Главная страница

Томас Манн Волшебная гора. Пауль Томас Манн родился 6 июня 1875 г


Скачать 34.36 Kb.
НазваниеПауль Томас Манн родился 6 июня 1875 г
АнкорТомас Манн Волшебная гора.docx
Дата09.09.2018
Размер34.36 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаТомас Манн Волшебная гора.docx
ТипДокументы
#45363
Каталогid288050119

С этим файлом связано 9 файл(ов). Среди них: Tayny_Ada_i_ego_obitateli.pdf, Томас Манн Волшебная гора.docx, Vinogradov_S_N__Kuzmin_A_F__Logika_Uchebnik_dlya_sredney_shkoly_, Preparaty_dlya_povyshenia_rabotosposobnosti.pdf, Effektivnye_dobavki_dlya_immuniteta.pdf, Volkov_N_I__Nesen_E_N_-_Biokhimia_myshechnoy_deyatelnosti.pdf.
Показать все связанные файлы

Пауль Томас Манн родился 6 июня 1875 г. в Любеке, Германия. После смерти отца в 1891 году и продажи семейной фирмы семья переехала в Мюнхен, где Томас прожил до 1933 года. Окончив школу, Томас устраивается в страховую компанию и занимается журналистикой. На протяжении 1898-1899 гг. Т. Манн редактирует сатирический журнал «Симплициссимус». К этому времени относится первая публикация — сборник рассказов «Маленький господин Фридеман». Первый роман – «Будденброки» (1901) сделал Манна знаменитым писателем. В 1905 г. Манн женится на Кате Прингсхайм, знатной еврейке, дочери профессора математики, которая стала матерью его шестерых детей.
В 1924 г. увидел свет роман «Волшебная гора», принесший Т. Манну мировую славу.

В 1929 г. он благодаря «Будденброкам» становится лауреатом Нобелевской премии по литературе.

В 1933 году писатель вместе с семьей эмигрирует из нацистской Германии и поселяется в Цюрихе. В том же году выходит первый том его романа-тетралогии «Иосиф и его братья». Власти Германии предпринимали попытки вернуть именитого писателя в страну, а в ответ на его категорический отказ лишили немецкого гражданства, отняли почетную докторскую степень Боннского университета. Став сначала подданным Чехословакии, в 1938 году Манн уезжает в США, где зарабатывает на жизнь преподаванием в Принстонском университете.

В 1939 году выходит роман «Лотта в Веймаре».

В 1942 году он переезжает в город Пасифик-Палисейдз и ведёт антифашистские передачи для немецких радиослушателей. А в 1947 году появляется на свет его роман «Доктор Фаустус». В 1949 г. от лица обеих Германий ему была вручена премия Гете (кроме того, Манна наградили почетными степенями Кембриджский и Оксфордский университеты). После Второй мировой войны писателя начинают обвинять в пособничестве СССР. В июне 1952 года семья Томаса Манна возвращается в Швейцарию. Томас Манн умер 12 августа 1955 года в больнице кантона Цюрих от расслоения брюшной аорты в результате атеросклероза.


ТОМАС МАНН «Волшебная гора»
Жанр.
Одним из открытий прошлого столетия был философско-интеллектуальный роман. В нем автор отказывается от приоритетной роли фабулы и погружает читателя в духовный мир героев. Одной из важнейших черт такого романа является введенный в него широкий культурологический материал. Художественное произведение становится, таким образом, синтетической формой, находится на грани искусства и науки.

Роман Томаса Манна «Волшебная гора» является философско-интеллектуальным романом и, одновременно, синтезом разных жанровых форм. В нем переосмыслен традиционный для классической немецкой литературы жанр романа воспитания, использованы черты психологического, сатирического, исторического романа, но основной жанровой составляющей является философско-интеллектуальная.

Своеобразная двупланновость повествования в этом романе, когда план непосредственно жизненного все время переходит в план рефлексии, в область философских, исторических, этических раздумий, ход которых приобретает сюжетообразующее значение, может рассматриваться как жанроопределяющая примета романов подобного типа».

В романе доминирующий и жанрообразующий интеллектуальный план не только накладывается на «передний план», план событий, но и существенно теснит его. Фабуле придается чрезвычайно небольшое значение.

Сюжетромана разыгрывается в горном туберкулезном санатории в Швейцарии (знаменитом Давосе), куда главный герой, молодой человек по имени Ганс Касторп, только что закончивший университет и готовящийся стать инженером на судоверфи, приезжает на три недели отдохнуть и заодно навестить своего достаточно серьезно больного двоюродного брата Иоахима Цимсена. Однако по мере своего короткого пребывания, Ганс Касторп понемногу заражается особой атмосферой, царящей здесь, между жизнью и смертью, атмосферой физического безделья и интеллектуального насыщения книгами и разговорами.
Вначале Ганс знакомится с итальянским гуманистом Лодовико
Сетембрини и потом его другом и оппонентом евреем-иезуитом Лео Нафтой. К тому же у Ганса Касторпа обнаруживается легкая форма туберкулеза, и он остается в санатории еще на некоторое время, потом еще на некоторое время, в результате он переживает самовольный отъезд и возвращение своего кузена, его смерть, так же как и смерть многих своих соседей по столу. Приехав на три недели, Ганс Касторп проживает "здесь наверху" в общей сложности семь лет.

----------------------------------------------------------------------------------------------

Название романа имеет однозначный мифологический подтекст. На волшебной горе Герзельбург находился семь лет в эротическом плену у богини Венеры средневековый миннезингер (нем.рыцарь,поэт-певец) Тангейзер, герой одноименной оперы Рихарда Вагнера, нем. композитора, оказавшего существенное влияние на всю культуру ХХ в. и на Томаса Манна в частности.

Ганса окружают несколько ярких персонажей, воплощающих те или иные стороны современного сознания.

Вначале он полностью попадает под обаяние образованного итальянца-гуманиста Сеттембрини. Позже появляется другой наставник-соблазнитель, иезуит Лео Нафта, чьи провокационные речи и жесткая и постоянная полемика с Сеттембрини, также влияют на мыслительные способности Ганса Касторпа. В их спорах скрещиваются многие важнейшие проблемы Европы, стоящей на историческом перепутье.

На протяжении всего романа итальянец Сеттембрини всячески пытается отвлечь своего ученика от всех проявлений дионисийской стихии, которая, вопреки гуманистическим «предрассудкам», в итоге оказывает положительное гармонизирующее воздействие на душевную жизнь героя.

Теоретические построения Сеттембрини воспринимаются в атмосфере начала XX века как пародия на разумную организацию жизни.

В советском литературоведении фигура Лео Нафты традиционно рассматривалась строго в отрицательном ключе: педагог-иезуит

характеризовался как террорист и предвестник фашизма, а его самоубийство интерпретировалось в качестве символа несостоятельности

разделяемой им человеконенавистнической идеологии.

Аналогичная тенденция наблюдается и в немецкой науке о литературе. Однако его образ противоречив, в нем есть положительный потенциал.

Появление Нафты, рассуждающего о динамической связи сознания и бессознательного, способствует превращению Ганса в рефлектирующего (думающего) героя.

«Истинно то, что полезно человеку», – таков принцип Нафты. «Противоречия могут быть и сообразными, – заявляет иезуит, – несообразно лишь половинчатое и посредственное».

В отличие от итальянца, в преддверии Первой мировой войны высокопарно рассуждающего о грядущем единении народов, Нафта тоньше чувствует драматизм ситуации и высказывает ряд пророчеств, главное из которых звучит уже в первом же наблюдаемом Гансом споре: «Мы сталкиваемся здесь с последними слабыми трепыханиями инстинкта самосохранения, ко-

торый еще не окончательно утрачен обреченной мировой системой.

Катастрофа неминуемо должна наступить и наступит любым путем и любым образом».

Сеттембрини и Нафта олицетворяют собой две полярности, конфликт между которыми усиливает работу души, способствующую личностному росту главного героя. Именно в этом ключе следует понимать слова Ганса о том, что встречи с Нафтой «необыкновенно расширяют кругозор».

Автор констатирует искушение Касторпа «броситься вниз головой в “нравственно неупорядоченную вселенную” Нафты». Это искушение приводит, в конечном счете, к тому, что во время педагогических единоборств за собственную душу Касторп, несмотря на большую симпатию к Сеттембрини, почти всегда принимает сторону иезуита.

«Угадать наперед, символизирует ли отрицательный персонаж

недостаток, который мы должны побороть, или же полную значения

часть жизни, которую следует принять, – это одна из труднейших про-

блем на пути к индивидуации» [23, с. 182]. В случае с Лео Нафтой, очевидно, верно второе утверждение. Близкие по смыслу высказывания мы находим и в письмах Т. Манна: «То, что называют разлагающим, – замечает он, – бывает часто направлено не против жизни, а на освежение и обновление жизни».

В эпизоде «Снег», герой окончательно приходит к пониманию того, что истиной в конечной инстанции не обладает ни один из наставников.

События, разворачивающиеся в заключительных эпизодах реализуют предсказания Нафты, суицид которого символизирует самоубийство Европы, – абсолютное торжество аффекта над рационализирующим просветительским гуманизмом. Говорить об идеологическом поражении итальянца можно еще и потому, что после смерти оппонента и начала войны, он, по-видимому, окончательно запутался в своих теоретических построениях. Прощаясь с Касторпом, впервые за семь лет обращается к нему на «ты». С одной стороны, это лишь выражение почти отеческой симпатии, с другой – свидетельство косвенного признания победы «нравственно неупорядоченной вселенной» Лео Нафты.

Жизнь в санатории Ганса Касторпа дополняется возникновением болезненного чувства к Клавдии Шоша - жене русского чиновника, живущего в Дагестане. Мадам Шоша очень долго пребывает на Волшебной горе, то уезжая, то возвращаясь вновь.
Герой долго не решается завести с ней знакомство. На карнавальной неделе Ганс Касторп просит у Клавдии карандаш, чтобы принять участие в весёлой забаве по рисованию свинки с закрытыми глазами. Просьба перерастает в непринуждённую беседу на французском языке и лёгкий флирт. Ганс Касторп признаётся Клавдии

в любви. Мадам Шоша говорит своему поклоннику о предстоящем отъезде и обещает вернуться.
И она возвращается, но не одна. Ее спутник, третий "педагог" Ганса Касторпа, старый голландец Питер Пеперкорн. Он вовсе не вызывает у нашего героя ревности, наоборот, он чувствует, что величественный старик может дать его воспитанию новый поворот. Пеперкорн чувствует себя в любом обществе царем и божеством (отчасти из-за своего огромного богатства), и почти все оставшиеся к этому времени в живых сотрапезники Ганса Касторпа, а также новички поклоняются этому экзотическому божеству. Только Сеттембрини и Нафта воротят нос, но и их побеждает обаяние чудаковатого, но величественного старца. Однако, Пеперкорн вскоре кончает жизнь самоубийством, не выдержав собственной философии преклонения перед "простыми радостями жизни": обильной едой, пьянством, женской любовью и активным приятием всего естественного и сильного в жизни. С его кончиной и окончательным отъездом мадам Шоша действие на Волшебной горе как будто замедляется, и последние три-четыре года пролетают совсем незаметно и почти бессобытийно.

Роман является своеобразной энциклопедией начала ХХ в. (Время действия романа - семь лет. Начиная с 1907 г. и кончая 1914-м, началом первой мировой войны, которая «пробуждает» героя (мое) и заставляет вернуться на равнину прошедшим полный курс воспитания, который одновременно был обрядом инициации. В романе показаны характерные для того времени: интерес к психоанализу, исследующему сексуальность и "расчленяющему душу", рассуждения о природе времени в духе модной тогда философии Анри Бергсона, столоверчение и вызывание духов, которым увлекались в конце ХIХ и начале ХХ в., граммофон с записями классической музыки. Роман, с одной стороны, относится к традиции "романа воспитания", но, будучи неомифологическим произведением, придает определенное значение обряду инициации.

