Главная страница
qrcode

Химик-скелет. Книга первая. Книга первая химик-скелет и бледнокожая элен


НазваниеКнига первая химик-скелет и бледнокожая элен
АнкорХимик-скелет. Книга первая.pdf
Дата23.10.2017
Размер0.76 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKhimik-skelet_Kniga_pervaya.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#30837
страница11 из 15
Каталог
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
– У тебя, говорят, Хомченко есть?
Ребров потупился от смущенной гордости.
– У меня.
– Я его первой в библиотеке заказала, но потом отошла в буфет. И потом, я там между страницами свою зебру оставила.
– Так если он тебе нужен – бери, – не стал торговаться Валентин.
В глазах Эльвиры вспыхнул аметистовый огонек.
– А ты, вправду, неплохой парень.
Тут в их беседу посчитал нужным встрять кто-то из студентов-игроков.
–Да, а, говорят, он без приглашения поехал на Павловку за одногруппниками.
Шутник, наверное, рассчитывал унизить Валентина в глазах девушки, но она даже зевнула.
– Ну и молодец он, что так сделал. На людей смотреть – обезьяной станешь.
Этих простых слов сочувствия было достаточно, чтобы Эльвира засияла в глазах
Валентина особым светом. Сразу куда-то подевались ее фамильярность, грубость, ограни- ченность, плебейское высокомерие.
Эльвира, наклонив русую головку, сказала таинственным полушепотом:
– Знаешь что, приходи ко мне в гости в общагу чай пить.
Валентин настолько ополоумел от такого предложения, что в первый же свобод- ный вечер, не вытерпев муки, явился в общагу с объемистым пакетом. Весь день накануне он ревизовал свой гардероб, в конце концов остановившись на турецком свитере с оленя- ми. Свитер явно стремительно выходил из моды, но Ребров решил, что в общаге и так сойдет. К тому же все остальное – мешковатый отцовский костюм-тройка, пузырящийся джемпер, рубашки, глухо, как на покойнике, застегивавшиеся на шее, было таким же от- вратительным как советский пропагандистский плакат. Потом Валентин долго опрыски- вал себя литрами отвратительного мужского одеколона «Зеленое яблоко». Одевшись, он обнаружил, что забыл постричь ногти на пальцах. Все пришлось проделать наспех, но ре- зультат оказался вполне приличным.
На входе в общагу Реброва встретила совсем не усатая вахтерша, а милая девушка, погруженная в чтение распавшегося на половинки дамского романа. Однако это не поме- шало ей потребовать у посетителя паспорт. Валентин начал шарить и обнаружил, что пас- порт так и остался лежать на тумбочке трюмо. Лоб пробила испарина. А вокруг ходили, суетились веселые студенты.
– А, ладно, – махнула рукой девица. – Скажу тете, что через окно в туалете на пер- вом этаже пролез. Идет? Только если что – я тут не причем, сам будешь с деканатом объ- ясняться. Тебя не видела и не знаю.
Искушение было настолько велико, что Валентин смело одарил юную привратницу плиткой шоколада из пакета.
– Мерси, – поблагодарила та, запунцовев как покрашенная цветной тушью лампоч- ка самодельной новогодней гирлянды.
Общежитие представляло собой стандартное пятиэтажное кирпичное здание, на-
сквозь пропитанное запахами разной степени зловонности. Особенно невыносимо было на первом этаже. Зажав нос, Ребров стрелой взлетел по лестнице. Проходя второй, он увидел, как два пьяных парня с ожесточением били в дверь из-за которой раздавались истошные девичьи вопли. На третьем открыто грабили продуктовые припасы какого-то счастливчи- ка. Грабители так были увлечены дележом содержимого сумки, что не обращали внима- ния на открытую сквозняком дверь.
32-ая комната на 4-ом этаже оказалась закрытой.
– А Эльвира здесь живет? – спросил Валентин у только что подошедшей из кухни в халатике худой, желтой как свечка девушки.
Студентка смерила гостя любопытным взглядом.
– Она в 34-ой, на дне рождения у Моха.
Когда Ребров открыл дверь, он сначала не увидел Эльвиру, так все было заволоче- но клубами сизого сигаретного дыма. Но дым сигарет явно не был с ментолом, это был гремучий газ. Приход Валентина явно оказался полной неожиданностью. Тень в коротком платьице-халатике скользнула с коленок Моха на незастеленную, почерневшую от гряз- ных пяток, кровать. Обстановка комнаты совсем не напоминала чистенький нелепый па- рижский кампус, больше похожий на те модели детских комнат, которые ныне можно увидеть в любом уважающем себя мебельном магазине. Обстановка студенческой комна- ты образца 1998 года была самой зверской. Обои висели лохматыми клочьями, причем снизу они все были украшены замысловатым орнаментом в виде отпечатков ботинок.
Встроенные шкафы выдавали свое присутствие дырами, которые эти самые ботинки им похоже и нанесли. Щелястые полы скрипели, как кости мертвецов. Однако студенты были на вершине счастья. На столике, застеленном двадцатью неразрезанными экземплярами университетской газеты «Гаудеамус», громоздились редкостные для общежития бутылки и закуски. Первым делом Валентин увидел две сосульки столичной, одну замысловатую капсулу «Белебеевского джина», вскрытую банку больших шпрот и паштета из кальмаров.
– Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал! – первым нарушил молчание Мох.
Ему вторил смех Алмаза и Костяна, школьного знакомого из параллельного «А». Кажется, раньше это был тихий, даже скромный парнишка, совсем не похожий на своего бойкого красивого тезку. В школе он останавливал Реброва в коридоре и рассказывал какие-то вечно «новости», про девочек, про раздевалку. А тут вдруг – заматерел. «Помнишь, выпу- скной 9-ый? – первым напомнил Костян при встрече с однокашником. – Ваши в 21-ом в кабинете физики фоткались. Ты стоял между Танькой Красноперовой и Костей, который девчонками в обоих классах нравился, кроме Таньки. А Танька так захотела фоткаться, потому что ее Димон конкретно достал». Костян напоминал тщедушного сыщика из муль- тика «Новые приключения бременских музыкантов», казалось, он глазами уже залезает тебе в карман. Нижняя челюсть сильно выдавалась вперед и своей массивностью напоми- нала челюсть средних размеров павиана. Еще один бражник сидел на полу и бессмыслен- но пучил глаза. Он явно находился в стадии временной потери контакта с реальностью.
От неожиданности Ребров отшатнулся к двери, страшно зашуршал пакет. Тут Эль- вира феей подлетела к обалдевшему рыцарю.

– Ой, это ко мне мальчики. Ты ведь точно ко мне зашел?
Валентин кивнул.
– Мы только с ним немного посидим. А вы не расходитесь! – заявила девушка клевретам.
Хотя это вызвало смешок у Моха, Эльвира даже бровью не повела. Взяв Валентина за руку, она буквально затащила его в 32 комнату. К счастью, соседка Эльвиры опять ку- да-то вышла. На тумбочке лежали стопкой учебники. Из одного торчал лист бумаги. Ва- лентин наугад выдернул, начал читать: «Прикинь, подруга, эти что уроды сказали, когда я им в столовой…»
Эльвира закричала:
– Это личное!


– Почему?
– Это переписка с одной моей… м-м подругой. Я знаю, лучше по телефону или при личной встрече, но мне нравится, чтобы как в старину, в «Войне и мире». Это благородно.
Аристократы ведь переписывались и наибольшие свои тайны доверяли листам бумаги. Но чтобы было секретом, лучше прятать письма в учебники. Вот куда никто не полезет ис- кать. Ха-ха! Лучше это почитай. Прикольно!
С этими словами она протянула Валентину квадратик бумаги, на котором стара- тельным девичьим почерком было выведено:
Ребров посмотрел на Эльвиру. У той прямо сияли глаза.
– Правда, прикольная пошлятина? Да, это все пошло! Но мы должны знать, с каки- ми пошляками имеем дело. Это я у Лысого и Джинника списала. Ну, тех, которые в кости на лекциях играют. Они вообще меня склоняли к одному из вариантов, только я послала их куда подальше!
Ребров, переведя дух, полез в пакет за шампанским и фруктами. Холодные, злые глаза Эльвиры, злые даже когда она смеялась, заблистали.
– Ого, да ты настоящий кавалер! Дай-ка я тебя поцелую хотя бы в щечку.
Валентин не успел отреагировать, как все его существо прожгло этим поцелуем.
Он был как прикосновение Снежной Королевы.
– Ты самая красивая девушка у нас на курсе, ты это… знаешь? – начал бесхитрост- ный подкат мой герой.
Эльвира усмехнулась.
– Об этом мне все говорят. Мне надоело.
Валентин не смутился, но не потому что был настолько опытен, а потому что по- мимо воли, несмотря на вполне объяснимый прилив желаний, ощущал превосходство над
Эльвирой, ощущал, что хотя она симпатичненькая, все же ей даже до Амины далеко, не говоря уже о таком идеале как Рита. Это произвело впечатление на Эльвиру.
– А ты не покраснел, – сказала она тоном заинтригованной женщины. – И не стал в ответ заваливать тупыми комплиментами. Я всегда поражалась парням. Пусть представят себя на месте девушки. Ладно, один раз приятно, когда похвалят фигурку. Второй, третий
– тоже ничего. Но потом… – Эльвира закатила глаза, словно выражая скорбь всех пред- ставительниц прекрасного пола мира.
– Так это вранье? – спросил Валентин.
– Конечно, конечно, – прошептала Эльвира, падая на кровать, выставляя напоказ такие гладкие, такие очаровательные мраморные коленки, что мой герой, увы, не удер- жался, припал к ним как к источнику наслаждения. Тело Эльвиры в тот момент, когда гу- бы Валентина коснулись ее кожи, все затрепетало, выгнулось жаркой дугой, а потом…
– Боже, а шампанское?! – вскричала юная соблазнительница. Она села в постели и посмотрела на гостя как помешанная. – Если мы сейчас его не выпьем, то придут эти, –
Эльвира сделала мерзкую гримасу, – и все выжрут. Они даже вкуса не почувствуют, у них глотки давно водкой пропитаны.
Валентин, будто платье, содрал тонкую фольгу с горлышка бутылки, сразу про- дравшись к проволочному корсету. Начало было хорошее. Мой герой еще ни разу не от- крывал шампанское даме.
– Только не стреляй в потолок. Я боюсь, – предупредила Эльвира.
Неслышное свинчивание проволоки и, тише удара капли, хлопок. Из элегантного темно-зеленого горлышка потянуло запахом дорогого банкета. Разлитое в еще малопри- отвафлить – в рот, отфоршмачить – классика, вертолет – во все щели.
вычные пластиковые стаканчики, оно дополнило атмосферу неожиданного будуара.
– Можно я тебе на колени сяду? – спросила Эльвира, пояснив. – Я так устала от этих мужланов, ты не представляешь! Да, здесь у нас совсем не как в сериале про Элен.
Девки тащатся по нему, а я – ненавижу. Смотришь, в каких комнатах там студенты живут, и от зависти умираешь. Эх, посидеть бы сейчас с тобой тихо, с шампанским!
ГЛАВА XVI
ЧЕМ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ МЕЧТЫ
В начале ноября 1998 года по всей Уфе висели плакаты очередного голливудского шедевра Винсерта Уорда с Робином Уильямсом. Зрители упивались красочными спецэф- фектами: цветами из масляных красок, головокружительными полетами. Но особенно по- ражало авторское виденье Ада – холодный опустевший дом со сквозняками и хлопающи- ми дверьми, в котором нет места памяти, желаниям и здравому рассудку. Справедливо утверждение, что каждый из нас видит Рай по своему, но не менее, а может быть более справедливо то, что преисподняя гораздо более унылое место, чем принято считать. Ки- пящие котлы с серой и суетящиеся вокруг них хвостато-рогатые алхимики если и сущест- вуют в реальности, то, верно, как в «Божественной комедии» Данте, ниже 6-го круга Ада.
Моего героя неумолимо затягивало в воронку разврата. Когда он ощутил, как бьет- ся под тугими полушариями лифчика сердце Эльвиры, в дверь забарабанили крепкие ку- лаки.
– Что вы там, без нас пьете? Валёк, подлый трус, выходи!
– Черт с ними, не отпирай! – сказал Валентин.
Эльвира, вспорхнув с колен также легко, как на них села, сказала:
– Не люблю заставлять людей ждать. Это неприлично. Да, а конфеты и шампанское можешь спрятать под моей кроватью.
И уже через минуту они снова были в комнате Моха. Ребров не послушался Эльви- ру и теперь недопитая бутылка шампанского гордо высилась среди вскрытых, словно подбитые танки, консервов. Игристая жидкость ушла в одно мгновенье, как будто испари- лась в торопливо протянутых стаканах. Конфет хватило не намного дольше. Валентин ви- дел, как вместе с размазанными на губах шоколадными помадками, отлетает любовь Эль- виры. Теперь она смотрела на него откровенно враждебно. Ее подбородок заострился, гла- за холодно блестели – как свежевыпавший снег, как хрусталь. Высокомерие читалось в каждой черточке Эльвиры. Но это высокомерие было настолько совершенным, настолько прозрачным, как глубина незамутненной, лишенной водорослей и микроскопических рач- ков воды, что создавало полную иллюзию прекрасного. Хотя не надо было быть проро- ком, чтобы догадаться, что Эльвира теперь тихо ненавидит гостя за то, что он не пошел у нее на поводу и не спрятал гостинцы. Валентину временами казалось, что девушка смот- рит на него с тайным одобрением, что она вообще смотрит пристально именно на него. Но почему это так волновало? Может быть, в Эльвире он почувствовал нечто другое, чего не было в Амине, но что было в Рите? Нет, конечно, Рита была умной, проницательной, ве- селой, но не только. Рита была также трогательно гордой и независимой, умея выражать свое достоинство через взгляд. Она была такой же невозмутимой, как Эльвира, могла скрыть свое раздражение. Только чего не было в ней – так фальши, той фальши, которую радиацией источала Эльвира.
– А ты почему водку не пьешь? – спросил вдруг Мох.
Алмаз и Костян посмотрели на Валентина с вызовом.
– А ты почему? – спросил Ребров.
Мох усмехнулся.
– У меня печень слабая. Гепатит в детстве перенес, мне водку нельзя, а шампань – это для девушек.

– Правильно, – икнул Алмаз.
– Точняк, – поддержал его Костян.
– Вы скоты, ваша водка ужасна! – расхохоталась вдруг Эльвира, и так посмотрела на Валентина, что в ее глазах можно было прочитать: «Ну что, доволен своим героиче- ским поступком?»
Реброва, конечно, форменно испытывали, форменно подставляли. Но ему, после
Павловки, было все равно. Он знал, что теперь они с судьбой квиты. Валентину пришла в голову странная мысль в очередной раз поиздеваться над обманувшей его ожидания Эль- вирой. Ничего не говоря, он наполнил стакан водкой почти доверху и выпил одним зал- пом.
Из груди студентов вырвался неподдельный удивленный стон. Самого Реброва чуть не вывернуло от тошнотворной горечи проглоченного, но опасный момент успел ми- новать, прежде чем он услышал:
– Вон как ты, оказывается, можешь! – сказал Алмаз.
– Сейчас на пол упадет, – предположил Костян.
Валентин скоро удивился, что даже стакан водки ничего не изменил. Между тем его поступок вызвал прилив настоящего любопытства.
– Ты хорошо учишься, ты молодец. Надо хорошо учится, потому что учиться плохо это… – на лице Алмаза возникла морщина глубокой мысли – плохо.
Ребров почувствовал приятную расслабленность во всем теле.
– Только по нужным предметам. Педагогика – чушь. Детей воспитывают родители, а в школе их учат.
– А у меня мать всегда училку ругала, что она меня не воспитывает, – сказал Ал- маз, запуская в ноздрю палец с грязным, крутобоким, как голубиный череп, ногтем.
Эльвира выгнула губы резкой дугой.
– Я тоже с Алмазом согласна, что это дело учителей. Но я, лично, не хочу потом в эту гребанную школу идти. Вот скоро Гостинка откроется, там подруга мне предлагает в бутике торговать.
Костян, вперившись в сверкающий в разрезе халатика кусочек лифчика, осклабил- ся.
– А еще можно другим путем женщине заработать.
Мох вдруг хлопнул в ладоши.
– Ну все, ребята, мне надо идти на тренировки. – Он повернулся к девушке, галант- но поцеловал ручку. – Желаю прекрасно провести время, тем более у тебя здесь столько кавалеров, выбирай любого не хочу…
Эльвира устало отмахнулась.
– Да какие кавалеры! Как надоела эта убогая общага!
Валентин хотел было уйти вслед за Мохом, единственным, кто ограничился шам- панским, но Эльвира почти хищно вцепилась в него, зашептала в ухо:

– Ты что, хочешь оставить меня с этими, которые даже не знают, что такое сушил- ка для рук?
Ребров сел. Но не потому, что ему стало жалко Эльвиру, а потому что почувство- вал, что из-за сегодняшних хлопот так и не успел с утра позавтракать. Брать куски с гряз- ного столика он брезговал. К тому же не хотел есть перед плебеями.
– Прикинь, мы с ним в одной школе учились! – сказал Костян, панибратски тыкая в
Реброва, Эльвире. И тут же начал в десятый раз пересказывать смущенному гостю детали своей недавней биографии: – А я поступил в СГУ. Такая шарашкина контора. Ты вот ум- ный, сразу поступил в нормальное заведение. А там нам в СГУ вначале говорили: начало учебы в сентябре, потом через неделю, потом через две, потом в октябре, потом в нояб- ре… Я уже думал, что все, пролетел. Но потом я документы из этой шараги забрал. Лучше на непрестижной специальности в Башкирском гончарном училище учиться, чем у ком- мерсов. Там, блин, методистка шлюшка. Ей в конце года приходят с конфетами, она, блин,
все зачеты махом ставит. Такая шалава. Потом перевелся на другую специальность. Как – не скажу, секрет. Только тут меня декан, сука, невзлюбил. А я плевать хотел на его угро- зы. Я к проректору ходил, он сказал, что меня снова восстановят.
Валентин с возрастающей, непонятной для себя, симпатией слушал эту развязан- ную речь. Ведь Костян по существу обвинял его, смеялся над ним, мол, теперь ты тоже на одном со мной уровне, стоило ли жопу рвать. Но, все-таки, Валентин продолжал быть на бюджете, а Костян учился за деньги. И поэтому к концу речи Ребров даже повеселел. На языке закипел целых ворох хвастливых признаний.
Вопрос Алмаза оказался как нельзя кстати.
– Слушай, а это, я вот у всех спрашиваю, но мне никто не отвечает, думают, если я боксер, то не могу такие вопросы задавать. Вот и вопрос: зачем Иван Грозный Казань взял?
Валентин отнесся к вопросу вполне серьезно.
– Если бы не взял, тогда бы России не было.
Глаза Костяна сузились.

– Ты патриот, да?
Кровь бросилась в голову Валентину.

– А что плохого в этом слове?
– Ну как… патриотизм это же последнее прибежище негодяя.
– Я, по-твоему, негодяй?!
Костян даже перепугался.
– Да ты чего? Я не думал тебя оскорбить. Просто спросил.
Алмаз пришел в восхищение.
– Блин, круто ты так развернул. А я думал, ты сейчас начнешь татар и башкир ру- гать. Да, правильно, надо, чтобы поскорее эта Россия сдохла, тогда у нас будет уровень жизни как в Кувейте. Свое суверенное государство у нас будет!
Ребров рассмеялся в ответ. Он видел, куда клонит этот друг степей. Но в голове шумело все больше. Стакан водки на голодный желудок – не так уж и мало. Или это был белебевский джин?
Эльвира застонала.
– Мальчики, только давайте без этой фигни! Голова и так пухнет, в телеке одна ваша политика.
Костян кивнул.
– Девушка дело говорит. Надо кому-то за пузырем сходить.
– Я вино хочу! – заявила Эльвира.
Валентина охватило какое-то буйство вроде вдруг подожженного детьми тополи- ного пуха в жаркий день.
– Давайте деньги, – сказал он, уже нахлобучив шапку.
Это было последнее более или менее четкое воспоминание. Потом пошли кадры как в волшебной феерии.
И вот мой герой сидит на горячих коленях Эльвиры или ее соседки? Как, бишь, де- вушку зовут? Зеферина, Зарина? Она из Зилаира, Сибая? Лица молодых людей отражают- ся в изгибах бутылок. В какой-то момент разгорается спор. Валентину во что бы то ни стало надо высказаться, как будто это последний день в его жизни. Застрельщиком высту- пает Костян. Он почти трезв и то и дело отказывается от очередного тоста, хотя щедро подливает другим. Он почти омерзителен в своей хитрости.
– А что, тебе сейчас выпить на подоконнике слабо? А что тебе, забуриться в жен- ский туалет слабо? – то и дело провоцирует он, вдохновленный последним походом Ва- лентина за спиртным.
– Не слушай его! Он дурак! – шепчет Эльвира.
Ребров не нуждается в предупреждениях. Он быстро ставит на место нахала.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

перейти в каталог файлов


связь с админом