Главная страница

Образ жизни и культурная деятельность римской интеллигенции. Образ жизни и культурная деятельность римской интеллигенции I в до н э. Введение


Скачать 71.1 Kb.
НазваниеОбраз жизни и культурная деятельность римской интеллигенции I в до н э. Введение
Дата13.04.2019
Размер71.1 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаОбраз жизни и культурная деятельность римской интеллигенции.docx
ТипДокументы
#62334
страница1 из 2
Каталог
  1   2

Образ жизни и культурная деятельность римской интеллигенции

I в. до н.э.
Введение
Проблемы формирования и становления древнеримский интеллигенции

Особенности политической жизни Рима I в. до н.э.
Гражданские войны в Риме, длившиеся целое столетие, знаменовали собой кризис и гибель рабовладельческий Римской республики. Хотя события и процессы этого бурного периода римской империи чрезвычайно многообразны (Сицилийские восстания рабов и движение Гракхов, диктатура Суллы и великое восстание рабов под руководством Спартака, образование империи Цезаря и гражданская война 40-30-х годов), тем не менее общая тенденция и классовый смысл напряженной борьбы, развернувшейся в римском обществе, совершенно ясны. Развитие рабовладельческого способа производства, его утверждение и распространение в пределах огромной средиземноморской державы Рима, также обострение со всех свойственных данному способу производства противоречий (и прежде чем всего угроза новых восстаний рабов и народных движений) привели в конечном счете к небывалой еще консолидации класса рабовладельцев Средиземноморья. Римская республика, бывшая органом господства рабовладельческой верхушки полиса, уже никоим образом не могла соответствовать классовым интересам более широкого блока рабовладельцев по всей Римской державы и оказалась исторически обреченной. Ей на смену пришла империя, как орган господства рабовладельцев Италии, а затем и провинций.

Сразу же по окончании гражданских войн перед правительством встал ряд важных задач. Главной из них было укрепление устоев рабовладельческого общества, расшатанных во время этих войн, и упорядочение управления провинциями. Отсюда вытекла необходимость организации государственной власти, достаточно сильной, чтобы управлять мировой державой, и достаточно гибкой, чтобы удовлетворить самые различные категории населения, составлявшего социальные верхи Рима, Италии и провинций. Весьма важен был и вопрос об армии, которая являлась материальной опорой империи, и в связи с эти вопрос о внешней политике.

Своеобразный государственный строй, установившийся в первые века существования Римской империи, в историографии носит обычно название принципата. Главную роль в социально=экономической жизни Рима и Италии все еще играло сословие сенаторов. Правда многие его члены погибли во время войн и проскрипций, многие потеряли состояние, немало вышло в сенат «новых людей», сторонников триумвиров из разбогатевших италиков, выслужившихся военных и т.д., но все-таки сенаторы оставались высшим сословием. Принадлежать к нему определялась знатным происхождением и имущественным цензом в миллион сестерциев. Из сенаторов назначался высший командный состав легионов – легаты и старшие трибуны, наместники большинства провинций и префекты Рима – новая должность, введенная Октавианом «для обуздания рабов и мятежников». Их сыновья теперь входили в сословие всадников, пока прохождение магистратур не открывало им доступа в сенат. Хотя крупное землевладение было сильно подорвано проскрипциями и конфискациями, среди старых и новых сенаторов было все же немало владельцев крупнейших латифундии, главным образом на Юге Италии. Крупное сенаторское землевладение продолжало основываться на эксплуатации рабов. Гордые богатством, влиянием и своими предками. Сенаторы все еще считали себя властителями мира. Они были готовы признать необходимость единоличной власти Октавиана и даже частично поступится своими политическими, не социальными преимуществами. Опыт Цезаря показал, что с сенатом надо считаться. И Окативан, получивший через несколько лет после победы над Антонием имя Августа, учел это при формировании своего положения в государстве.

В основе экономико-социальных представлений самих римлян лежала идея самодостаточности индивидуального хозяйства как материальной гарантии свободы и соответственно представление о возделывании своей земли как о труде, достойном свободного человека (члена гражданской общины, с которой было связано обладание этой своей землей). Этот труд осуществлялся в рамках индивидуальной ячейки гражданской общ и н ы -ф ам илии. Это слово часто переводится как «семья», но фамилия включала в себя и рабов, и рабочий скот, и самое землю. Главой фамилии — домовладыкой — был отец, а младшие ее члены — сыновья, внуки и т. д.— пожизненно находились в его власти и в полном распоряжении к ак работники. Сын лишь после смерти отца становился самостоятельным собственником, тогда-то оказывалось, что и раньше он всю жизнь работал «на себя». Раб, приобретенный «отцом фамилии», включался в нее, становясь самым бесправным ее членом, поскольку он был вне гражданской общины. Поэтому именно разделение людей на свободных и рабов считалось у римлян основным. Автор I в. до н. э. Варрон писал: «Все земельные участки возделываются людьми: либо рабами, либо свободными, либо теми и другими».
Положение второго привилегированного сословия римского рабовладельческого общества – всадников - тоже заметно изменилось. Как и сенаторское сословие, оно сохранило много черт, оставшихся от республиканского времени, но уже наметились пути, по которым должно было пойти его развитие в период империи. Как и прежде, из всадников выходили дельцы, наживавшиеся на откупах провинциальных косвенных налогов, но теперь их аппетиты были несколько ограничены контролем государства. Зато перед всадниками открылись широкие возможности обогащения на военной и государственной службе. Из их выходил трибуны и центурионы легионов, командиры вспомогательных частей, секретари и чиновники в провинциальном управлении. Эта была одна из самых высоких всаднических должностей. Другой, еще более высокой должностью, венчавшей карьеру всадника, была должность перфекта преторианской гвардии. Эту гвардию в количестве девяти когорт, по 1000 человек каждая, Октавиан Август организовал для своей личности охраны и разместил в Риме и Италии. Преторианцы занимали привилегированное положение: при Августе они получали по 750 денариев в год и служили 16 лет, тогда как легионарий получал всего 225 денариев и служил 20 лет. Перфект гвардии был одним из первых лиц в государстве, и впоследствии, при приемниках Августа, префекты преторианцев нередко решали судьбу престола Римской империи.

Всадники должны были иметь ценз в 400 тыс. сестерциев. Из числа всадников пополнялся сенат; в ряды всаднического сословия вступали наиболее богатые и знатные члены муниципальной аристократии Италии и наиболее выдвинувшиеся по службе военной. Чтобы компенсировать всадникам потерю части доходов от непосредственной эксплуатации провинций, Август создал для них ряд новых должностей – надзирателей за дорогами, общественными зданиями, водопроводами и т.п., - занимая которые они могли получать жалованье от государства. Император устраивал торжественные всадникам; обычно кто-нибудь из его близких родственников считался главой всадничества.

Наиболее резко изменилось положение римского городского плебса. Некоторая его часть, состоявшая, главным образом, из вольноотпущенников, владела мастерскими и лавочками разных размеров, кое-кто обрабатывал маленькие садики и огороды, продавая здесь же цветы в Риме, плоды и овощи. Значительную и все возраставшую часть городского плебса составлял полностью разоренный, лишенный постоянной производительной деятельности люмпен-пролетариат, живший за счет случайных заработков и подачек государства. При Августе 200 тыс. человек получали даровой хлеб и пользовались производившимися время от времени денежными раздачами. Свое былое значение в политике римский плебс утратил, и хотя комиции еще существовали, но никакие значения они уже не имели.

Только дважды, в 19 г. до н. э., когда Август был в отъезде, плебс попробовал выставить своего кандидата на должность консула. Это был некто Игнатий Руф, который, будучи эдилом, привлек симпатии плебса, организовав на свой счет отряды рабов для тушения частых в Риме пожаров. Сенат не одобрил его кандидатуры, и в городе вспыхнули волнения, узнав о которых Август поспешно возвратился в Рим. Волнения были быстро прекращены, а Игнатий Руф кончил жизнь в тюрьме. Август распорядился, чтобы пожарные команды, так называемые «когорты стражи», были организованы на государственный счет. Позднее они получи и полицейский функции.

Попытки возмущения среди плебса иногда возникали в связи с задержкой поступления продовольствия. Поэтому для надзора за порядком были образованы еще и особые городские когорты, несшие полицейскую службу. Солдаты этих когорт занимали среднее место между простыми легионариями и преторианцами, получали по 375 денариев в год. Служба в них считалась выгодной, и император мог всецело на них положиться.1

Не ограничиваясь мерами подавления, Август стремился отвлечь плебс от политической жизни и привлечь его себе. Для этого использовался, в частности, традиционный культ ларов – душ предков, становившихся хранителями фамилии дома, имения своих потомков, и культ гения, который, по верованиям римлян, сопровождал каждого человека на протяжении всей его жизни. Люди, зависевшие от какого-либо лица, - его рабы, клиенты и т.п. обычно почитали его ларов и гения.

Такой же культ стал теперь официально воздаваться ларам и гению Августа. Для отправления нового культа в Риме и Италии основывались многочисленные коллеги, частные и государственные. Той же цели, т.е. отвлечению плебса от политика, служили частые и роскошные зрелища, на которых неизменно появлялся сам император. На зрелища он не жалел средств, выписывая отовсюду редких зверей и гладиаторов, покровительствуя популярным актерам. Большие средства он и члены его семьи тратили на роскошные постройки в Риме: водопроводы, храмы, форумы, портики и т.п. Август говорил, что, получив Рим кирпичным, оставляет его мраморным. Постройки давали занятие части плебеев, обогащали подрядчиков, при посредстве которых они велись, и способствовали росту популярности Августа и престижа державного города.2

Об этом престиже, как и об уважении к званию римского гражданина, Август особенно заботился. Он сравнительно скупо раздавал теперь римское гражданство, внушал римлянам, что они – прирожденные властители мира. Политика римского великодержавия имела целью сделать более резкими грани, разделявшие римлян и не римлян, чтобы тем легче было держать в повиновении как римский плебс, так и покоренные народы.3

На первом месте во всей политике принципата стояла задача обеспечить покорность рабов; этого ждали от Августа различные категории рабовладельцев, поддерживавших его на пути к власти. На протяжении всего существования римского рабовладельческого общества его основной ячейкой была фамилия, включавшая всех свободных и рабов, находившихся под властью ее главы. В первый период истории Рима это были преимущественно свободные члены семьи (жена, дети, внуки) и клиенты. По мере развития рабства фамилия все более расширялась за счет рабов. В юридических памятниках конца республики и времен империи именно они и подразумевались обычно под словом «фамилия». Жизнь раба была ограничена узкой, замкнутой сферой фамилии. Господин распоряжался его судьбой и самой жизнью, раб учувствовал только в фамильных празднествах и в фамильном культе, отправляемом господином или по его поручению управлявшим имением и фамилией рабом-виликом. Предполагалось, что членов фамилии кроме реальной власти главы семейства связывало освещенное религией и обычаем чувство pietas – термин, обычно переводимый словом «благочестие»; однако это более широкое понятие, так как оно включало не только и даже не столько отношение человека к божеству, сколько взаимный долг родителей и детей, патрона и клиента, господина и раба, а впоследствии, при империи, правителя и подданного.4

Гражданские войны расшатали Римскую фамилию. Сражающиеся стороны привлекали рабов; рабы и отпущенники, доносившие на господ и патронов во время проскрипций, получали награды. Рабы вступали в коллегии свободных, принимали участие в культах восточных богов, слушали и повторяли для хозяев опасные прорицания – словом, к ужасу рабовладельцев, вышли из тесной сферы фамилии на более широкую социальную арену. Пошатнулась власть отца и господина, повсюду раздавались голоса, оплакивающие исчезновение древней pietas. По Италии бродили вооруженные отряды рабов и свободных, нередки были случаи, когда рабы убивали господ. Рабы из вновь завоёванных провинций, еще не смирившиеся с рабством, готовы были восстать. Так, обращённые в рабство астуры и кантабры перебили господ, и бежали на родину в Испанию. Между тем крепкая власть особенно нужна была рабовладельцам Рима и Италии, чтобы привести в порядок вновь полученные или сохранившиеся владения и начать извлекать из них доход.5

Чтобы удовлетворить эти требования Август избрал два пути. С одной стороны, им были приняты драконовские меры обуздания рабов. Их вооружённые отряды были ликвидированы. Был возобновлен старый закон, по которому в случае насильственной смерти господина все его рабы, находившемся с ним под одним кровом или на расстоянии окрика, но не пришедшие на помощь, предавались пытке и казни. Только при таких мерах, говорилось в законе, может избавиться господин от вечного страха, живя среди враждебных ему рабов. Двумя другими законами был ограничен отпуск рабов на волю по завещанию, а также рабов моложе 30 лет. Никто не мог отпустить более 100 рабов. Таким образом, ограничивался приток бывших рабов в среду плебса и уменьшалось их возможность союза. Рабы, заклейменные господином и, следовательно, особенно ненадежные, даже получив свободу, не становились римскими гражданами.6

Август откровенно и нарочито показывал, как низко он ставит вольноотпущенников; даже самых богатых из них он не допускал к своему столу, за исключением Менодора, отпущенника Секста Помпея, предавшего в свое время Откавиану флот своего патрона. Вольноотпущенникам была запрещена военная служба, кроме службы в пожарной охране и во флоте, персонал которого всегда занимал самое низкое положение в римской армии. Не менее демонстративно подчеркивал принцепс безраздельность власти господина и патрона. Передают, что он награждал рабов и вольноотпущенников, укрывших и спасших своих господ, осужденных во время проскрипций. Получил известность следующий рассказ: «Август обедал у своего друга, богача Ведия Поллиона, который имел обыкновение бросать своих провинившихся рабов на съедение муренам – хищным рыбам, которых он держал в специальных садках. Один из рабов, прислуживавших за столом, разбил драгоценный бокал и, и ожидая казни, бросился на колени перед высоким гостем, умоляя о заступничестве. Августа мало смущала судьба раба, но положение главы государства обязывало его к какому-то акту, который вместе с тем не выглядел бы как вмешательство в отношения господина и раба. Он потребовал, чтобы ему подали все остальные бокалы, и разбил их один за другим, избавив таким образом провинившегося раба от наказания». 7

Для более полного представления о римском обществе I в. до н.э. необходимо остановиться на вопросе о государственном устройстве поздней республики. Неписанная римская конституция предусматривала, как и в любом античном полисе, наличие трех основных элементов этого устройства: народного собрания, совета старейшин (сенат) и выборных должностных лиц (магистраты).

Носителем верховной власти в государстве считался римский народ (populus Romanus), т.е. совокупность полноправных римских граждан. Народ осуществлял свои права в собрании — комициях. В Риме, как это уже было выяснено выше, существовало три вида народных собраний. Древнейший вид — куриатные комиции (собрания патрициев) потеряли свое политическое значение еще в ранний период республики. Но они продолжали существовать, и за ними оставались такие функции, как формальное вручение высшей власти, т.е. империя, избранным магистратам и решение некоторых вопросов семейного права. Центуриатные комиции (собрания патрициев и плебеев по имущественным разрядам и по центуриям) собирались для решения вопросов о мире или о войне и для избрания высших магистратов. Третьим и наиболее демократичным видом собраний были трибутные комиции (созывавшиеся по территориальному признаку). На них происходили выборы некоторых должностных лиц, но в основном они осуществляли законодательную деятельность. Правом созывать комиции, руководить ими и вносить подлежащие решению вопросы обладали только высшие магистраты.

Огромную роль в Римской республике играл орган правящей аристократии (нобилитета) — сенат. Он фактически был высшим государственным учреждением и состоял из 300 сенаторов; в последние годы республики состав его был значительно расширен (при Сулле — 600, при Цезаре — 900 сенаторов). Сенаторы назначались цензорами из среды бывших магистратов в порядке должностной иерархии (консулы, затем преторы и т. д.). Компетенция сената была весьма обширной: утверждение избранных магистратов, заведование государственным имуществом и финансами, вопросы мира и войны, декретирование чрезвычайных полномочий, руководство внешней политикой, наблюдение за делами религиозного культа и т. п.

1.2.Сущность понятия интеллигенция и особенности формирования интеллигенции Поздней Республики

Как известно, интеллигенция, как особая, передавая часть общества, является источником формирования и культуры, своего рода хранителем нравственности и гуманности народа. Интеллигенция, будучи наиболее высокоразвитой частью общества показывает степень подготовленности к генерированию новых идей, способствующих поступательному развитию общества. И в этом смысле роль римской интеллигенции была решающей в развитии античной цивилизации.

В настоящее время в научной литературе пишется, что понятие «интеллигенция» (от лат. intelligens — ум, разум, понимание, способность мыслить) было введено в оборот Цицероном, который понимал под интеллигенцией представителей образованной демократии; Гегель считал, что дух есть ближайшим образом интеллигенция. В русской литературе термин «интеллигенция» с самого появления в 1860-х годах нес в себе некоторую смысловую неопределенность. Сложилось, по меньшей мере, три толкования понятия «интеллигенция». В широком смысле под интеллигенцией понимаются, с одной стороны, лица любых социальных слоев и профессий, живущие интеллектуальными интересами и составляющие культурную среду общества, а с другой стороны — социальный слой, к который объединяет людей, профессионально занимающихся интеллектуальным трудом и художественным творчеством и получающим доход от этой деятельности. Наряду с широким пониманием термина «интеллигенция», получило признание и узкое его толкование, позволяющее говорить об интеллигенции как о специфически русском явлении, не имеющем аналогов в других европейских странах. В этом смысле интеллигенция именуется лишь как часть образованного слоя общества, берущая на себя роль выразителя интересов народа, претендующая на роль его духовного пастыря и представителя перед властью.8

Прежде всего надо отметить своеобразие отношения римлян к интеллигентным занятиям - большая их, в сравнении с греками, консервативность, большая устойчивость сословных предрассудков, характерных для древнего землевладельческого и земледельческого общества.

С другой стороны, велико было значение греческого культурного влияния уже в раннее, а затем в особенности в эллинистическое время. Замечательно, что формирование интеллигентного слоя свершалось в римском обществе первоначально из греков, временно или постоянно живших в Риме, нередко рабского происхождения. Примерами могут служить:
пергамский грамматик Кратет, в бытности свою послом в Риме положивший начало тамошним историко-филологическим занятиям;
кружок Сципиона Эмилиана, куда входили греки, философ (стоик) Панэций и историк Полибий, а также выходец из сильно к тому времени эллинизированного Карфагена комедиограф Теренций;
греческие риторы и библиотекари во времена и из окружения Цицерона.
Чуть позже идет формирование собственно римского круга интеллигенции. Ярчайшие примеры - Марк Теренций Варрон, Марк Туллий Цицерон, Корнелий Непот, Гай Валерий Катулл, Лукреций Кар.9

В этом плане особенно велико было значение Цицерона: его занятия, его судьба, споры вокруг его личности в древности и в новое время бросают яркий свет на общественное положение и роль людей интеллигентных занятий в античном мире. Трагический удел Цицерона - горьчайший урок для интеллигенции последующих времен.

Поучительно знакомство с состоянием интеллигентных занятий и положением их носителей в эпоху Империи. Видно сходство ситуации с эллинистическим обществом: то же временами широкое покровительство со стороны властителей (пример - опекаемый Августом и Меценатом кружок литераторов, куда входили, в частности, Вергилий и Гораций), то же нередко суровое "вразумление" (повторяющиеся изгнания из Рима не только так называемых математиков, т.е. предсказателей, но и философов, а также мелкая, но характерная деталь - завершение ученого спора Адриана с ритором Фаворином, когда последний признал правоту суждения о стиле "того, кто командует тридцатью легионами"). Но, быть может, более всего показательна трагическая судьба великого писателя и философа Сенеки, сначала бывшего наставником и идейным руководителем Нерона, а затем этим последним принужденного к смерти.10

Существуют достаточные основания, позволяющие говорить формировании в Риме – несомненно, в связи с распространением эллинистической культуры и образованности – определенной социальной прослойки, которую можно назвать своеобразной античной интеллигенцией. В эту категорию входили люди, занимавшиеся культурной или научной и педагогической деятельностью, для которых данная деятельность была основной, постоянной профессией. Это актеры, педагоги, риматоры, грамматики, литераторы и врачи.

Римская интеллигенция отличалась двумя характерными чертами. Во-первых, она состояла, как правило, вовсе не из римлян. Перечисленные выше профессии были почти полностью монополизированы греками. Если в Греции актеры были всегда свободными и уважаемыми людьми, то в Риме считалось бесчестием и служило цензорам достаточным основанием для порицания. Когда свободнорождённый выступал на сцене. Даже такая область, как медицина, была предоставлена иностранцам, а Катон Старший вообще зачислял врачей в одну группу с отравителями. В этой связи становится понятнее и вторая характерная черта, отличавшую римскую интеллигенцию. То была в значительной мере интеллигенция рабская. Среди представителей перечисленных выше профессий нередко попадались рабы и отпущенники. Образованные рабы были необходимой принадлежностью каждой знатной римской фамилии.

В эпоху поздней республики, т.е. во II — I вв. до н. э., положение различных категорий рабов уже далеко не одинаково. Это обстоятельство нашло свое отражение в историографии. Теперь ясно, что рабы, занятые в сельскохозяйственном производстве, рабы, занятые в ремесле, рабы редких или «интеллигентных» профессий, рабы — «служащие» государственного аппарата, наконец, рабы — домашняя прислуга — все это совершенно различные социальные группы, различные «уровни» общественного положения.

Отмеченная дифференциация в наименьшей степени затрагивает сельских рабов (familia rustica). Они в основном остаются тем классом, место которого в процессе производства и отношение к средствам производства вполне совпадают с его юридическим положением в обществе. Но зато совершенно иначе обстоит дело с familia urbana. Рабы, входящие в эту категорию, пользуются различными привилегиями. Одна из таких привилегий — вывод на пекулий. Под пекулием подразумевается тот или иной вид имущества, которое выделяется рабу для самостоятельного ведения хозяйства (хотя это имущество юридически продолжает считаться собственностью владельца раба).

В виде пекулия раб мог получить мастерскую, лавку, земельный участок, орудия труда и даже так называемых рабов–викариев. Именно таким путем возникает теперь новый слой населения — дельцы, предприниматели, торговцы, вышедшие из рабов и по мере своего обогащения часто выкупающиеся на волю. К ним примыкает рабская «интеллигенция» (педагоги, актеры, поэты) и рабы, обладающие редкими и высокоценными профессиями (например, искусные повара, ювелиры и т. п.). Само собой разумеется, что рабы, входящие в эти категории, хоть и остаются по своей сословной принадлежности рабами (или отпущенниками, либертинами), но по своему месту в процессе общественного производства относятся уже — в особенности рабы, располагающие значительным пекулием, — к классу эксплуататоров. С другой стороны, известны и такие случаи, когда рабы, становясь вольноотпущенниками, меняют лишь свою сословную, но вовсе не классовую принадлежность.

Все это свидетельствует о том, что в эпоху поздней республики в Риме уже не существует, как это обычно утверждалось многими историками, единого, монолитного и недифференцированного класса рабов. Подобное обстоятельство необходимо учесть, в частности, для более правильного понимания основных тенденций и характера классовой борьбы той эпохи.

Существование в нем различных общественных классов — факт бесспорный. Но не менее бесспорно и следующее заключение: наряду с классами и в тесном переплетении с ними существовали сословия, статусы, иерархически подчиненные группировки, и это всегда следует иметь в виду, ибо именно в этом и состоит основная специфика всей социальной структуры античного общества. Было бы абсолютно неправильным, если бы это сословно–правовое членение общества закрывало для нас проблему классов и классовой дифференциации, но не менее неверным было бы недооценивать или попросту игнорировать все эти специфические моменты.


      1   2

    перейти в каталог файлов
связь с админом