Главная страница
qrcode

Химик-скелет. Книга первая. Книга первая химик-скелет и бледнокожая элен


НазваниеКнига первая химик-скелет и бледнокожая элен
АнкорХимик-скелет. Книга первая.pdf
Дата23.10.2017
Размер0.76 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKhimik-skelet_Kniga_pervaya.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#30837
страница6 из 15
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
– Ты где выходишь?
– На Южном автовокзале.
Первой сошла Юлия. Второй – золотокосая Ксюха. Третьей – краснощекая Каринэ.
Остались одни Ребров и Ренат.
– Все-таки, наверное, лучше взять свиную, – сказал Ребров, когда они уже вышли на остановке.
Ренат криво улыбнулся.
– Слушай, тут такое дело. В общем так: одна девушка против того, чтобы ты ехал с нами.
Валентин отчаянно покраснел. Вырвалось невпопад:
– Как?
– Это не важно.
Ребров уставился на одногруппника, точнее говоря, даже не на него, а на ямочку на
Ренатовском подбородке, очень глубокую, как свищ, пытаясь понять, шутит староста или говорит серьезно.

– Почему?
Ренат хмыкнул.
– Ну, сам подумай, кто с тобой будет общаться? Ты не умеешь шутить, постоянно молчишь, а потом, извини, если откроешь рот, скажешь такую глупость. В общем, я тебя как бы заранее предупреждаю: зачем портить настроение себе и товарищам?
Другой на месте Валентина возмутился бы, послал Рената куда подальше, но Реб- ров хорошо усвоил уроки матери: на людей нельзя обижаться, надо попытаться понять другую точку зрения. Он вдруг подумал о том, что Ренат оказывает ему, в сущности, ус- лугу, избавляя от позорного изгнания из рая.

– Спасибо за… откровенность, – произнес Валентин, чувствуя комок в горле. – Я подумаю.
Ренат сразу обрадовался и произнес почти дружеским тоном.
– Ты это, прости конечно, не обижайся. Я как мужик мужику тебе сказал, а то бы бабы тебе мозг вынесли.
– Да-да, лучше сразу, честно, по-мужски… – пробормотал Ребров, чувствуя себя последней тряпкой.
– Отлично. Ну давай, пока.
– Пока.
Они пожали друг другу руки.
Придя домой, Ребров, смягчая обстоятельства, чтобы его поведение не выглядело откровенной капитуляцией, рассказал о «просьбе трудящихся» матери. И тут же, боясь осуждения, сказал, что все равно поедет. Валентина Павловна поддержала его.
– Правильно, нечего соглашаться с мнением одного человека.
Отец, уже больной, не встававший с кровати, заметил:
– Зачем идти с людьми, которые тебя не хотят? Не надо связываться с такими людьми и женщинами. С женщинами вообще не надо связываться, запомни, сын. Замор- дуют они тебя, замордуют. Была у одного человека первая жена, а потом родила она ему урода. Тогда он бросил ее и ушел к другой.
Мать быстро спохватилась и, под предлогом, что не надо «беспокоить папу», выве- ла Реброва младшего в кухню.
ГЛАВА IX
ТОРЖЕСТВУЮЩИЙ ДОНЖУАН
Вечером над Уфой разразилась страшная гроза. Молнии ослепительными дьяволи- цами носились над городскими холмами. Валентин обрадовался, что поездку отменят, и он будет отомщен. И все же, продрав глаза, рано утром он отправился на точку сбора. На- крапывал мелкий дождик. На фирме «Мир», укрывшись под вывеской магазина модной одежды Benetton, его встретила Каринэ. У Каринэ намокла челка, но она все равно выгля- дела радостной, и в душу Реброва закралась робкая надежда, что Ренат уже обо всем за- был.
– Как настроение? Дождика тоже не испугался? – спросила Каринэ.
Валентин сразу понял, что «девушкой против» может быть только Юлия. Когда подъехал водитель, Ребров помог погрузить сумку Каринэ в багажник. И тут, откуда ни возьмись, появился Ренат. Сначала он сделал вид, что не заметил присутствия опального одногруппника. Нужно было дождаться второй тачки. Потом появились Юлия, Ксюха и, вечно сыплющий цитатами из советских комедий («какая библиотека в три часа ночи»,
«русские на закусывают» и т.п.), заросший рыжей щетиной Артурик. В суматохе сборов все забыли о Реброве. А тот стоял поодаль, радуясь тому, что не поддался Ренату.
Когда Артурик пообещал снабдить Реброва запасной ложкой (Валентин забыл ложку), на плечо моего героя возлегла рука нового командора.
– Мы вроде вчера договорились, – сказал Ренат.
Ребров ничего не ответил, но сразу понял, что остальные только делают вид, что не понимают, что происходит. Злость, обида на одногруппников, желание доказать им, что он не бомж полоумный, не пария, сменились горячим желанием бежать прочь из этого га- дюшника. В какой-то момент, ничего не говоря, Валентин круто развернулся и ушел.
Однако моего героя не так легко было сбить с толку. Вернувшись домой, он почув- ствовал, что его охватывает гнев. Прежде всего, на самого себя.
– Не поехали, отменили? Ливень, еще в автокатастрофу попадете, – заметила про- сунувшаяся в дверь комнаты мать.

Ребров почувствовал приступ тошноты. Но желание лечь в кровать с книжкой и карамелькой за щеками быстро прошло. Это был удел слабых. Донесшийся из зала стон отца уколол Валентина. «Я не позволю растаптывать меня!» – подумал он с пульсирую- щей в висках злостью. Решение созрело мгновенно. К счастью, Валентин примерно знал, где собрались разбить лагерь гламурные одногруппники. Чуть повыше плотины Павлов- ской ГЭС. Ребров, как в чаду, поплотнее закрыл дверь комнаты, убедившись, что мать за- нята отцом. Сбоку, в ящике стола, у него имелась замаскированная приклеенной деревян- ной линейкой выемка. Туда мой герой складывал сэкономленные на завтраках и обедах в кафе деньги. Оказалось, что накопилась солидная сумма, вполне достаточная для того, чтобы голосовать на дороге.
– Мам, кажется, я Артурику забыл его спальник вернуть, – сказал Ребров.
Виктория Павловна кивнула.
– Правильно. Только куртку не забудь одеть.
Валентин вышел на остановку. Дождь закончился, и в огромных, будто кратеры, лужах играло солнце.
На остановке, по случаю субботы, было пустынно. Только на обочине стояло такси
– огромная, как катафалк, завешанная черными шторками, «Волга-комби», с канареечно- желтым, отмеченным шашечками, плафоном.
Ребров, не без сомнений, подошел к окошечку водителя. Таксист с бесцветным ли- цом и пустыми, как будто высушенными глазами, лущил семечки.
– Извините, до Павловки довезете? – спросил Валентин.
Здесь читатель, привыкший к фильмам отечественного розлива, наверное, ждет удивленного, вроде: «Ты что, шутишь, парень? Может тебя в Казань или Москву подки- нуть?» Но времена уже были другие, и таксисты не признавали ничего кроме денег.
– Пятьсот, – ответил водитель холодным, пробирающим до костей, голосом. Один голос мог отпугнуть кого угодно, не говоря о цене. Но Валентин, не задумываясь ни на минуту, взялся за ручку дверцы.

– За три часа довезешь?
Водитель убрал газету в бардачок и, сверкнув неожиданными золотыми коронка- ми, включил зажигание. На его землистого цвета лице заиграла странная улыбка.
– Как говорится, «Москвич» всегда до дома довезет, а у меня – «Волга», не маши- на, а стиль жизни!
Выехали с Проспекта быстро, только немного застопорились в пробке перед шлаг- баумом на шакшинском повороте. Ребров хотел приоткрыть шторку на окне, но таксист нетерпеливо цыркнул:
– Закрой.
– Я посмотреть хотел. Здесь у вас… – Валентин позволил себе легкий смешок, ог- ляделся, – как-то уж мрачно. Как будто автомобиль для ритуальных услуг.
Тут его взгляд упал на рычаг переключения скоростей. В толще прозрачного на- балдашника, вместо жлобской розы, круглился миниатюрный хрустальный череп.
– Тебе это надо?! – почти угрожающе произнес таксист и, нетерпеливо, с грохотом и скрежетом, потянул рычаг. – Что за народ пошел: шторки дергают! Зачем дергают, спрашивается? Вот дома у себя и дергай!
Пришлось Валентину довольствоваться видом в лобовое стекло.
Наконец Уфимский район остался позади. Впереди засверкала природа северо- восточной Башкирии, но глаз Реброва упорно задерживался на ветхих домишках, придо- рожных кафе, крытых толем и шифером. Дети в рваных куртках, криво посаженных на непослушные вихры кепках, как по команде прекращали нехитрые игры, вроде катания лысых покрышек, и невольно вытягивались по стойке смирно при виде «катафалка».
Валентин умирал от любопытства. Багажное отделение «Волги», занимавшее чуть не половину салона, было завешано занавеской. Однако пассажир предпочел не сердить таксиста, попытавшись представить себе нагло-фарфоровое личико Юлии с пятнышками
веснушек. Какая же Юлия все-таки коротышка, едва достает ему до подбородка! Но Реб- рова привлекали в ней совсем не глаза, а голос – надтреснутый, с хрипотцой. Он придавал девушке шарм таинственной Незнакомки начала ХХ века. И вот эта Юлия прилюдно опо- зорила его. Но Валентин не мечтал о мести, скорее, хотел доказать, что способен на твер- дые и независимые ни от чьего мнения поступки. Конечно, сюда примешивалась обида высокомерием одногруппников. Ребров тоже хотел быть одним из них: рассуждать о том, что новая модель «Лады» больше похожа на иномарку, брать дорогие билеты на концерты эстрадных звезд и снимать девушек в «Авиаторе».
И все же нельзя было не налюбоваться картинами природы. После Красной Горки дорога пошла по высокому берегу Уфимки. Вода струилась в каскадах солнечного света сплошным водопадом. Казалось, он повисал прямо в воздухе разноцветной радугой. В просветах картинно раскидистых крон нежно зеленели огромные, заключенные в песча- ные рамы, острова, иногда сплошь бирюзово-пунцовые от цветущих трав. Потом дорога сделала крюк. Небо пронзили настоящие горы. В одном месте открылся вид на долину внизу. Она напоминала гигантский, покрытый зеленым сукном, игровой стол, на котором были разбросаны синие и красные кубики домов. Одни горы до макушки покрывал косма- тый ельник, другие были лысые, с разбросанными там и сям пестрыми точками пасущих- ся стад.
Дорога повернула к реке. Мелькнули, уходящие в заброшенные штольни, полосы узкоколейки, горнорудный мостик, весь рыжий в чешуе ржавчины, переброшенный через неглубокое ущелье. Дорога была в ужасном состоянии. Казалось, в окрестностях водохра- нилища со времен Гога и Магога, свирепствовали дикие вихри. Но таксист с удивитель- ным искусством обходил коварные колдобины. Впереди мелькнула гладь водного зеркала, подведенная, как лезвием, тонкой стеной плотины. Сама Павловка располагалась выше, на массиве Уфимского плато, раскинувшегося от устья одноименной реки до южных рай- онов таежной Свердловской области. Наверху запахло типичной среднерусской полосой.
Сама Павловка произвела на Валентина угнетающее впечатление. Опять тоже скопище бревенчатых хижин, серых, как грязный снег, панелек.
– Теперь куда? – прервал свое молчание водитель.
Ребров объяснил дорогу. Выехав за поселок, проехали метров триста, потом вниз пошла такая крутая дорога, что таксист притормозил.
– Вниз не поеду. Тебе тут пешком раз плюнуть добраться, а у меня, – он мотнул го- ловой в сторону багажного отделения, – груз. Давай, расплачивайся.
– Сначала за бензин заплачу, остальное потом, как увижу своих, – предупредил Ва- лентин.
Таксист поморщился.
– Сумку оставь.
Спустившись вниз, Ребров понял, что водитель не капризничал. Склон был на- столько убитый, крутой, что на нем мог найти свою погибель и трактор. За кустами, у во- ды, Валентин увидел знакомые зеленую «Ладу» и бежевую «Волгу». Наверное, его гла- мурные подонки спустились другой дорогой. А спустя минуту ветер донес до павловского следопыта смех Юлии.
Расплатившись с таксистом, Ребров смело затопал по направлению к лагерю. Его появление, как ни странно, не удивило даже Рената. Только Юлия, брезгливо замерев, странно посмотрела на путешественника. Только один Артурик полюбопытствовал:

– Ты что, Валек, на вертолете прилетел?
Оказалось, что одногруппники с полчаса как приехали. Впрочем, Каринэ, Ксюха и все молодые люди, за исключением Рената, не проявляли к незваному гостю враждебно- сти. Лев Нуркман, лохматый парень с украшенной атласным бантом гитарой, студент авиационного и по совместительству выпускник училища искусств по классу контрабаса, расстелил на шелковистой мураве скатерть. Артурик шепнул Валентину: «Его на трассе подобрали. Из Ижевска, бедняга, в Уфу шел, да не по той дороге». Уже разоблачившаяся
до сиреневого купальника Ксюха стала резать сыр, ветчину, зелень. Лев достал полиэти- леновую бутыль, наполненную алой жидкостью.
– Арбузное вино! – похвастался он.
– Клюшница делала? – схохмил Артурик.
– Да нет, что ты! Медсестра, то есть, моя сестра. Она в 21-ой больнице работает.
Каринэ, сверкая покрасневшими щечками, мечтательно улыбнулась.
– А у меня бабушка умела арбузы солить. Они такие с пузырьками, язык щипали.
– Ух ты, клевая закуска! – согласился Нуркман, разливая вино по пластиковым ста- канчикам, так, что вся полянка на берегу наполнилась благоуханьем.
После первого стакана Лев вынул из-за пазухи прямоугольную фляжку водки.
– Мужики, сейчас напьемся.
Голос Юлии зазвучал бряцающим кимвалом.
– В такую жару водку жрать?! Вы бы хоть палатки поставили!
– Успеем! Цыц, женщина, – отмахнулся подключившийся к делу Евгений.
Валентин не стал отказываться от протянутого стакана. Закуска была свежей, а вы- пивая, он как бы лишний раз плевал на предупреждения Рената. Кроме того, ему нрави- лось наблюдать за сузившимся, от скрываемого с трудом бешенства, лицом Юлии.
Хотя солнце жарило вовсю и день был бесстыдно ясен, не обошлось без рассказы- вания анекдотов и страшных историй.
– Кто-нибудь слышал о вечном студенте? – округлял глаза Евгений.
– О том, которого в лаборатории закрыли или о том, который умер во время сессии и теперь все пытается зачет сдать по кристаллографии? – переспрашивала Ксюха.
Каринэ, гордая как кавказская лань, начинала дрожать от любопытства.
– Помните, фильм «Призрак оперы»? Певица Кристина знакомится с ужасным уродом, который живет в подвале здания театра. Когда-то он был успешным композито- ром, сочинившим спектакль под названием… сейчас уже не помню, вроде о мести Дон
Жуана.
– «Торжествующий Дон Жуан», – со знанием дела заметил Нуркман. – Меня один товарищ Ильмов достал со своим «давай оперу напишем». Я сплю и вижу: приходит ко мне Ильмов и начинает за мной с нотной тетрадью в руках гоняться…
Каринэ, оставив без внимания эскападу Льва, тем боле, что музыкант говорил все тише, глуше, так, что казалось разговаривает сам с собой, продолжила:
– Но его сочинение отвергли и он укрылся в подвале. Так вот, точно такая же исто- рия произошла с одним химиком, – при этом Каринэ многозначительно посмотрела на Ва- лентина. – Он решил, что если щелкает задачки по молекулярному моделированию, то те- перь для него открыты все пути-дороги. Но потом тупорылый бедняга погиб во время опытов. После вспыхнувшего в лаборатории пожара его обгорелый труп не нашли. Но, говорят, теперь это мертвец собрал свою собственную алхимическую лабораторию из вся- ких древних приборов и старой посуды. Он маниакально хочет изобрести философский камень или заманить девушку в свой подвал и сварить из нее духи.
– «Парфюмер» Зюскинда, однако, жуткая хрень. Зачем философский? – искренне удивился Нуркман.
– Потому что он надеялся обрести не только золото общения, но и – ожить. Он же мертвяк был. А кто с мертвяком общаться будет по-настоящему? – и Каринэ еще при- стальнее и насмешливее посмотрела на Реброва.
Лев добродушно почесал свою лохматую репу.
– Блин… сложно-то как! Мне легче. Для меня вы все бездарности. Но я бы тоже умер, еще в детстве от двухстороннего воспаления легких, если бы не мой папа. Он меня собачьим жиром натирал, а на ноги надевал носки из собачьей шерсти. А теперь, можно, я вам сыграю свою песню об учебе в авиационном? Там, кстати, тоже есть магические мес- та, про страшного человека, который в подвале протягивает тебе черный-пречерный учеб- ник под редакцией Яблонского.

И Валентин услышал одну из самых странных песен в своей жизни. Там не было обычных соплей, а был настоящий гимн дешевому пиву в баллонах.
Если взять в библиотеке учебник физики
Под редакцией Яблонского…
2
Присутствующие не могли сдержать улыбок. Наивный, незлобивый стиль общения
Нуркмана вызывал невольную симпатию. И тут понервничать пришлось внезапно присое- динившимся к полдневному пиршеству Юлии и Ренату.
– Ну ладно, раз все тут решили устроиться, мне что, одной сидеть?! – возмутилась
Юлия.
– Шла бы ты купаться, – неожиданно резко сказал Ренат супружнице.
– Сам пошел, – огрызнулась та.
С этими словами она резко вскочила и ушла.
– Что с ней? – спросил Евгений.
Ренат хмыкнул.
– Ревнует. Как будто я должен отчитываться перед ней.
Для Валентина это было настоящим откровением, выслушивать такие признания при девушках. Однако ни Ксюха, ни Каринэ и не думали смущаться. Они как будто дава- ли ясно понять, что он, Ребров, вовсе не переходил запретной грани соблазнения мужни- ной жены. Он просто был не тот человек, не «их круга». И, тем не менее, Ренат решил своим долгом шутливо уточнить.
– Конечно, мне не хочется с ее мужем связываться.
Каринэ вдруг озарило.
– А ты нарочно свою таинственную Элен не позвал? Она, кстати, говорят, этот се- риал терпеть не может. Правильно, сама из Павловки, живет в сраной общаге вот и невы- носимо смотреть на то, как люди нормальные в цивилизованных странах живут!
Нуркман, хотя спрашивали не его, простодушно удивился.
– Ух ты, из телевизора что ли? У них там во Франции возможности. Я бы тоже в гараже репетировал. Только у меня в гараже отец старые железяки хранит. Они пропах- шие маслами и бензином, и от них голова болит.
Каринэ продолжила язвительно сплетничать.
– Она расчетливая, согласна, далеко не уродина. Только непонятно, что в ней му- жики находят. Правда, я слышала, что они с нашей Юлией на самом деле подруги. Стер- вочки, как известно, притягиваются.
Взгляды Каринэ и Юлии с грохотом театральных шпаг – скрестились.
И тут Валентин не сдержался. Он вспомнил последний разговор с Ритой.
– Это сериал заслуженно критикуют за то, что в нем не показано как студенты учатся. Только одна кафешка, тренажеры и общага. Ни разу не показали, как они к экза- менам готовятся. И вообще, одни разговоры про любовь. Бр-р!
– А ты оказывается не такой глупый! – похвалила его Каринэ.
Обед наступил раньше, чем отдыхающие успели закончить возню с палатками и розжигом костра. Юлия явилась на берег, как будто из примерочной комнаты магазина: в черных трусиках и лифчике. У Валентина помутилось в глазах. Переброшенное через ок- руглое, блестящее плечико полосатое полотенце как будто раздевало девушку догола.

– Кто со мной купаться?
Ребров почувствовал, что покрывается испариной. Юлия смотрела прямо на него, то ли насмешливо, то ли испытующе. Слова сами собой сорвались с его языка:
– Я пойду.
Валентин был пьян и поэтому ограничился стоянием в воде. Но Юлия наслажда- лась вовсю: плавала, ныряла будто прирожденная русалка. Потом вышла на берег сушить
2
Читатели прекрасно знают слова этой песни, так что нет нужды приводить их полностью.
волосы. Ребров, не в силах держаться на ногах от выпитого вина и водки, разлегся на зем- ле. Юлия, словно нарочно стояла перед ним, поставив правую ногу на прибрежный ка- мень. Будь девушка нагой, она произвела бы на Валентина куда меньшее впечатление. Но теперь вся она, с небольшими, но крепкими бедрами, упругими, так что трещала материя, округлостями, источала желание.
Постелив полотенце, Юлия, прежде чем растянуться на земле, как ни в чем не бы- вало, сняла лифчик. От неожиданности Валентин чуть не проглотил язык. Такое с ним случилось лишь однажды, в пятом классе. Дядя Вова привел Нику ночевать. Реброву пришлось уступить свою кровать подружке по детским играм, а самому устроится на рас- кладушке возле дедушкиного шкафа. Рано утром, когда он завтракал в кухне, вошла сон- ная Ника в короткой, до колен, ночнушке. Девушка потянулась к дверце шкафчика за ста- каном для воды, ее одежда поползла вверх… И тут уже двигавшийся по направлению ко рту бутерброд застыл в руках Валентина. Ребров увидел, что под ночнушкой у Ники нет трусиков.
Перевернувшись на живот, Юлия, смотря на Реброва из-под полуопущенных рес- ниц, спросила:

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом