Главная страница
qrcode

Химик-скелет. Книга первая. Книга первая химик-скелет и бледнокожая элен


НазваниеКнига первая химик-скелет и бледнокожая элен
АнкорХимик-скелет. Книга первая.pdf
Дата23.10.2017
Размер0.76 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKhimik-skelet_Kniga_pervaya.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#30837
страница8 из 15
Каталог
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15
– У тебя деньги на обратную дорогу есть?
Валентин не стал играть в глупую невозмутимость.
– Ни копейки.
– Хм… ну, вечно с тобой какие-нибудь штуки приключаются… – пробормотал Ар- турик и, отводя взгляд из-под толстых линз, торопливо, как будто виновато, протянул мя- тую десятку. – Возьми, может, хватит.
Ребров взглядом показал на топор.

– А этим что, сквайр Ренат приказали-с меня зарубить?
Артурик сверкнул крупнозубой улыбкой.
– Блин, Валек! Ты, оказывается, приколист, а я-то думал, молчун. – Отведя в сто- рону тесак, он добавил: – Да нет, дровишек решил нарубить. Но как тебя увидел, решил финансово помочь. Или, в самом деле, свердловским браткам звякнешь?
ГЛАВА XI

АМИНА – 2

Случалось ли тебе, читатель, вглядываться в мутную поверхность старого зеркала?
Сначала ты ничего не видишь, кроме отражения комнаты за твоей спиной. Но вдруг зер- кало словно заволакивает поволокой и призрачное колыханье в его глубине рождает яс- ный в мельчайших очертаниях образ!
Когда Валентин пришел на местный автовокзал, выяснилось, что последний авто- бус ушел полчаса назад. Мысль воспользоваться визиткой братьев Газизовых отпала сама собой. Это было бы слишком унизительно.
Не зная, что делать, Ребров вышел на улицу. Но он не прошел двух шагов, как уви- дел стоящий возле калитки деревянного дома «катафалк». Мой герой еще раздумывал, как поступить, но неожиданно калитка распахнулась, и из нее вышел таксист с черноглазой девушкой. Ее черты показались Реброву знакомыми.

– Эй, парень, ты чего это здесь делаешь?! – удивился таксист. – Что, не нашел сво- их?
При этом девушка пристально, с явным любопытством, посмотрела на Реброва.
– Нашел, – протянул Валентин.
Таксист, усмехнувшись, кивнул. Он взялся было за ручку двери, как вдруг остано- вился.
– Садись, чего обманываешь. Тебе зачем здесь торчать? Поедешь с нами, заодно поможешь гроб вынести. А я, так и быть, бесплатно тебя обратно довезу.
Мой герой, честно говоря, опешил от такой отзывчивости. Однако встреча с давней знакомой успокоила его. Им даже не надо было обмениваться приветствиями. Прошло всего четыре года с того лета на турбазе. Но 16-летняя Амина вовсю стреляла глазками. А глазки, совсем не маленькие, скорее с восточным разрезом, у нее были загляденье: невы- носимо яркие блики превращали их в настоящее подобие таинственных зеркал. Черты ли- ца стали ярко-выраженными башкирскими: небольшой носик, высокие скулы. Девушка еще ходила в подростковом наряде, в какой-то клетчатой юбке, открывающей загорелые в ссадинах ноги, в футболке с буквами латинского алфавит, но под материей на груди уже круглились заметные припухлости.
Когда молодые люди разместились на заднем сиденье, Амина в два счета выложи- ла все, случившееся с ней за последнее время. Из ее простодушной болтовни Валентин узнал, что водителя зовут дядей Сергеем и он «личный шофер» Амининого отчима. По словам девушки, ее мать Земфира «больше ни с кем другим жить не хочет». Девушка по- ведала, что до возвращения в Уфу им предстоит поездка в Красноуфимск за телом возже- лавшего быть непременно похороненным в столице суверенного Башкортостана бизнес- мена. Разумеется, мой герой не смог удержаться от справедливого вопроса:

– А у него что, родственников нет?
Сергей посмотрел на Валентина в зеркальце.
– Были, пока о завещании не узнали. По нему все детским домам отошло. А он мой, как-никак, прежний начальник.

– Добрый?
– Какой там! Зарплату месяцами не платил!

– А почему вы тогда за ним едете?
– Ну а кто-то же должен последнюю волю человека исполнить, даже если он был полным дерьмом при жизни.
Больше за всю дорогу до Красноуфимска Сергей не проронил ни слова. Но его молчание с лихвой искупили разговоры с Аминой. Ребров никак не ожидал услышать вместо звонкого голоска почти грудные модуляции взрослой женщины. К тому же, не со- всем согласно своей конституции, Амина говорила чуть высокопарно.


– Вот мы снова и встретились. Помнишь, я тебе про любовников матери говорила?
Теперь у меня настоящий отчим появился.
Эта фраза могла показаться странной в устах любой девушки, но только не Амины.
И, тем более, любой другой на месте Сергея не позволил такое говорить падчерице. Но ни один мускул не дрогнул на железобетонном лице водителя. Только один раз напряглась на шее жилка, когда Валентин, позабыв о трепетном отношении к шторкам, полез было при- открыть ее на окне.
– А ты чем занимаешься? Работаешь? – спросила девушка.
Валентин мотнул головой.
– Учусь.
В глазах Амины отразилось почти суеверное уважение.
– Да, помню, ты тогда мне профессором показался. А мой отчим говорит, что его учили красные профессора.
Но именно эта фраза отчего-то заставила Сергея прервать свое молчание.
– Все, хватит болтать. Сейчас уже к дому покойника подъезжаем.
И действительно, только теперь Ребров увидел показавшиеся впереди синие горы, дома из красного кирпича, домики в деревенском стиле, возле которых, на скамейках, си- дели голенастые девицы и лущили семечки.
Погрузка гроба не заняла много времени. В доме дежурила одна сонная бабка- соседка, которая, как сначала показалось Валентину, тоже умерла. Правда, Реброва сму- тило, что после этого они заехали еще на какой-то толи склад, толи сарай, а, точнее гово- ря, на склад, похожий на сарай. На этот раз Сергей не разрешил выходить машины. Креп- ко сбитые парни погрузили в кузов объемные свертки, перевязанные крест-накрест лента- ми скотча.
До Уфы добрались без приключений. Амина таинственно молчала. Сергей высадил
Реброва на Восьмиэтажке. Но Валентин был не в обиде. Встреча с Аминой напомнила, что жизнь началась задолго до встречи с Ритой и не все нужно мерить одной девушкой. Мало того, придя домой, мой герой обнаружил неизвестно как оказавшуюся в кармане куртки записку с детски старательно выведенным адресом и номером телефона. Ребров долго ду- мал ехать ему в Инорс на Ферина или нет. Он, честно говоря, не знал, что делать с флир- том Амины. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, Валентин воспринимал Амину как ребенка. В конце концов, он решил, что просто посмотрит, как живет его старая зна- комая.
С такими мыслями, выбрав день, он поехал по адресу. На Реброве как всегда была редкостная дрянь: претенциозные серые индонезийские брюки с двойным поясом в ком- плекте и женская цветастая рубашка, напоминающая гавайскую, синяя кожаная куртка.
Кажется, брюки сразу подошли по размеру, не пришлось даже подгонять длину в ателье.
Но, конечно, шаровары казались слишком широкими. И тут надо заметить, что страшная худоба Валентина именно в это лето стала преобразовываться в почти нормальные про- порции. Ребров постепенно становился просто подтянутым стройным молодым челове- ком. Он бы без сомнения мог поискать узкие джинсы, так нравящиеся девушкам, мог бы не тащиться в ближайшую барахолку и брать там первое, что село на плечи. Но он был слишком горд, увлечен бесплотными идеями. Советы матери, ее старомодные 60-х годов вкусы, если и не казались ему истиной, то не оставляли места для самостоятельных суж- дений о моде. В одежде Валентин ничего не понимал, более того, он являлся фанатиче- ским приверженцем идеи, что встречают не по одежке. Он хотел покорять сердца и души.
Только какой голос мог шепнуть ему, что внутренности людей, как внутренности гроба, часто бывают обиты бархатом, устланы атласом, а снаружи – прессованные опилки? В ре- зультате мой герой в 18-ть выглядел совсем не так, как подсказывала природа. Мешкова- тые наряды, к несчастью еще с претензией на идиотскую моду, превращали в общем-то симпатичного молодого человека в стремного урода.
Дом Амины нашелся с трудом. Вокруг простирались потемневшие от кислотных
дождей обитые досками домики, садово-огородные пространства, пустыри, заросшие вы- сокой, словно лес, травой. Сам подъезд оказался темным, заставленным ящиками с карто- фелем, старыми шкафами, в общем всем тем, что нельзя было сразу унести. При появле- нии Валентина двое мужчин испуганно замерли, а потом, по всей видимости убедившись, что перед ними не хозяин, продолжили деловито выгребать картошку из деревянного лар- ца. Амина жила на девятом этаже. Лифт не работал. На восьмом, открыто, безобразно- порочно, как взбесившиеся Белоснежки, курили девочки-подростки. Ребров не сразу узнал
Амину в клубах сизого дыма.
– Привет! Ты что меня не узнаешь? – воскликнула девушка. Она была в большом не по росту плаще (день был прохладным), наброшенном прямо на шелковую ночнушку.
Валентин вздрогнул, припомнив, как года 2-3 назад в январской полутьме, в подъ- езде учительницы русского языка, к которой он по просьбе матери относил прибор для измерения давления, навстречу ему вылетела старшеклассница в шубке из искусственного меха. Почему она заткнула свои длинные волосы за воротник, он очень скоро узнал. И это не было полуявью-полусном, как с Вероникой, а самая настоящая бесстыдная демонстра- ция перед незнакомцем. Только на мгновенье девица распахнула шубку: снежно- совершенная нагота еще полудетского тела, кое-как прикрытого прядями русых волос, ударила Реброву в глаза. А потом девица, стуча деревянными шлепанцами, с криком: «Я это сделала, прикиньте, девки!» – скрылась за обитой дерматином дверью 8-ой квартиры.
Подруги Амины – одна белокурая, с глазами-лезвиями, в красном колпаке, другая волоокая брюнетка, в полосатых лосинах – посмотрели на Реброва.
– Амина не курит… – сказала то ли с сожалением, то ли со злобой блондинка в красном колпаке.
– Я тоже, – отрывисто бросил Ребров.
Тем не менее, он не удержался от искушения немного поизучать девушек. Пряди белокурой были украшены двумя яркими пластмассовыми заколками «Love» и «Kiss».
Они горели, как неоновые вывески, но совсем не смущали своей яркостью. Такие прода- вали в киосках на каждом углу парами, закрепленные к картонному листочку. Валентин вспомнил забавный случай с иностранцем по телевизору. Один американец очень удивил- ся, когда увидел надпись «Kiss» на прическах русских девушек. Иностранец допустил, что таким странным способом модницы уфимки обозначают «места для поцелуев». Хорошо, что он не увидел подобных надписей где-нибудь на футболках или брюках!
Прическу брюнетки украшал яркий «пушок» – связанная из «пушистых» ниток се- точка, которая надевалась на так называемую «гульку» и закреплялась сверху шпильками.
Судя по объему «пушка», почти в треть головы брюнетки, она была крутой девахой. Ва- лентин усмехнулся, вспомнив как было ему интересно наблюдать с балкона за десятками передвигающихся по улице ярких «пушков» и «пушочков». Сиреневые, розовые, красные и даже блестящие заколки были предметом гордости юных модниц. На самой Амине был обшитый плюшевой тканью ободок, украшенный бисером.
Оставив подружек и дальше выпускать клубы табачного дыма («ой, извините дев- ки, я пойду наверное, у меня гости!»), Амина потащила кавалера в квартиру. Жилье оказа- лось мало того, что шикарным, но под завязку набитым разными вещами. Бытовая техни- ка, мебель, кучи безделушек, включая высокие фарфоровые вазы, словно назначили ран- деву в одном месте. Однако было видно, что во всей этой роскоши царит беспорядок. Яв- но не хватало хозяйской руки. Амина, как дантовский проводник, вела гостя от одной груды вещей – к другой. И когда только она успела переодеться? Теперь девушка была в элегантных розовых брючках и цыплячьей олимпийке с персонажем диснеевского мульт- фильма – собакой Гуффи с длинными черными ушами (уши выполняли роль завязочек на воротнике).
В коридоре громоздилась прихожая с медведями и бочонками, графинчиками из зеленого стекла для водок и ликеров, наборами бокалов для шампанского и китайскими вазами всех форм. В кухне – опять обилие посуды, столовых приборов, большая часть ко-
торых стояла в нераспакованных прозрачных коробках. В комнате Амины Валентин впер- вые в своей жизни увидел настоящий персональный компьютер, такой как в фильмах.
Монитор был фантастическим, целиком из матового белого пластика, без малейшего на- мека на шпон, без дурацких кнопочек и аляповатых украшений.
– Твой? – не в силах скрыть изумления спросил Ребров.
– Это мне один знакомый мамы дал погонять на недели две. Только зачем? Я ком- пьютерные игры не люблю, там летать на самолете надо. Может включить?
Валентин почувствовал, как руки сами потянулись к усеянной квадратными, слов- но рафинад, кнопочками клаве. Но сдержался.
– Не сейчас, может, чуть попозже.
Он перевел взгляд на книжные полки над письменным столом. Отсутствие книг
(сиротливо расставленные учебники были не в счет) восполнялось кучей безделушек.
Вперемешку с разноцветной пружинкой в виде сердечка и раздувшейся от мелочи монет- ницей, на полке лежали дорогие вещи, вроде плеера для проигрывания компакт-дисков.
Для Валентина даже кассетный был роскошью. Особенно его внимание привлекли часы- калькуляторы с маленькими кнопочками.
– А как на них нажимать? – удивился Ребров.
– Спичкой!
Венцом коллекции являлась коробка с белой по розовому фону надписью «Барби».
За прозрачной обложкой стояла тонконогая девица с пышным каскадом черных волос.
Она щеголяла в коротком мини-платье в стиле 60-х. У нее было хрупкое лицо, высоко взметнувшиеся тонкие брови и неприлично большие, под тонкой материей, груди.
– Это мне тетя Наина на день рождения в прошлом году подарила, – похвасталась хозяйка комнаты. – На самом деле ее Нанэ зовут, потому что у нее отец армянин. Да и по- том, она мне, скорее, не тетя, а двоюродная сестра, только старше. Ей 28.
В памяти Валентина невольно всплыло краснощекое лицо Каринэ. Экзотические имена всегда нравились ему. В классе четвертом прямо на урок привели черноглазую
Жанну и белокурую Полину. Жанна показалась Валентину сродни черным шторам на ок- нах. А вот Полина – воздушным созданием, как будто улыбались небеса. Неудивительно, что Нанэ сразу поразила слух Реброва, особенно последний энергичный слог. В нем слы- шалось нечто цыганское. Валентин невольно вздрогнул, припомнил лицо еще одной ста- рой знакомой. Как же ее звали? Изольда?
– Но это все фигня, – призналась Амина и, сев на корточки, достала из нижнего от- деления шкафа косметический набор. – Вот, – похвасталась она, распрямляясь с очарова- тельной, совсем не детской, грацией, – почти как взрослый. Тут даже блеск для губ есть и тени. Мне особенно вишневый цвет нравится.
Валентин только сейчас понял причину «взрослого» вида своей подружки. Она бы- ла – накрашена! Вот почему даже в ночной сорочке и шубке Амина выглядела как та, опа- лившая его воображение, обнажившаяся перед ним, девица в темном подъезде.
Не обижаясь на немногословие гостя, Амина повела его в зал. Там царила настоя- щая, бьющая в глаза роскошь. Как во всех комнатах, пол, выложенный светлым паркетом, сиял. Но здесь он не был закрыт ковриками, соломенными корзинами для белья и прочей мещанской дребеденью. Перед огромным, как пришвартовавшаяся к пирсу яхта диваном, с обивкой из белого, с синими цветами, велюра лежала медвежья шкура. Телевизор... как ни странно был допотопный, советский, цветной. Даже видак, кажется, был с открываю- щейся сверху крышкой.
– Маме хотели «Самсунг» дать, но она отказалась, потому что это память о папе, – покраснев, пробормотала Амина. – Да и ей особо некогда фильмы смотреть. Это когда приходят к ней… приходили мужчины, они смотрят.
Ребров был еще неопытен в женских невольных признаниях, даже вырвавшихся из уст несовершеннолетней девицы, и поэтому пропустил замечание Амины мимо ушей. Что касается истории с Петровичем на турбазе, то она давно поросла травой забвения и те-
перь, даже напрягшись, он не мог вспомнить подробностей, за исключением того, что мать Амины была сказочно красива и они, кажется, играли в бадминтон.
Впрочем, моральная устарелость техники с лихвой восполнялась целой армадой кассет. Валентин стал было озираться в поисках подчеркнутой фломастером программы телепередач, но тут же одернул себя. К чему она была нужна, при таком обилии видео- фильмов? Кассеты яркими полосками громоздились на полках справа, вокруг подставки для музыкального центра. От обилия знакомых большей частью только по рассказам од- ногруппников и рекламе названий у Валентина закружилась голова: «Голубая лагуна»,
«Хищник», «Дикая орхидея». Среди голливудских картин, как железные коронки в ряду золотых, торчали отечественные: «На Дерибасовской хорошая погода...», «Настя».
Валентину сразу вспомнилась болтовня мажористых одногруппников о своих ки- ноувлечениях. Вообще, рассказывать о том, что увидел в фильме – было наследием ухо- дящей, скудной на информацию, эпохи. Ребров еще помнил то время, когда сказанное по телевизору слово мгновенно разносилось по миллионной Уфе. В классах учителя не могли вести урок, очкарикам не было прохода от возгласов: «Прозрачное стекло врет!» В тех ус- ловиях, когда выхода нового интересного фильма можно было ожидать годами – каждая, даже достаточно плоская или невинная шутка, сразу становилась афоризмом, который по- вторяли на всех углах до тех пор, пока он не надоест.
Однако в середине 90-х наступил неизбежный перелом. Во-первых, казавшийся неисчерпаемым, запас советских шуточек подошел к концу. Во-вторых, очень много шу- точек, завязанных на дефиците, диктате партии и челюсти Брежнева вдруг стали непонят- ными и даже нелепыми. К счастью, быстро подоспели голливудские кинокартины. Их юмор не отличался содержательностью и глубиной, зато охват и сексуальная смелость тем
– потрясала («Быть или не быть? Не быть». «Какие ваши доказательства?» «Хулиганы!»
«Сара Коннор? – Ае. – Мин терминатор».)
«Тупой и еще тупее» надо смотреть только в компании. Мы тогда конкретно уго- рали. «Маска» мне вообще не понравилась. Какой все-таки этот придурок Джим Керри, но там есть эпизод, когда он становится монстром», – начинала Юлия с важностью тонкого ценителя, впрочем, уже уставшего от впечатлений бурной юности. При этом веснушки на ее фарфором личике вспыхивали особенно ярким цветом. Артурик поправлял очки- монокли: «Самый прикольный это «Назад в будущее». Помните, как он рок-музыку вру- бил своим предкам в 60-ом? У них конкретно шары на лоб полезли. Ну он, типа, вы еще не готовы к такой музыке.
В такие моменты Ребров особенно остро чувствовал свое одиночество. Раньше, в школе, видаков почти ни у кого не было, до салонов тоже не все добирались, все-таки – дорого. Обсуждались преимущественно фильмы отечественного производства. Но в уни- верситете стало по-иному. У Юлии был богатый муж, у кого-то родители на севере заши- бали. Валентин был гадким утенком, самородком в ужасающей одежде, без претензий на моду или с такими претензиями, что они, скорее, казались оскорблением последней. Мо- ему герою оставалось слушать с жадностью и глотать слюни. Впрочем, он был чудовищно горделив и самому себе не хотел признаваться, что страстно хочет посмотреть на то, как
«у девочки из «Голубой лагуны» впервые начались месячные, и она очень перепугалась».
Вместо этого он прикрывался почерпнутыми из арсенала матери глупыми отговорками: зачем видео смотреть, и так по телевизору сейчас по «Толпару» и «Шарку» показывают.
Показывать-то показывали, но, конечно, много дребедени из дешевых ужастиков, много американского бреда про Гражданскую войну Севера и Юга, много бестолковых про- грамм, словом, много того, что выпадало из актуального молодежного контекста и не го- дилось даже для того, чтобы понять птичий язык сверстников.
И вот теперь горечь сожаления поймала Валентина в свои сети, подступила к язы- ку. Наверное, дело было в том, что после случая на Павловке он стал более смелым не только на словах и на деле.
– А тебе какие фильмы нравятся? – спросил он юную сильфиду.


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом