Главная страница
qrcode

Химик-скелет. Книга первая. Книга первая химик-скелет и бледнокожая элен


НазваниеКнига первая химик-скелет и бледнокожая элен
АнкорХимик-скелет. Книга первая.pdf
Дата23.10.2017
Размер0.76 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKhimik-skelet_Kniga_pervaya.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#30837
страница2 из 15
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
– Что, возьмем, Викусь?
– Бери, у тебя денег много. Ты же миллионер.
– Да ладно, не начинай при ребенке.
Отец рылся сперва в одном кармане, потом в другом, наконец в обоих. Его смуще- ние усиливалось.
– Мелочь кажется на тумбочке оставил.
Мать, брезгливо поджав губы, подходила к цыганке.
– Почем эта у вас карамель.
– 50 копеек, хорошая моя!
– Пф, совести никакой у вас. Спекулянтка!
И оттаскивала ребенка, объясняя:
– Валентин, ты не знаешь из чего они их делают: плюнут на сковородку и жарят сопельки свои!
Реброва чуть не тошнило, ведь он уже по своей привычке успевал разложить кон- фету, неодушевленный предмет, на составные части: фруктозу, пузырьки воздуха, вол- шебство.
Цыгане жили на Ушакова, Одесской и еще нескольких прилегающих улицах. В среде испуганных обывателей ходили легенды о пробитых между квартирами для сооб- щения кланов коридорах, легенды о зарезанных жестоким способом местных алкашах. И все же Реброва младшего влекло к цыганам, влекло к их золоту, ярким цветам одежд.
В «игрушечном магазине» на Вологодской улице в конце длинного дома-корабля продавцы ругались при виде девочек-цыганок. А девочки совсем не были похожи на скучных русачек-белянок и знойно-гордых татарочек. Они, как и взрослые женщины, хо- дили в длинных до земли юбок, с проколотыми ушами, сверкающими колечками на паль- цах. «Опять пожаловали! Этим больше не продавать!» – возмущалась начальница отдела.
Валентина поначалу удивляло, что девочки-цыганки берут сразу по несколько игрушек, например, такое никчемное барахло как пластмассовую мойку с миниатюрным мусорным ведрышком в шкафчике. И только потом ему мать объяснила – для спекуляции!
С одной такой девочкой цыганкой мой герой познакомился благодаря своей руке.
Это случилось следующим образом. Валентин, только что закончивший 5-ый класс, тер- пеливо дожидался очереди. Продавали модельку сверхзвукового, с футуристически загну- тым книзу фюзеляжем, «ТУ-144». Хотя минутой назад продавщица объявила, что «остал- ся только один самолет и чтобы очередь, Зин, проследи, больше не занимали», Ребров был спокоен. Собственно модель самолета ему нужна была для того, чтобы приделать к ней проволочные шасси, а потом распились и наполнить проволочным каркасом как после авиакатастрофы. Девочка-цыганка наверняка примеривалась к пользующимся неизмен- ным спросом «пупсикам». И вдруг прогремел гром:
– Самолет дайте.
Продавщица Зина удивленно посмотрела на смуглое личико 9-летней цыганки:

– Тебе, девочка?
– Моему братику, – нашлась плутовка. – На день рождения.
Валентин чуть не взвыл. Мать приучила его не разговаривать с чужими людьми, тем более не скандалить. Но тут он стерпеть не мог.
– Врет она, нет у нее никакого братика!
Девочка опустила голову.
– Есть братик. Он болеет, я ему подарить подарок хочу.

Зина оперлась о прилавок.
– А почему твоя мама не пришла? Опять, наверное, спекулирует футболками на

Кольцевой?
– Да-да, гоните ее в шею, это грязноногую! – вмешался в дело красноносый граж- данин в черном костюме, из кармана которого торчала «Правда». – Оккупировали тут, по- нимаешь ли, Уфу. В 76-ом нам работягам с УМПО 9-жки на Ушакова построили. Так эти скоты их позанимали. А что с них взять? Паспортов нет, прописки нет. Вот жили бы как раньше в Глумилино своем. И откуда только после войны понаехали?
Юной цыганке, сверкая глазенками, пришлось уйти. Валентин получил долго- жданный самолет и всю дорогу по Вологодской мысленно преодолевал расстояние до
Америки. Но потом, когда свернул в сторону 2-го троллейбусного депо, у него защемило сердце. На кочке, под сенью акации, сидела девочка-цыганка и навзрыд плакала. Ребров и не знал, что цыганки умеют плакать. Он уже привык к тому, что они только умеют прода- вать или приставать с гаданиями. Тут Реброву стало стыдно, так что рука с покупкой сама потянулась к девочке.
Цыганка удивленно посмотрела на Валентина.
– Извини, я думал, что ты наврала про братика, – сказал он, смущенно перемина- ясь с ноги на ногу.
Цыганка, утерев ладошкой чуть длинный, но совсем не портящий смуглого лица с глазами-угольками, носик, снова захлюпала. Ребров, не зная, что делать, положил самолет на землю и хотел уйти.
– Спа… спасибо, – услышал он тихий голос. – А братика у меня нет, но меня мама бить будет, если я ничего не куплю. Она завтра на Ивана Франко пойдет продавать иг- рушки.
Валентин поднял самолет и вручил его цыганке. Иногда он вел себя как большой и чувствовал намного старше своего возраста.

– Да понимаю я все, не маленький уже! А тебя как зовут?
– Изольда. А если по-русски хочешь – Ксанка.

– Почему Ксанка?
– Потому что говорят, что я иногда как девочка Ксанка из кино, белая слишком для цыганки. У меня, говорят, прадед англичанином был. Он очень много для табора сделал и его в цыгане приняли. Но родители мои оба цыгане.
Они какое-то время посидели под акацией. Даже немного на стволе дерева покача- лись. Ребров узнал, что у Изольды есть старший брат Борис, и он уже живет с красивой девушкой. Иногда девушка Бориса дарит ей колечки из проволоки, но чаще всего наказы- вает за то, что она «мало приносит товара». Но больше всего Изольде не нравилось тас- кать с собой тяжелую сумку. Вот в этот раз Борис сделал сестренке подарок – купил на- стоящий пакет с тюльпанами.
– Хочешь, я тебе по руке погадаю? – вдруг спросила Изольда. – Я, учти, обманы- вать не буду, потому что ты добрый.
Валентин, как с ним бывало в такие моменты случаи, бесстрашно протянул руку.
– Гадай!
– О-го-го у тебя линия жизни какая длинная! Значит ты старым умрешь.

– На пенсии?
– Да, будешь дедушкой и… – глаза Изольды сузились, – дети у тебя будут, и у них дети, то есть внуки. Сначала ты одну девочку встретишь. Она без имени будет, вы с ней подружитесь. Потом ты вырастешь и будешь с другими девочками знакомиться. Одна из них тебя предаст. Ой, нет, не одна, а совсем другая, с бледным лицом! Ты впервые ее но- чью увидишь или услышишь? Сейчас сложно сказать. Но в конце тебя будет ждать что-то страшное! Я вижу место очень похожее на кладбище, там ограды какие-то упавшие, трава.
– Ладно, значит, в школу больше не надо будет рано утром вставать! – обрадовался
Ребров. – А насчет баб и кладбищ – любите вы, девчонки, про всякие сопли рассуждать.

Да и как это девушка без имени? Такого просто не может быть! Ты бы лучше сказала, ста- ну я инженером или космонавтом.
– А летчиком не хочешь стать? – съязвила Изольда.
– Теперь уже нет. Я лучше на тебе женюсь.
Изольда рассмеялась звонким, словно лопающиеся по весне стручки акации, сме- хом.
– Ха-ха! Да я уже давно знаю, кто моим мужем будет.
Валентин покраснел. Он и думать забыл, что цыганки рано взрослеют.

– И кто? Борис что ли?
– Дурак! Он же мой брат, и, к тому же, у него уже есть девушка. Нет, моим мужем будет настоящий цыганский барон. У него знаешь какой домина? И там настоящая фин- ская кухня!
Придя домой, Ребров, захлебываясь от восторга, по секрету рассказал отцу о встре- че с юной цыганкой, о ее дурацком предсказании о бабах: о черноглазой без имени, о пре- дательнице, о коварной загробной девушке с бледным лицом. Отец выслушал сына с гру- стной улыбкой как будто говорившей: «ох, и погибель для нас эти цыгане!»
История с самолетом получила неожиданное окончание (как увидит читатель, оно оказалось, впрочем, промежуточным). Однажды, когда Ребров шел из магазина по Ивана
Франко, его внимание привлекла сгрудившаяся под хрущевкой толпа. Подойдя ближе,
Валентин увидел мертвую девушку. Она лежала завернутая в простыню. Глаза были за- крыты, лицо, в канте светлых завитых волос, – свежо, словно бутон. Реброва особенно по- разила вытянутая наружу рука – облачно-белая, с зажатой в застывших пальцах разломан- ной пополам моделькой ТУ-144 с до боли самой царапиной на фюзеляже! Подозреваемые в убийстве отец с сыном уже сидели за решеткой желтого бобика. Усатый капитан терпе- ливо выслушивал многословные, малосвязанные объяснения рябой старухи в платке цвета отсыревшего шифера.
«Кажный вечер одно и тоже: дым коромыслом. Уже устали мы, товарищ мильцьо- нер. И ругаются, и матом кроют дочку свою. Отец за то что, прости Господи, такой лядью уродилась. Брат – за то что товарищи в пэтэу проходу не дают, спрашивают по чем сестра берет. А ведь мы тоже измучились. Сколько она хахолей своих водила! Ладно если тихие.
А как отца с братом нет, такой придет: и рычит, и пол, думаешь, проломит. И вот, полю- буйтеся. Белье себе я спокойно развешивала, никого не трогала, и вдруг – крик такой, аж сердце заледенело. Только высунулась посмотреть, пролетело что-то. Потом вниз глянула, а там – батюшки! Я ведь ее вот с таких лет помнила! Помню, как гоняла метлой когда они сорили в подъезде. Лежит теперь голубушка – Бог ей судья, отмучилась. Ладно хоть срам прикрыли. Теперь эти звери, – старуха энергично, тряхнула головой в сторону бобика, – свое получат. Вы уж их засудите. У нас ведь подъезд образцовый был. Когда еще Лидия
Ивановна жива была, управдом наш, друг человека, молнию даже выпускали. Кактось помню...»
Старуха только зажмурилась, чтобы вспомнить времена, когда была ягодкой, как вдруг какой-то молодой человек в серой куртке с желтой нашивкой метнулся к убитой.
«Дэржи, уйдот!» – закричал мужчина в кепке величиной с большой зонт.
Однако это были напрасные предосторожности. Молодого человека еле оттащили от девушки. На все вопросы капитана он отвечал упорным молчанием.
Наблюдательная старуха все это время изнывала от желания сказать.
«Это же Вася, из автотранспортного! У него еще брат в 83-ем, в компании в каких- то шахтах в Зеленке погиб!»
1
– восклицала она. – Он к ней часто ходил. Я даже слышала: уговаривал перестать мужиков к себе водить, говорил, что много зарабатывает, обеспечит, если надо и на БАМ поедет». А она только смеялась над ним, мол у меня запросы такие, что ты не удовлетворишь».
1
См. отрывок «Подземный город» (глава из романа «Дневникарка»).

Пока взрослые ругали жестоких убийц, Валентин думал о том, что делала моделька его самолета в руках девушки. То, что рано или поздно ТУ-144, этот сконструированный в
КБ 60-х годов голубь, окажется собственностью какого-то мальчишки или взрослого кол- лекционера (находились и такие) не удивляло. Но было совершенно непонятно, что под- вигло самолет совершить свой последний полет.
И, кстати, для любопытных, потому что сам Ребров по малолетству и недостатку информации об этом не знал. Первый советский сверхзвуковой пассажирский лайнер на- чал совершать регулярные рейсы 1 ноября 1977 года. В этот день в Уфе, столице БАССР, в роддоме № 9 родился мой герой.
Глава III
ИСКУСИТЕЛЬНИЦА «РОМАШКИ»
Исполнению первого пророчества Изольды предшествовало веселое приключение в декорациях летнего отдыха уфимских обывателей под Юматово. Но сначала, позволь читатель, несколько слов о театре.
Советская сцена была уникальной. Она началась еще в чеховские времена и дала миру кучу бессюжетных пьес, где ничего не происходит. Потом были нравственный со- циолог Арбузов, невероятный Вампилов и лирик Радзинский. Для моего героя школьный театр начался с безобидных постановок про собравшихся вокруг фальшивого костра бу- тафорских красногвардейцев. Мальчики были в болотисто-зеленых буденовках из поли- этилена, девочки в пиратски подвязанных красных платках.
В 70-х обнаружилась мода переделывать зарубежные произведения. Появились
«Тиль» и «Мюнхгаузен» Офштейна. Интеллигенция смеялась над интеллигентскими шут- ками. Общество дружно копало могилу советской власти. Нечистоплотный, но искренний
Рязанов выдал на-гора кучу афоризмов. Его фильмы-телеспектакли «Гараж», «С легким паром» и «Служебный роман» прикончили возможности обновления социализма еще за миллион лет до рождения Ельцина.
Но Реброва сразу отвратили революционно-тематические постановки. Однажды, попав вместе с Никой во дворец Химиков на представление приспособленного для детей филатовского «Про Федота-стрельца», Валентин был заворожен сказочной простотой де- кораций. Дворцовую стену обозначала ширма и на ней висели аляповатые рисунки с над- писями: «царь», «царевна», «посол-пошел». С тех пор, не театрал от природы и не худож- ник, он был увлечен скудными возможностями предка синематографа. В колыханьях тю- лей и развевающихся живописных лохмотьях артистов ему чудились моря и далекие стра- ны, а сгустившаяся на сцене велюровая тьма рождала мысль об алхимической лаборато- рии.
Самое большое впечатление на Реброва произвела непонятная постановка «на тему восточной сказки». Валентин помнил, что там наряду с актрисами в черных обтягиваю- щих трико, участвовали куклы. Одна марионетка, «фея-искусительница», еще долго сни- лась ему: писаная красавица с огромными черными глазами, такими, что они казались жи- выми.
Каждое лето Реброву старшему давали путевку на турбазу с дурацким названием –
«Ромашка». Вот если бы «Березка» или, еще лучше, «Армагеддон», – думал Валентин.
Сборы начинались ближе к полуночи. Мать металась по квартире разъяренной фурией. То это забыли положить, то другое. Наконец семейная сумка из оранжевого кожзаменителя начинала напоминать живот беременной тетки. В нее, в порядке очередности, укладыва- лись красно-синие латвийские костюмы, термос, пластиковые кругляшки с зубным по- рошком, зубная изумрудно-зеленая паста и щетки. Однажды отец принес две лишние пу- тевки. На них смогли поехать дядя Вова и Ника. Тогда Ребров младший узнал, где живет его «взрослая дивчина». Хохляцкое слово здесь употреблено неспроста. Украинец по име-
ни Андрий считался главарем дворовой мальчишеской шайки. Тогда вообще в моде было много хохляцких слов в языке актеров и политических деятелей. Украина составляла важ- нейшую часть Союза. Валентин запомнил то аквариумное утро, когда они поперли с Су- ворова до магазина спортивных и рыболовных товаров «Старт». Дядя Вова с дочерью жил в общаге в комнате на втором этаже. Когда они подходили к общаге, Валентин поднял го- лову и увидел полощущиеся на бельевой веревке трусики Ники. Ему исполнилось 11-ть, и он почувствовал, как кровь сильно прилила к низу живота. Потом Ребров всю турбазу бе- гал от Ники, которая один раз поймала его и отхлестала хворостиной.
Осенью 1989 года Ребровы переехали из Черниковки в Зеленую Рощу, в ново- стройку на Колгуева. Это был почти берег Белой. Правда, Ребров продолжал ездить с од- ного конца города в другой, в школу на Суворова. Хотя было очень неудобно и времени много на дорогу тратилось, но Колба давала действительно основательные знания по хи- мии. Дядя Вова по привычке приезжал несколько раз, но уже один, без дочери. Ника уже закончила школу, и теперь штурмовала медицинский университет. По словам дяди Вовы, поступить туда было сложнее, чем слетать на Марс. Но наступило очередное лето, и дядя
Вова тоже запропастился. Валентин перешел в 8-ой. Он стал еще более костлявым, чем был.
В середине августа 91-го отец повез семейство на турбазу. «Ромашка», открывшая- ся по причинам общего развала в стране очень поздно, чуть не под занавес отпускного се- зона, не изменилась: железные ворота на въезде, справа киоск, в котором продают гази- ровку для детей и пиво для мужиков. Потом, уже слева, павильон столовой с вечно теку- щим в стене краном с теплой кухонной водой. Дальше – дом коменданта, лодочная стан- ция, жилые корпуса, площадка для игры в городки, сцена летнего театра и пляж.
Главным лицом «Ромашки» был вовсе не комендант-женщина, которую редко кто в лицо видел. Все держалось на авторитете ее неофициального сожителя, тренера Петро- вича. Как аист с седой головой, этот бодрый голенастый старикан ходил в синих трениках со штрипками и говорил, что преступной власти Ельцина скоро придет конец. По его све- дениям, советские генералы уже планируют расправиться с демократами-педерастами.
Несмотря на то, что гроза носилась в воздухе, на берегах Демы царила идиллия.
Полотенца и зубная паста особо пронзительно пахли лавандой. Чтобы успеть в столовую, нужно было проснуться в восемь утра. Умывальники стояли в ряд на улице перед жилым корпусом. Среди травы валялись огромные шахматные фигуры из металла. Ящики испо- линских шахматных столов заржавели и давно не закрывались. В них можно было бросать цветы и камешки. Между корпусами стояли пропагандистские щиты:
Курение вредит вашему здоровью.
И:
Решения XIX партконференции в жизнь!
Или вот:
Каждой семье отдельную квартиру к 2000 году!
Дом коменданта, с островерхней крышей, чем-то походил на древнерусский терем.
На его первом этаже располагалась библиотека. В библиотеке мало что было. Какие-то детские книжки про войну и английские детективы для взрослых.
– Мальчик, тебе чего? – спрашивала похожая на черепаху библиотекарша.

– А у вас про опыты есть?

Библиотекарша жалостливо смотрела на маленького посетителя. Вставала медлен- но, будто мертвец из могилы, шла к стеллажам с книгами, тряся задом и мягкими грудями под вязаной кофточкой.
– У нас же не школа. Отдыхать летом надо. И вообще, я не понимаю, куда родите- ли смотрят.
Да-да, дорогой читатель! Представь, что было такое время, когда те, кто брал в библиотеку литературу не по учебе, водились во множестве. Таких в мире 2-х централь- ных каналов, зачаточной телефонной связи и полного отсутствия Интернета, было немало.
Тогда чуть ли не у каждой дворничихи книжный шкаф был под завязку забит «классика- ми». Хотя часто корешки подбирались под цвет обоев, но – подбирались. Валентин обо- жал торчать в библиотеке. Там были интересные часы-ходики. И он вечно надеялся найти что-то интересное. Например, вузовский учебник по химии или физике.
Еще одним местом, притягивавшим Реброва, был пляж на Деме. На другом берегу начинались деревенские огороды, пели петухи. Взрослые переплывали реку, чтобы при- нести (вместо чипсов) кулечек зеленого гороха. Что касается комнаты отдыха, то там сто- ял один цветной телевизор. Он то и дело ломался. Одна надежда была на бильярд. Иногда втайне от матери отец брал Валентина с собой. Комната была накурена, скрипели мелки на грифельной доске, но выводили они отнюдь не цифры из задачи или химические фор- мулы, а очки! Потом, когда мужики выходили воздухом подышать, Валентин и еще один мальчик залазили на зеленое сукно животом, пытались толкать шары, отхлебывая пиво из оставленных отцами кружек.
В первый день заезда столовая еще не работала. Мужики быстро договорились на- счет машины и поехали в «Юматово», где, в отличие от Уфы, в сельпо можно было ку- пить еще что-то кроме приправы «хмели-сунели». Отец вернулся с тремя банками рыбных консервов и банкой раевской кабачковой икры. Рыбу Ребров есть не стал, но чуть с ума не сошел, когда начал есть икру. Она была золотистой до легкой оранжевости и упоительно ароматной. На следующий день столовая внезапно распахнула тяжелые, осененные клеен- кой, двери. Это был настоящий пир во время чумы. В обед дали суп, второе с макаронами и котлетой. А уже на следующий день гуляш, очень жирный, и салат. Ребров оставил гу- ляш родителям, а сам принялся уписывать овощи. Еще через какой-то день вместо гуляша дали фаршированный болгарский перец. Ребров довольствовался оболочкой блюда. Шо- кированные продуктовым изобилием, которое даже в сытые 80-е выпадало не так часто, старожилы «Ромашки» намекали, что Петрович в этот заезд ходит в сильно приподнятом настроении. Видно вправду знает, что советская власть, которую все успели двадцать раз похоронить – вот-вот вернется. Говорили, что у тренера связи с базой снабжения военной частью в Алкино.
Апогеем стал юбилей седовласого тренера. Его отмечали всеми пятью корпусами
(желтым, синим, зеленым, оранжевым, красным) под открытым небом. Поставили столы.
Мужики наловили ведер десять раков. Глазам было больно от батарей домашних колбас: кровяных, конских, из свинины с чесноком. На каждом столе стояли коричневые бутылки с «Жигулевским», белые «Столичной» и, через стол, по бутылке рябины на коньяке для женщин.
Ребровы подошли позже всех и теперь Виктория Павловна ворчала:
– Я же тебе говорила, возьми пакеты.
Отец Валентина, уже пьяный, крутил усы.
– Перестань, Викусь, перед людьми стыдно!

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом