Главная страница
qrcode

Химик-скелет. Книга первая. Книга первая химик-скелет и бледнокожая элен


НазваниеКнига первая химик-скелет и бледнокожая элен
АнкорХимик-скелет. Книга первая.pdf
Дата23.10.2017
Размер0.76 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKhimik-skelet_Kniga_pervaya.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#30837
страница14 из 15
Каталог
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
Даже значок такой был – гибрид пионерского и комсомольского?
Кстати, меня с сеструхой принимали 22 апреля. Был холод собачий, нас выставили на школьной площадке: мы с Алинкой были, как настоящие дуры, в пионерской рубашке с золотыми пуговицами, пионерской юбке синего цвета и в белых гольфах. Я тогда сест- рухе и матери верила, такое ощущение счастья и гордости испытывала, несчастный ребе- нок. А потом я, где только был мой мозг, каждый день перед школой галстук гладила утюгом по системе, описанной Ольгой Кисляковой (намочив прежде водой). Как меня ни разу током не ударило до сих не могу понять!
– Понятно… А что ты потом со своим галстуком сделала? – спросил Ребров. – Я свой давно посеял. Лежал в ящике шкафа в прихожей, а потом когда мать наводила поря- док – выбросила.
Усмешка на губах Риты сменилась отрешенно-мечтательным выражением.
– Мы их тоже по ветру пускали. И вот мой летел через запад и восток и зацепился за эту березовую ветку, цветик-красноцветик.
– Не может быть! – удивился Валентин. – За это время он бы выцвел и истлел!
– Ах, какой ты все-таки неисправимый! Я же только предположила, неужели нель- зя пофантазировать? Лучше скажи, на что затонская лужа похожа.
Ребров не раздумывал.
– На пруд в парке за Машинкой.
Хотя мерзость пейзажа была очевидной, но своей запущенностью он действитель- но напомнил Черниковку. Валентин, возвращаясь к предыдущей теме разговора, попытал- ся придать своему голосу веселость: – И как с сочинением про Башкирию?
Рита изобразила жалкую улыбку.
– Получилась полная лажа. Я сама это прекрасно понимала. После этого у меня пропал интерес к писанине, потом к рисованию. Я валялась целыми днями с книжками.
Меня терпели только потому, что я любила убираться по дому. Да, как ни нелепо это зву-
чит, я просто когда в бешенство приходила из-за своего раздражения вечным оптимизмом
Алинки, хваталась за швабру. Меня отец прозвал маньячкой порядка. Я это запомнила и потом как-то устроила пацанам настоящее испытание. Они меня допекли, прямо как мою героиню в том рассказе. Нет, я никогда с ними не заигрывала. Но они меня достали эле- ментарно своим скотским поведением. Я взяла им и палец показала. Ну они решили меня в подвал заманить. Только я их сама напугала, когда вначале предупредила Алинку, чтобы она вызвала ментов. Сеструха вначале не хотела никуда меня отпускать, но я настояла. Я сказала, что это единственный способ избавиться от этих придурков. Конечно, потом та- кой скандал был! После этого, сам понимаешь, мне нельзя было в затонской школе оста- ваться. А мне только начало здесь нравится. Ко мне даже физкультурник с дурацкими лыжами не совался. Нет, один раз попробовал сунуться. Это в первую зиму было. Вон там, за деревьями есть типа поля, а на нем водонапорная башня. Мы зимой бегали, ходили кругами. Так вот, я, типа что у меня крепление сломалось, вернулась в спортзал, а физру- ки уже изнутри закрылись, пьянствуют. Ну и я разыграла из себя такую несчастную, что наш физрук не выдержал и, когда крепление стал осматривать, моей ноги как будто рукой случайно коснулся. Наверное, именно тогда, я четко поняла, что взрослые мужики игруш- ки в моих руках!
Короче, я поставила ультиматум родителям и меня снова перевели в старую школу.
Ну и там… мне было весной нечем заняться, я стала фантазировать. Вот мы и встретились однажды. А теперь, – она наконец могла дать передышку своему эгоизму, – расскажи о ты о себе.
Валентин вначале говорил о себе неохотно, но потом, ободренный вниманием де- вушки, почти по дням изложил историю с Юлией и Эльвирой-Элен. Рита выслушала его с диким вниманием. Когда Ребров, чтобы не показаться мрачным нытиком, шутливо пове- дал о последней встрече с Изольдой (теперь его не смутило настоящее волшебство в пред- сказании цыганки), девушка вдруг схватила его за руку.
– Так мы связаны судьбой! Я это давно знала. И то, что Изольда тебе наговорила, значит, правда. Теперь меня осенило, только прошу не смеяться, я – мужской идеал, роко- вая женщина. И значит мне надо что-то сделать с собой, пока я не принесла беды. – Тут
Рита с суеверным ужасом отшатнулась от Валентина, посмотрела на него широко раскры- тыми глазами: – Теперь я уверена, что право на жизнь имеют только такие девушки как моя сестра. Я лишняя, жалкая ксерокопия ее души!
Валентин, не понимая, как ему показалось, театральной выходки, засмеялся.
– Да что ты говоришь глупости?! У меня тоже были черные мысли, но я как-то на- шел в себе силы от них отказаться. Подумай о своих родителях, да о сестре в конце кон- цов! Они же тебя любят.
Глаза Риты затянула поволока слез.
– Любят… Вот именно! А я как неблагодарная дочь и сестра украла Алинкин пас- порт, чтобы в Кирове безобразничать. Я, конечно, и не думала в педе учиться. Просто хо- телось в общаге пожить вдали от тех, кто меня любит. Но там оказался настоящий Ад!
Каждую ночь бухие пацаны с этажа долбили в дверь. С ними было бесполезно разговари- вать, они ничего не видели. Однажды устроили на этаже настоящий разгром, дежурную по общаге взяли в заложники. Ну вот я и решила тоже к ним присоединиться, чтобы не быть изнасилованной. Тогда без милиции обошлось. Но ночами я уже от девок наслуша- лась историй о хорошей жизни. Мне надоело питаться гречневой кашей в столовке. Я дол- го терпела и, наконец, не выдержала, взяла и потратила деньги, которые мне родители прислали на учебу. Кстати, на разную ерунду, получилось, столько ушло! Никогда бы не подумала, что можно за неделю столько растратить… Ну тогда мне в голову пришла идея кредит взять на Алинкин паспорт. Теперь ты понимаешь, что я за дрянь, что я натворила?!
Валентин вскипел. Ему порядком надоел тон этой декадентки зари кровавого капи- тализма-2 в России. Но даже в этот момент он не мог не признать, как убийственно пре- красна Рита. И рассерженная кобылка, и обозленная гордая фея из страшной сказки одно-
временно. Особенно поражали ее глаза, смотревшие исподлобья. Они не то соблазняли, не то – проклинали, не то выражали глубокую, совсем не женскую задумчивость. Нет, такие девушки, чтобы они сами не говорили, не могли не вызвать восхищения. Шарф с серебря- ными нитями, уродливый на любой другой шее, только подчеркивал достоинства Ритино- го лица.
– Все, достаточно! – воскликнул он. – Давай придумаем, как тебе выпутаться из этой ситуации!
Девушка не стала спорить. В голосе ее послышалась неожиданная и не согласная с прежними импульсивными речами робкая надежда.

– Что ты предлагаешь?
– Для начала надо проанализировать положение. Нельзя спешить, я вот тоже дров наломал.
Мысль о том, чтобы обратиться к братьям Газизовым была настолько очевидной, что Валентин чуть не плясал от восторга. Но когда он поведал ее Рите, девушка посмотре- ла на него как на сумасшедшего.
– Ты что?! Деньги у бандитов брать? Так они просто так не дадут. Еще заставят проституцией заниматься.
– Но я не скажу для чего, – попытался оправдаться Ребров. – Да и они вроде на вид нормальные ребята, визитку мне оставили и… моего научного руководителя знают.
– Нет-нет, даже если так, я не хочу ставить тебя под удар. Да и к тому же они, ко- нечно, выяснят, на что ты деньги потратил…
На лицо девушки легла тень разочарования. Оно снова приняло холодно- фееричное выражение.
– Эх, а сам призывал дров не ломать. Да, ты, сразу видно, настоящий практик, а не какой-нибудь жалкий теоретизатор. Тебе бы сразу поэкспериментировать. – И тут Рита разразилась настоящим демоническим монологом.
– Ты не представляешь, как я не люблю успешных людей, тех, кто все пытается нормально устроить. Нет, не успешных как Алина. Вот она стыдиться своей успешности, она не тычет ей в нос. Но самое страшное, когда удачей не то что тыкают, а когда ее воз- водят в принцип своего мировоззрения. Когда заставляют смотреть на окружающее тебя пространство через очки успешного человека. Но хуже всего те люди, которые прикрыва- ются выдуманными неудачами. Они напоминают мне клопов из старого дедушкиного ди- вана, который ошпаривали кипятком из чайника. Им повезло один раз укусить, они на- жрались крови, и теперь в безопасности блюют в своей щели и еще – поучают.
Теперь настало время клопов. Все те, кто молчал в тряпочку после отмены пионер- ских галстуков, повылазили из щелей, начали вздыхать о том, как раньше было прекрасно, как они ходили строем. Я чувствую, как люди снова погружаются в болото лжи и лицеме- рия. Взять хотя бы обшарпанные советские интерьеры. А платья, сшитые из двух кусков материи? А тайные побеги во время работы за обувью? Это, конечно, мне все известно только из рассказов родителей, но по фильмам же художественным видно. Сейчас зато все честно. Жестоко, но честно. Я смошенничала и теперь должна понести наказание за свои деяния.
– Сколько? – задал наконец единственный, уместный в таком случае, вопрос Ва- лентин.
– А, ерунда, 5 лимонов.
Ребров вытаращил глаза.
– Да на что ты их потратила?!
– Теперь понимаю – ни на что – вздохнула Рита. По мелочи все растратилось. Вот, например, – она с такой силой дернула кончики шарфа, что закашлялась от удушья, – об- разец моего мотовства.
– Но все-таки, столько денег… – никак не мог поверить Ребров. Он был еще не ис- кушен в тратах. Поездка на Павловку и вечеринка с Эльвирой-Элен до сих пор представ-
лялись ему прямо таки пирами Валтасара.
Рита с жестоким смехом принялась загибать пальчики.
– Да всего лишь один раз заглянули с типа подружкой в магазин интимных товаров
«Адам и Ева». А там чудовищная плата за вход. Потом сходили на мужской стриптиз в ночной клуб чисто поржать. Туда нас бесплатно конечно пропустили, зато потом мы на- жрались коктейлей и я не помню сколько денег какому-то Тарзану в плавки насовала.
Дальше был ресторан «Золотой дракон», где мы отравились вареной курицей. Ну… вот так, по-глупому.
Валентин испытал настоящие муки, когда понял, как нужны были бы сейчас его накопления. Впрочем, их бы не хватило. Но он бы мог убедить Викторию Павловну по- мочь Рите.

