Главная страница
qrcode

Лекция 5 Слышание истины до говорения


Скачать 19.01 Kb.
НазваниеЛекция 5 Слышание истины до говорения
АнкорLektsia 5 Slyshanie istiny.docx
Дата16.10.2017
Размер19.01 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаLektsia_5_Slyshanie_istiny.docx
ТипЛекция
#26163
Каталог

Курс «Теория познания, философия самоопределения»

Лекция №5

«Слышание истины»

ДО говорения.

Перед тем, как мы перейдем к введению в данную тему, считаю нужным осветить один вопрос. По-хорошему, это надо было сделать давно, но так уж вышло. Его задал мне один мой коллега. Звучит вопрос так: «Вы разбираетесь с самоопределением, так? А как Вы это делаете? Этически или эпистемологически?» Переведу вопрос. Говорение о себе в рамках данного курса это говорение из регистра долженствования, то есть вы должны то-то и то-то, а иначе случиться лютое или это говорение из регистра возможностей, то есть, что Вы вообще можете сказать о себе и мире, а что за гранью Вашей потенции? Речь, в рамках данного курса, идет о человеческих возможностях. Я не собираюсь, да и не имею права навязывать вам ту или иную этику. Кстати, это является одной из двух причин этого курса: невозможность этического. Смерть этики, если угодно (я понимаю, насколько дерзкую вещь я сейчас сказал, но в рамках данного текста возможности развить мысль и обосновать ее у меня нет). Если Вам угодно, могу посвятить этому отдельный текст.

Итак.

Истина открывается. Она открывается отдельному человеку, если она алетейа. Рациональным путем к ней приходят тоже поодиночке. Практически тоже. Мы не имеем примеров массовых откровений или массовых открытий. Это всегда диалог. Диалог человека, стремящегося к истине и истины, открывающейся ему, стремящейся к человеку. Даже проявления истины, великие и могущественные не всегда могут быть услышаны человеком, который не смотрит в ее сторону. Вот Вам пример. Пример библейский и Вам хорошо знаковый. Моисей, уводя свой народ из Египта, вышел к берегам Красного моря и приказал воде расступиться. И было, как он сказал. Бог, являющийся для христиан и иудеев истиной, проявил себя открыто. А что народ? Через малое время, забыв об этом, они оставили поклонение ему, причем именно тогда, когда Моисей взошел на Синай за заповедями. К чему этот пример? К тому, что даже явное проявление истины может остаться незамеченным, если люди не смотрят в ее сторону. Можно и привести и менее сакральный пример: сколько людей в мире видели падающее яблоко? Но только Ньютон получил из этого рациональную истину.

Представим себе человека, который в стремлении к истине обрел искомое. Встает вопрос о том, что же дальше. Если она несокрыта и стремиться к открытию себя, логично, что она будет стремиться это делать и через него. И вот тут встает вопрос о дальнейших взаимоотношениях. Что может сделать человек с тем, что ему открылось. Отметим сразу, что он не сможет пройти мимо и сделать вид, что ничего не произошло. Так как речь идет не о случайной встрече, а о поиске и нахождении, об изменении себя и видении. Притом, следует учитывать тот факт, что на поиски истины отправляется один человек, а находит другой. Процесс пути изменяет человека.

Так что, для начала, стоит задать вопрос о том, как именно он до нее дошел. Субъект платит некую цену за то, что ему открылось, за то что узнал. И эта цена – изменения, которые необходимым образом происходят в нем самом. Точнее, которые он сам в себе производит усилием воли. Что это за изменения? Первое, очищение, отсечение ложного, не истинного. Очищение суждений, ценностей, образа жизни. Удаление того, что не сообразуется с истиной. Это достаточно сложный момент. Поясняю сложность. Что есть истина человек еще не знает, но что с ней диссонирует, уже знает. То есть понимание лжи появляется раньше. Есть представление о ложном и истинном. То есть представления появляются раньше знания. А теперь вторая сложность – сложность практическая (являющаяся следствием апофатии Дионисия Ареопагита). Мы привыкли полагать, что вот появиться некое правдивое или истинное представление о чем-то, и оно изгонит ложь. Но получается наоборот. Сначала отсекается неистинное, а потом освободившееся пространство занимается истинным. То есть истине нужно место, некая точка пустоты, точка свободы от лжи.. А теперь представьте этот процесс: отсекать что-либо не имея, чем это заменить. Вот в этом суть очищения. Про это есть одна замечательная дзенская притча. Некто пришел к мастеру и спросил его об истине. Мастер поставил перед ним чашку и начал наливать в нее чай. Чашка быстро наполнилась и чай стал лить через края. Человек удивился и спросил о сути действий мастера. На что получил следующий ответ: «Как я могу дать тебе что-либо, если ты уже полон? Опустоши чашу своего разума и дам тебе, что ты просишь». Для европейской традиции пример, конечно, слишком радикальный и не совсем подходящий, но нам остается только смириться с этим, так как всякое сравнение хромает. Второе. Отрешение. Достаточно неоднозначный греческий термин, смысл которого в избегании людей и в отказе мыслить в категориях пользы. Избегание людей мыслиться не как запирание себя в четырех стенах по причине жесткой социофобии, а в поиске внутренней тишины, в погружении в себя. То есть слушание не людей, но истины. Почему не людей? Нет же утверждения о том, что люди плохи. Но они говорят от себя. То есть, они уверены в себе и, поэтому, закрыты. А наш герой предельно в себе не уверен. По этой причине ищет истину. По этой причине открыт и готов к изменениям, готов их производить в себе. Или же иначе. Для того, чтобы признать существование некоей истины о себе, он, пусть не на долго, растождествляет себя с остальными людьми, с остальным миром. Признавая то, что у мира есть своя истина, а у него может быть своя и они не обязательно тождественны. И третий шаг – это собирание, концентрация. Попытка сложить картину себя из неложных фрагментов.

Но тут есть еще один важный момент. Его можно признать точкой начала, а можно признать неким фоном, на котором разворачивается практика субъекта. Ощущение необходимости истины. Путь к истине это аскетизм, это анахорезис, это изменение себя. Высказывание ее, зачастую, агония. Обратите внимание на сами слова. Они вопиют о том, что это все крайне не просто. И раз человек соглашается на все это, значит не из праздного любопытства или безделья. То есть, пусть к истине это именно необходимость. Но чем она вызвана? Или ощущением беспочвенности, когда нет точки опоры, нет того камня, на котором можно строить. Нет ощущения единства, мистического единства (unio mystica) и взаимопонимания с миром. А если точки опоры нет в мире, ее следует искать или за его пределами или в себе. А если не ощущением беспочвенности, то катастрофой себя. Возможностью не сбыться. Когда мира вокруг слишком много, настолько много, что уже не вокруг, но в тебе. Когда возникает необходимость самому умощниться настолько, чтобы элементарно не раствориться в окружающем. Но, в любом случае, первый шаг к истине, это не шаг к ней, это шаг от окружающего ужаса и пустоты.

Но как это сделать самому? В одиночку это практически невозможно. Иметь самое себя и как субъект и как объект. Как сказал Платон: «Никто не здоров настолько, чтобы самому заниматься собой». И получается так, что нужен некто. Учитель. Но что такое учитель в античности? Это или мастер толкования текста, преимущественного сакрального, или мастер делания. Попытаемся с этим разобраться. Философский или религиозный текст – это текст имеющий отношение к истине. К истине о мире, истине о человеке как таковом и, соответственно, к нашему человеку. То есть, что он делает натурально. Он дает трактовку, точнее способ трактования текста, ключ, с помощью которого человек сможет приблизиться к истине. Он не совсем учитель в нашем понимании этого слова. Он не знает истину о вопрошающем, который к нему пришел. Но он знает, как вопрошающему к ней подступиться. Притом, он сам не всегда сам слишком далеко идет правильным путем. Таких учителей, в лице фарисеев четко охарактеризовал Христос: «что они скажут вам, исполняйте и храните, но делам их не подражайте, ибо они говорят, но не делают». Второй тип учительства заключается в вовлечении человека в ту практику, которой ты сам занимаешься. Учитель сам идет к истине о себе, под руководством более опытного и оценивает твои шаги с высоты пройденного им самим.

Но у учителя есть еще одна очень важная функция, помимо говорения. Это функция слушающего и наблюдающего. Того, кто не только расскажет как надо, но и сможет верно оценить шаги, предпринимаемые человеком. И вот этой функции учительства законоучитель лишен. Он только говорящий. А учитель практикующий не только говорящий, но и слушающий. А говорит он, и в этом его отличие от законоучителя, своим примером. Он не столько говорит, сколько показывает.

Чем еще примечательна фигура учителя? Тем, что это тот, кто так заботиться об ученике, как он сам должен заботиться о себе, но пока не умеет. То есть. Он берет на себя часть функций самого ученика. А что ученик? Он должен сделать одну важную вещь на пороге учения: отказаться от своей воли в пользу учителя. На определенное время, до определенного предела. Такая презумпция того, что учитель прав. До наших дней эта практика отказа от своей воли на пути к истине дожила в монастырях, а так же во взаимоотношениях суфиев с их наставниками. Но, опять же, стоит сказать, что монастырские практики отказа от своей воли – это достаточно жесткая форма реализации данного принципа. Могло быть мягче. Например, ученик был обязан посещать учителя несколько раз в неделю, делать предписанное им. Напоминает школьную дисциплину. Но с одним серьезным отличием: здесь ученик подписывается под правилами добровольно и осознанно, понимает, зачем это стоит делать и для чего.

Здесь мы описали, предельно тезисно, некую ситуацию слышания истины. Мы специально не искали многих примеров, дабы не утонуть в них и не потерять смысл говоримого. А это было очень просто. По этой причине мы решили пожертвовать красотой текста ради содержания. В следующий раз мы либо рассмотрим этот же момент, но более подробно (останавливаясь на том, что для Вас было самым сложным), либо перейдем к акту говорения истины.
перейти в каталог файлов


связь с админом