомольский работник. Он мог позволить себе иг- рать в демократию, мог даже ходить в невзрачном пиджаке с заплатками на локтях, мог позволить себе дырявые носки, мятые джинсы, расстегнутый ворот рубашки и нефор- мальный стиль общения. Но мы забегаем пока вперед. Такие физии появятся как минимум через 10 лет после описанных событий. А пока еще безраздельно царили малиновые пид- жаки.
Хотя Валентин не был настолько глуп, чтобы ходить павлином после своей поезд- ки на Павловку, он был погружен в свои мысли, чтобы обратить внимание на сгущавшие- ся вокруг тучи. Он был еще слишком наивен, чтобы ожидать, что люди, не имеющие ни одной настоящей морщины или клочка седых волос, способны на тонкую изощренную месть.
Еще в сентябре объявили, что группа едет на старжировку в Страсбург. Валентина охватило радостное волнение. Ануфрий Иванович выписал ему пропуск в научную биб- лиотеку и подогнал несколько англоязычных статей. В тот день, когда на факультет при- шли долгожданные паспорта с визами, оказалось, что Валентину не проставили штамп из- за какой-то не вовремя сданной бумажки.
Ребров бросился в деканат. Холеная секретарша, тупая как пробка, но с очарова- тельными черными кудрями, в ответ на его вопрос, когда будет профессор Финдиперсов, сообщила, зевая, крася ногти вонючим лаком:
– Ануфрий Иванович в командировке.
У Валентина от свалившихся разом напастей помутилось в глазах. Он был вынуж- ден опереться спиной о стену.
Секретарша Алсу бросила на Реброва насмешливо-сочувственный взгляд.
– Так спать надо было меньше. Вам объявляли уже двести раз про срок сдачи вы- писки из паспортного стола.
Валентин раскрыл глаза.
– Мне сказали до 15-го.

– Вообще-то до 5-го. У вас кто староста?
– Юлия… – приходя в ужас от догадки, пробормотал Ребров.
Первой его мыслью было помчаться в коридор, выловить прекрасную татарочку и размазать ее по стене. Но он тут же понял всю нелепость этой затеи. К тому же, ему само- му надо было почаще заходить в деканат, как это делают некоторые студенты.
– Эй, ты что так побледнел? – даже опустила флакончик с лаком Алсу. – Ничего страшного, переведешься на другую специальность.
– Какую еще другую? – как будто очнулся от кошмара Ребров.
Секретарша торопливо завинтила крышку вонючего флакончика, потянулась, кра- сиво выгибая весьма полную грудь, к шкафу.
– Достань пожалуйста папку номер СПС-2.
Ребров выполнил ее просьбу с нехорошим предчувствием на сердце. И оказался прав. Полистав списки, Алсу громко застучала ногтем по одному из них:
– На вашей специальности, к сожалению, уже все места забиты. Могу только на другую специальность перевести. Эй, эй, да ты болеешь что ли?
На самом деле Валентину поплохело. Потому что два удара оказались сильными.
Выходило, что благодаря козням Юлии и собственной неосмотрительности, он попадал на метрологию. Мало того, что надо было досдать кучу предметов, так и специальность была совсем другой, мало связанной с химией, да к тому же еще неинтересной.
Как бы там ни было, он попытался поговорить с деканом, но только потратил вре- мя, поскольку декан, если был трезв, отличался неуловимостью. Через неделю после бес- конечных визитов и «декан будет завтра», Реброву оставалось только смириться с новым
расписанием, чтобы не отстать от учебного процесса. Он решил ничего не говорить мате- ри, поскольку с недавних пор начал питать стойкое отвращение к ее вмешательству в его личные дела. Разумом он понимал, что если поднять шум, дойти до ректора, то можно бы- ло надеяться все поправить. Но надежды были мизерные. Валентин отчетливо помнил, что уклонился от оформления одного вздорного гранта.
А ведь для ректора это были «показа- тели»! Кого волновали его настоящие знания? Кому нужна была его учеба? Нет, попра- вить дело можно было только вторым, но на этот раз откровенным, унижением. К тому же, Валентин меньше всего хотел показаться слабым и «пострадавшим» от козней Юлии и
К. Он вдруг оценил то, что теперь не будет видеть рож высокомерных сверстников.
Вернувшийся из командировки Ануфрий Иванович предложил не горячиться, а взять академический отпуск, чтобы на следующий год восстановится на «своей специаль- ности». Реброву, в принципе, нечего было терять. Ему не грозило очутиться по призыву в
Чечне, и походы в военкомат, с его гогочущими майорами и толпами бледных призывни- ков с фальшивыми медицинскими справками, были не часты и не обременительны. 1998 год стал богатым на события. В январе в денежный оборот вернулась копейка: облегчен- ная, как венгерский пфенинг, с копейщиком Георгием Победоносцем на месте советского герба. В марте ушел в отставку премьер-министр Черномырдин, отличившийся фразой:
«Правительство не тот орган, где можно языком!» Летом в Петропавловском соборе
Санкт-Петербурга захоронили останки Николая II и членов его семьи. 14 августа прези- дент Ельцин сделал заявление о том, что дефолта в стране не будет. А 17 августа Кириен- ко, прозванный в народе «Киндер-сюрпирзом», объявил дефолт. Еще в марте месяце бу- ханка хлеба стоила 2,7 тысяч рублей, летом 2,7 рублей, а осенью, после «черного вторни- ка», уже все 20-ть!
Чем занимался Валентин целый год? Не поверишь, читатель, но он вообразил себя отшельником. Ребров вставал по привычке рано, наспех завтракал и отправлялся в рес- публиканскую библиотеку. В конце 90-х это было шумное и популярное место. Там и в воскресные дни сидели, склонившись над томами, студенты. Курсовые и рефераты писа- лись от руки. Библиотекари путали ксерокс со спринтером. Отсканированные номера ста- рых газет существовали только в кадрах голливудских фильмов. В отделе периодики, же- лающие ознакомиться, например с номером «Вечерней Уфы» за 1969 год, заказывали ог- ромную пыльную подшивку, величиной со стол для игры в пинг-понг. Подшивку подни- мали из подвала на скрипучем лифте времен молодости Надежды Крупской. На пыльных и темных шкафах с собраниями сочинений Ленина, материалами съездов, выставленных для свободного расхищения в коридор, не хватало разве чучел ворон и крокодилов. Ос- новная часть библиотечного фонда была уничтожена серией набегов слушателей Восточ- ного экстерного гуманитарного университета. Большинство запросов, после часового ожидания, возвращалось слушателям с пометкой «нет на полке», «нет в наличии» и т.п.
Но Валентин торжествовал. Ему нравилась сама обстановка. Иногда его чистый, невин- ный взгляд останавливался на девушке, роющейся в каталоге. Он наблюдал за ней, не ду- мая знакомиться. Его восхищали ее тонкие черты лица, небрежно откинутые назад воло- сы, высокий, пунцовый от духоты, лоб.
Ребров помнил о последней встрече с Ритой. Однажды решил наплевать на воз- можную Ее реакцию и съездил в «Зоомагазин». Простодушная сестренка должна была расколоться. Но там ему сказали, что Алина уволилась пару месяцев назад. Читатель, ты думаешь, это расстроило Валентина? Только поначалу. Он не хотел предстать пред очи своей красавицы побитым шпионом. Вообще, Реброву некогда было скучать. Профессор доверил Реброву ключи от своей личной лаборатории, располагавшейся в НИИ на Чер- нышевского. Сырую осень за высокими окнами сменила кристаллически-морозная зима.
В середине февраля солнце стало припекать через двойные рамы. Закапали сосульки и,
Валентин оглянуться не успел, как подоспела, короче девичьей юбочки, уральская весна.
Лето (Ануфрий Иванович предложил отдохнуть от вредных веществ лаборатории) прошло в потреблении газет, семечек и свежего пива. Мой герой еще не научился ценить времени.

Будущее представлялось в миллиард лет.
Однако и в сентябре, несмотря на заступничество блистательной когорты профес- соров, Реброву не удалось восстановиться «по своей специальности». Финдиперсов пред- ложил согласиться на метрологию. «В конце концов, у тебя остаются мозги, самый на- дежный капитал. А там, посмотрим насчет аспирантуры. Может хорошо, что не поехал во
Францию. Не думаю, что наши богатенькие мальчики и девочки будут заниматься за гра- ницей наукой», – успокоил он.
Новая группа оказалась больше чем наполовину состоящей из деревенских и ино- городних. В ней не было никаких договорников, то есть крутых. Общее изменение стало видно из изменения обстановки. «Элитная» группа занималась чуть ли не в единственном приличном помещении университета, а «рабоче-крестьянская» – в какой-то полудощатой пристройке, где морозными ноябрьскими утрами стоял дубак. В декабре стало хуже. За- дул северо-восточный мерзкий ветер из Сибири. Батареи, раскаленные, как лбы агонизи- рующих больных, только делали вид, что согревают воздух. В лаборатории по химиче- скому катализу треснул потолок, и ее закрыли. Валентину сразу вспомнились занятия в школе: в шубах, когда ручки стыли в руках, и не чувствовалась бумага. Все три аудитории были раздолбаны и разворованы еще на рубеже 80-90-х. Два совершенно пустых шкафа с разгромленными полками подпирали кривой потолок. Из щелястых рам, состоящих из од- них слоев масляной краски, дуло. По временами звук напоминал переливы заунывной флейты. Так, наверное, играла фея-зима, заманивая путников в стылые, брошенные зимой, дачные кооперативы вокруг Уфы. Преподаватели приходили в толстых свитерах, часто после жесточайшего похмелья. В конце лекций следовал неизменный отзыв студентов в коридор.
– Не будет ли у вас, молодые люди, в займы до завтра? – спрашивал, трясясь, с красно-синим носом, страдающий лектор.
Дисциплина на занятиях была чудесной. Если в «элитной» группе Юлия могла по- зволить себе поспорить с преподавателем, а то и нагло распивать на лабораторной работе чай с пирожками, то здесь подобным вольностям не было место. Все преподаватели, уяз- вленные микроскопической зарплатой, без коммерческих надбавок как в «блатной груп- пе», воспринимали студентов как личных врагов. Откуда им было знать, что пройдет еще немного лет и они будут только во сне видеть переполненные аудитории. Но тогда об этом никто не думал.
В аудиториях стояла обморочная атмосфера. Привыкшие к окрикам и мату пред- колхозов студентки со скуластыми и темными лицами старательно записывали лекции слово в слово, как будто боялись даже пропустить служебные «э…» «мэ…» «так сказать» и пр. Задние парты, счастливо отгороженные от лекторов брустверами из сложенных пальто, шуб и пуховиков, были центрами настоящей жизни. Изредка гнусавое бубнение доцента нарушили крики вроде: «Туз!», «очко», «подмастил…», «Е5», «убит» и т.д. Ино- гда парни забывались, и слова лектора заглушал самый настоящий грохот игральных кос- тей, перетряхиваемых в специальном деревянном стакане. Находились и такие, кто стара- тельно работал ручкой: высунув язык, с помощью пресловутой «офицерской линейки» рисовал настоящие шедевры – джипы, хаммеры, танки и даже коней. Единственными из молодых людей, которые что-то слушали, были староста группы Мохов по прозвищу
Мох, Валентин и его сосед – начинающий плейбой Меркин. Страдая от одиночества, мой герой предпринял попытку познакомиться с Мохом и Меркиным. Но староста оживлялся только тогда, когда речь шла о замене унитазов в общаге, Меркин ограничивался шуточ- ками фривольного содержания. Высокий, стройный, в узких джинсах, он вызывал восторг женской части аудитории. Кроме того, по слухам, вечный мистер химического факульте- та, был членом таинственной «Красной гвардии Рифея». Это приводило девушек в со- стоянии экстаза. Они косяками валили на крыльцо, когда там курил Меркин и, хлопая гла- зам, слушали даже откровенную ересь.
Когда к Валентину за помощью в оформлении курсовой обратился Алмаз, мой ге-
рой даже представить не мог, к каким ужасным событиям это приведет. Алмаз слыл лю- бимчиком декана, хотя был туп как пробка. Он вообще непонятно как учился, но его жа- лели. Алмаз являлся коренным башкирином, знал клич своего племени, постоянно болтал об оригинале шэжере на буйволовой коже и к тому же был неплохим боксером. Он гордо нес знамя спортивных достижений факультета. Он был крепок, голубоглаз, скуласт. Одна его переносица могла расшибить крепкую деревянную дверь. Но оказалось – Алмаз как ребенок. Он искренне удивлялся всему, что ни говорил Ребров, слушал его с придыхани- ем, как слушают папуасы спустившегося с небес бога. Скоро такое почитание развратило
Валентина. Они вместе шли после занятий на съемную квартиру Алмаза, брали по бутыл- ке молдавского вина и сидели за скромным студенческим столом. Поскольку с ними не было девушки, то все разговоры рано или поздно сворачивали на политику. Валентину мерещился новый «Союз меча и орала». В одну из посиделок студенты допились до про- токола собрания алхимического ордена «Гомункулус». Кроме того, каждый внес по 15 рублей в кассу организации.
Однажды Алмаз пригласил каких-то алаярок из Учалинского района. Валентин, чтобы случайно не столкнуться с ними взглядом, решил нажраться. В какой-то момент ему стало даже не страшно. После того как Алмаз отключился, выпивка закончилась.
Алаярки, которые выпили больше, чем Алмаз, сидели недовольные и фырчали. Тут мой герой, вообразив себя новым великим комбинатором, по-хозяйски выгреб все деньги из кассы организации. Алаярки были в восторге от такой щедрости.
Гнилая осень очень долго, неохотно сменялась гнилой зимой. Потом ударили мо- розцы, посыпал снежок, скрыл колдобины на тротуарах, присыпал картинно полуразва- люхи частного сектора. Валентин старался не вспоминать о последней встрече с Ритой.
Это заставляло его страдать. Но пророчества Изольды не медлили с исполнением!
ГЛАВА XV
ОРГИЯ В ОБЩАГЕ
Новая героиня в пушистом голубом капоре сразу заставила Валентина позабыть о мрачных мыслях. Он давно обратил на нее внимание. Наверное, еще на подготовительных курсах. Ее звали Эльвирой. Она не попала в один с Ребровым год, и теперь училась на рабфаке. Да, оставался еще этот загадочный осколок советских времен. Эльвира ходила на лекции, у нее даже была какая-то особенная темно-малиновая зачетка, а не синяя, как у обычных студентов. Однако при поступлении Валентин был высокомерен. Он еще жил мечтой о встрече с Ритой. Ему казалось, что ничто не может ее повторить, заменить, как не может повторить и заменить одно совершенство – другое совершенство. Эльвиру нель- зя было назвать красавицей. В ее малокровном лице чувствовалась головокружительная скорбь. Бледно-розовые губы всегда были поджаты в презрительном выражении.
Только одни зеленочные, не согласующиеся с обликом желчной девы, глаза, яркие, как майская зелень, притягивали. Эльвира ходила постоянно в одних и тех же черных шерстяных коротких юбках, в каких-то самопальных кофточках и футболках с рваными краями. Иногда девушка нарочно ярко красилась. Ее лицо покрывал такой густой слой пудры, что она напоминала японскую гейшу. Одним словом, Эльвина была в определен- ном смысле находкой для поэта, поскольку позволяла фантазировать на ее счет.
Но пушистый новенький капор преобразил все. Впечатление даже не могло испор- тить совсем не по моде надетое на плечики девушки, вместо полагающегося же голубень- кого пуховика, пальто с такой подчеркнуто зауженной талией, что оно безошибочно вы- давало в нем какую-то допотопную модель, явно доставшуюся в наследство от матери.
Теперь Валентин мог отвлекаться не только на запись бестолковых, бессодержательных, как пески Каракумов, лекций, но мог мечтательно рисовать в голове или даже в тетради почти воздушный, призрачный профиль университетской сильфиды. Но Эльвира не ко-
кетничала как Амина. В ней, можно сказать, было даже что-то мужиковато резкое, как у всех деревенских или девушек из маленьких городков. На переменах в коридоре она мог- ла опереться всей спиной о стену, выставить затекшее колено, громко хохотать. В ней, пожалуй, даже было что-то вульгарное, ее эрудиция находилась на уровне пятилетнего ребенка. Только одну фразу она повторяла почти с неизменным успехом и придыханием настоящей светской львицы: «Как мне здесь все надоело! Смотаться бы куда-нибудь на
Майорку!» Понятное дело, один новенький капор не мог свидетельствовать о том, что она без помощи любовника вообще может уехать дальше шашлыков в Приютово. Но как ни странно, такая именно девица оказалась очень к месту.
Вряд ли бы Валентин сделал первым шаг к знакомству, если бы на перемене она сама не подошла к нему.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

перейти в каталог файлов


связь с админом