– И все-таки, – решил Ребров быть на чистоту, – почему бы тебе честно не при- знаться?
В глазах девушки свернулись колечками золотистые змейки.
– А… вот оно! Так я и думала, что ты так скажешь!
Она надулась, снова став очень похожей на рассерженную кобылку, замолчала.
Между тем вечерело.
Валентин призвал на помощь какой-никакой тощий опыт общения с противопо- ложным полом.
– Я не хочу навязывать помощь. Но после того как меня обвинили в краже, мне легче было покончить собой со стыда. Теперь я понимаю, что жизнь идет своим чередом, что нельзя постоянно плыть против течения.
Рита аж затряслась.

– Это называется конформизмом. Слышал такое слово, соглашатель… как тебя бишь по батюшке?
– Валентин Валентинович…
– Валентин Валентинович, я думала у нас более близкие отношения, а теперь вижу какие мы на самом деле чужие. Ты предлагаешь мне согласиться с мерзостью этого мира?
Фу… – теперь уже было непонятно, кто Рита, но в этот момент она точно не походила на фею, скорее на рассерженную богиню дикого племени, – я не знала, что ты такой мелоч- ный. Ты рассуждаешь как молодой старичок. Разве тебя никогда не бесили миллионы ме- лочей? Меня сразу начало бесить вранье взрослых. Вот, к примеру, они всегда говорили, что пить шампанское вредно, а сами пили на Новый Год. Или, почему в фильмах показы- вают школы со стенами из мрамора? Да у нас в школе они кривые были, их грязными тряпками терли. Особенная пытка была выковыривать грязь из батареек в коридоре. А училки, которые впаривают, что надо с мальчиками вежливо разговаривать, а потом, ко- гда мальчики уйдут, начинают про маньяков рассказывать? Типа, они могут нас в подъезд заманить, трусы снять, а потом – убить бутылкой по башке. Нет, меня просто до содрога- ния бесит вся их лживая пропаганда! И ведь потом девочки вырастают в таких жадных самочек и начинают борьбу за самцов. У нас девки после заседания совета отряда чуть не передрались из-за того, кому подарки вручать. Все хотели красавцу Редискину. А я пле- вать на него хотела с 21-го этажа! Так эти негодяйки мне травлю устроили! Почему нельзя писать и говорить так как есть? Да монстры, которых я в тетрадях рисовала, симпатичнее многих субъектов в нашей реальной жизни! На самом деле большая часть мужского насе- ления Уфы – это быдло. Я вообще не понимаю их языка. У них все такой тухлый базар –
«как баба», «ты че как баба кипешуешь». Фу… не люблю их примитивную лексику!
Нет, я никогда не соглашусь окунуться в их тупую обыденность! Они, на самом де- ле, трусы. У меня отец – инженер. Мама вначале хотела, чтобы мы с Алиной стали дру- жить с мальчиками из интеллигентных семей. А потом стала бредить экономистами и юристами. Она, ты не представляешь, как сумасшедшая бегала по Центральному Рынку в
1992 году в поисках алкоголиков, которые ваучеры готовы за кусок колбасы продать. Я тогда им всем сказала, что вы дураки, что никаких дивидендов не будет, вас обманут.

Лучше давайте на эти ваучеры купим резиновую лодку и сплавимся по Уфимке или съез- дим в Тимбукту. Нет, думаешь, меня эти идиоты послушались? А потом, помню, меня взбесило, решили в 93-ем сад купить за Каменной переправой. Но я им сразу сказала, что потерянного не вернешь. Надо было на квартиру эту угловую в Затоне не соглашаться.
Здесь у нас в зале всегда угол сырой, на потолке тоже бывают пятна. А на полу эта шкура медведя из Камчатки погоды не делает. Все равно холодно как в морге! Нет, ты не пред- ставляешь, как чувства испепеляют меня! Наверное, если бы я была из фарфора, я бы по- трескалась. Я бы развеялась в пыль, как вампирка!
Последний монолог наконец измотал Риту. Она помолчала какое-то время и нако- нец спокойным голосом произнесла:
– Хорошо, представим на минутку, что я пришла и сказала: так-то и так-то, прими- те назад блудную девочку. Да я потом им в глаза не смогу смотреть спокойно! Нет, я луч- ше придумаю другой план.
Валентин ощутил такое сиротство на сердце, что закололо в глазах. Он, чувствуя, что снова теряет девушку своей судьбы, выдохнул театрально, как Пьеро.
– Разве можно решать все наобум? Рита, давай подумаем вместе, давай не будем спешить. Я все-таки считаю, что можно поговорить с твоей матерью. Она же не враг тебе, в конце концов.
Зловещая усмешка заиграла на лице воистину инфернальной красавицы. И только тут до Реброва дошло, кто был на самом деле Бледнокожей Элен, о ком была сложена ле- генда. Ее голос, как удары погребального колокола, прозвучал надрывно глухо.
– Не бойся, никто не пострадает. Я лучше причиню вред себе, чем допущу, чтобы что-то случилось с моими родными. Я их люблю как добрых животных. Они не виноваты, что не могут думать о том, что можно изменить бытовым комфортом и счастьем «как у всех». Но твои конформистские речи все же сделали доброе дело. Теперь я, думаю, что справлюсь со своими проблемами. Сама.
Валентин понял, что дальнейший разговор бесмысленен.
– Я пойду, а ты не иди за мной, – сказала Рита-Элен. – Засеки десять минут или иди другой дорогой. Вон там, впереди, есть дыра в ограде. Повернешь потом к «Нептуну» и сразу на остановку выйдешь.

– Мы еще встретимся?
– Спроси у своей цыганки! – хохотнув, воскликнула Рита, прежде чем исчезнуть за деревьями.
ГЛАВА XXI
ПЕРВОЕ ИЗВЕСТИЕ О «КРАСНОЙ ГВАРДИИ РИФЕЯ»
Валентин в желтых сумерках направился в другую сторону. Им владели сложные чувства. Он снова потерял Риту, но теперь она перестала быть бесплотной мечтой, теперь он знал, где живет его принцесса! Мой герой был молод, полон сил и не прошло пяти ми- нут, как он уже шел бодрым шагом с выпрямленной спиной. Его взгляд горел, бросал молнии. В сердце расцветали невероятные розаны надежд, от которых кружилась голова.
Не пройдет нескольких месяцев, как Рита станет его настоящей девушкой!
У бревенчатых бараков, под которыми, через месяц другой, должен был зазеленеть пенсионерский картофель, навстречу Валентину вышла странная компания. Отчасти она напоминала свиту Воланда, по какой-то причине отбившуюся от своего повелителя. Ком- панию возглавляла молодая женщина с глазами цвета полированного оникса, в хрустящих при каждом шаге брюках, былинный детина в трико и бодрого вида мужчина в клетчатом пиджаке с коробкой шахмат под мышкой. Ребров хотел пройти мимо, но женщина оклик- нула его.
– Ой, извините молодой человек за беспокойство, у нас тут разгорелся спор, а вы
как человек посторонний наверное рассудите?
Валентин остановился.
– Я не специалист по шахматам.
– Да Господи, дело не в них! – Затянутая в подобие латекса красавица показала взглядом на детину в трико. – Павел, со ссылкой на секретные статистические источники, утверждает, что некоторые люди способны к суициду в силу генетических особенностей.
Господин Загорский уверен, что все проблемы из-за женщин. Единственное место, где их нет, ни женщин, ни проблем – пляж на Уфимке в районе Трамплина.
– А что вы сами думаете? – спросил Ребров, чувствуя смертельную усталость от за- гадок.
– Вот это бы мне самой хотелось знать. Эти два гаврика меня окончательно запута- ли.
Мужчина с шахматами чуть не подпрыгнул на месте от внезапного восторга.
– Есть афоризм: женщина думает, когда не думает!
Они вместе вышли на остановку. Валентин не заметил, как разговорился с коло- ритной троицей. Красавицу в трескучих брюках звали Ланой Чудовой. Она была извест- ной местной поэтессой. Недавно, в соавторстве с мужем, работником вневедомственной охраны Владом Карпинским у нее вышел роман о дьяволице-домохозяйке. Детина в трико представился краеведом и, по совместительству, студентом медуниверситета Павлом Ба- зановским. Улучив момент, он таинственно зашептал на ухо Реброву:
– Ты, наверное, подумал, что мы какие-то… – здесь прозвучало матерное прилага- тельное на букву «е». – Но, на самом деле, мы действительно выделяемся в массе серых обывателей, поскольку занимаемся исключительно интеллектуальным трудом.
Мужчина с шахматами ограничился перечислением регалий:
– Журналист радио, типограф, идеолог уфацентризма, поэт Александр Загорский.

– Уфацеце… – с трудом выговорил мой герой и тут его осенило. – Это вроде уфо- логии?
Загорский с минуту созерцал Валентина, потом его зеленые глаза зажглись бешен- ным кошачьим восторгом, способным расплавить алмаз.
– Да! Именно такая аналогия! Шикарно. Наш город как непознанный объект.
Мысль на миллион баксов!
В это время подошел автобус до Галле. Валентин решил дождаться скоростной 30- ки. Прощаясь, Лана подарила Реброву экземпляр своей книги, Базановский потное руко- пожатие, Загорский афоризм:
– Вот, послушай, вычитал в «Свойствах строки» у своего тезки: «Мужчина – это всего-навсего смысл прежде интонации. Женщина – это интонация настолько прежде смысла, что часто в нем нет уже решительно никакой необходимости».
Нужный маршрут подошел с большим опозданием. Валентин в глубокой задумчи- вости сел на то место, где когда-то с толстой сумкой на ремне, усеянном рулонами разно- цветных билетов, возвышался кондуктор. Вот уже несколько лет проезд в автобусах был бесплатным. Общественный транспорт разваливался, всем было западло платить за про- езд, американские путешественники удивлялись безбилетью, суровым уральским зимам и отсутствию рекламы на бортах скотовозов. По-другому назвать полуразвалившиеся, ча- дящие коробки производства Венгерской народной республики, было нельзя. Но не забы- вай, читатель, что в груди моего героя царила бешенная весна. Теплое время только раз- ворачивалось в Уфе, но разворачивалось – роскошно. Небо уже обещало быть недости- жимо голубым и высоким.
И когда «Икарус» взлетел по мосту в сумеречное пространство над Белой, в почти ночь, с узкой, лимонно-багряной полоской на самом краю небесного купола, Валентин уловил на себе тот самый взгляд, который преследовал его с университета.
Похолодев, он резко обернулся и увидел сидящего на заднем сиденье Меркина.

Хотя Меркин слыл плейбоем, он не принадлежал к разряду обычных городских.
Молодой человек воспитывался одной бедной матерью, хотя и жил на Фрунзе, тогда еще не Заки Валиди, прямо напротив университета, но в развалюхе. Жильцы дома боялись, что их подожгут, а потом отправят жить в общежитие. Они, во главе с матерью Меркина, еще надеялись получить от государства площадь. Неудивительно, что Меркин питал острое отвращение к буржуазным порядкам Ельцина. Он был вечно на грани отчисления, но вме- сто того, чтобы приналечь на учебу, предпочитал гулять с бабами и ходить на собрания
«Красной гвардии Рифея». О ней в университете слышали мельком. Девушки, конечно, не проявляли заметного интереса. «Игроки» – иронизировали. Оставалась масса деревенских и тех, кто был из рабочих семей. Но общая ограниченность последних, отсутствие даже намека на эрудицию, делало свое дело. Оставался, таким образом, один Валентин, как по- страдавший от черствости и предательства богатеньких студентов. Но до сих пор Меркин явно не доверял ему, только присматривался.
В тот вечер они обменялись парой ничего не значащих фраз, вроде «по бабам что ли в Затон ездил?» «Да нет, так, по делам». Стыдливая краска, залившая лицо моего героя, еще больше развеселила Меркина.
Настоящий разговор состоялся на следующий день. В конце пары по экономиче- ской теории, Валентин услышал как Меркин вполголоса костерит Барыя Барлыбаевича:
– Буржуй, приходит к нам и хорохориться! Сперва студенток на практике заставлял для своей конторки трудиться. Теперь фирму открыл, старую жену бросил, на молодой женился.
Валентин, не оборачиваясь, возразил:

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

перейти в каталог файлов


связь с админом