Наиболее важной мифологической фигурой романа является безусловно Пеперкорн. - Вот что пишет об этом исследователь мифологизма в литературе ХХ в. Е. М. Мелетинский:

"Любовная связь Ганса Касторпа с Клавдией Шоша во время карнавала (его прямо называют карнавальным рыцарем) на масленицу, ее исчезновение на следующий день и возвращение через определенный срок с новым любовником - богачом Пеперкорном - хорошо укладывается в схему "священной свадьбы" богини, приуроченной к календарным аграрным празднествам. К этому надо прибавить, что Пеперкорн тут же устраивает для всех веселую попойку, имеющую характер вакхического пиршества и названную им самим праздником жизни. Да он и сам, прославляющий иррациональные силы жизни, парадоксальным образом ассоциируется с Вакхом-Дионисом, разумеется не без ницшевской оглядки на антитезу Диониса и Аполлона.

Самоубийство Пеперкорна из-за наступившего бессилья ("поражения чувства перед лицом жизни", как он выражается (...)) ведет к другой, но весьма близкой ритуально-мифологической параллели - к описанной Фрейзером в его знаменитой "Золотой ветви" ритуальной смене царя-жреца путем умерщвления одряхлевшего царя, у которого иссякла половая и магическая сила. "Царственность" Пеперкорна всячески подчеркивается. Ритуальное умерщвление царя-жреца, согласно реконструкции Фрейзера, совершается после поединка с более молодым соперником. В романе Томаса Манна ситуация как бы перевернута: здесь сначала старый Пеперкорн занимает место молодого Касторпа, и последний с этим примиряется, а после того, как Пеперкорн своим самоубийством расчищает ему место, он не пытается этим воспользоваться. Вместо ритуального поединка - борьба великодуший".

Волшебная гора является одновременно царством любви и смерти. Как показал Фрейд, "бессознательно" опиравшийся на Шопенгауэра и Вагнера, любовь - инстинкт жизни - переплетается в бессознательных установках человека с влечением к смерти: эрос всегда соседствует с танатосом. Такова и любовь больного Ганса Касторпа к больной Клавдии Шоша, любовь, протекающая на фоне то и дело умирающих пациентов санатория.

Поначалу Ганс Касторп увлекается идеей, в соответствии с которой болезненная любовь-смерть есть нечто позитивное и захватывающее. Но после самоубийства Лео Нафты, который энергично отстаивал именно эту точку зрения, Ганс Касторп пересматривает свои взгляды и принимает гуманистическую точку зрения Сеттембрини, согласно которой "смерть как самостоятельная духовная сила - это в высшей степени распутная сила, чья порочная притягательность, без сомнения, очень велика" и "смерть достойна почитания, как колыбель жизни, как материнское лоно обновления" Так, перед лицом смерти Ганс Касторп познает ценность жизни, хотя происходит это как раз перед тем, как ему, возможно, суждено умереть на поле первой мировой войны, где его оставляет Томас Манн в эпилоге.

Время и пространство в романе

Существенное значение имеет характер хронотопа романа. Время и пространство в «Волшебной горе» парадоксальны. Томас Манн называет «Волшебную гору» романом о времени. Автор сам задумывается над проблемой относительности времени, навеянной естественнонаучными концепциями, связанными в первую очередь с теорией относительности А. Энштейна и ее философскими последствиями. Тема времени подается не только через опыт главного героя, а и через ткань самого романа. Книга тождественна тому, о чем в ней говорится, «ибо, рисуя, ощущения своего юного героя, наглухо запертого в зачарованном, лишенном времени мире, она и сама стремится с помощью своих художественных средств выключить время» [6, с.982].

«Сюжетное время «Волшебной горы» изображено по принципу противопоставлений. В романе существует два временных плана: годы Волшебной горы, уподобленные мифическому времени, и годы, протекающие по законам равнины, т. е. «нормальное» время. Внешне, по календарю, герою на Волшебной горе отведено семь лет воспитания. Как только время соотносится с этим герметическим пространством и субъективными переживаниями, ритм бытового календаря принимает парадоксальные обороты» [7, с.20].

В романе время играет определяющую роль. Автор исследует его «психологию» [8, с.400], периодически выступая на авансцену, что также является одной из особенностей философско-интеллектуального романа. Манн обращает внимание на диалектику времени. Подробнейшим образом описаны первые дни и недели пребывания героя «на горе», и только в конце первой части романа автор упоминает, что прошло всего на всего полгода, а последующие шесть с половиной лет умещаются в несколько сот страниц. Притом никаких несоответствий, искусственности ускорения или замедления времени не наблюдается. Ответ на этот парадокс ищет и Ганс Касторп, и сам автор: «Что такое время? Бесплотное и всемогущее – оно тайна, непременное условие мира явлений, движение, неразрывно связанное и слитое с пребыванием тел в пространстве и их движением… Время деятельно, для определения его свойств скорее всего подходит глагол «вынашивать». Но что же оно вынашивает? Перемены» [4, с.477].
Время неразрывно связано с пространством, иногда они переплетаются и снова рождают вопросы и парадоксы: «Пространство между Гансом Касторпом и родным домом, кружилось и убегало, таило в себе силы, обычно приписываемые времени; с каждым часом оно вызывало все новые внутренние изменения, чрезвычайно сходные с теми, что создает время, но в некотором роде более значительные. Подобно времени, пространство рождает забвение; оно достигает этого, освобождая человека от привычных связей с повседневностью, перенося его в некое первоначальное, вольное состояние, и даже педанта и обывателя способно вдруг превратить в бродягу. Говорят, что время – Лета; но и воздух дали – такой же напиток забвения, и пусть он действует менее основательно, зато – быстрее» [4, с.28].

Вопросы о природе времени и пространства звучат и в авторских отступлениях, и в размышлениях Ганса Касторпа, и в монологах его учителя Сеттембрини, который, в частности вступает в полемику с размышлениями Л. Н. Толстого. Он рассуждает об отношении ко времени на Востоке и на Западе: «…свято берегите то, что для вас, сына Запада, божественного Запада, сына цивилизации, по натуре и происхождению свято, например, – время! Это щедрость, это варварское безудержное расточение времени – чисто азиатский стиль… Разве небрежность этих людей в отношении времени не связана с безмерностью пространства, которое занимает их страна? Там, где много пространства, много и времени – недаром про них говорят, что это народ, у которого есть время и который может ждать» [4, с.338].

Разные ипостаси времени разнесены по разным пространствам. Историческое время воплощается внизу, в долине. На горе же, в санатории, в его разреженной атмосфере, протекает совсем иное время, «дистиллированное» от бурь истории. «История Ганса Касторпа – почти уникальный пример изоляции героя не только от житейских битв, но и от «мышьей беготни» жизни» [9, с.315].

Таким образом, герой романа странствует на протяжении повествования, но не в пространстве, а во времени, странствует сферами духа, осмысляя самые актуальные идеи эпохи. Это и обусловило появление того философско-интеллектуального пласта в произведении, который стал одним из признаков новой жанровой формы романа.
Что касается особенностей художественной ткани романа, наиболее интересна его артикулированная традиционность стиля. Здесь мы не найдем почти никаких принципов прозы ХХ в., которые характерны для Джойса и Кафки, современников Томаса Манна, или Фолкнера Борхеса, Кортасара и Маркеса.
В В. г.
нет потока сознания, хотя из описания косноязычной речи мингера Пеперкорна ясно видно, что Томас Манн потенциально владеет этой техникой. Не найдем мы в В. г. текста в тексте и элементов интертекста, которые потом появятся в большом количестве в романе "Доктор Фаустус". Но, пожалуй, именно поэтому В. г. представляет собой совершенно удивительное произведение, модернизм которого весь скрыт на глубине художественной структуры, а весьма сдержанный стиль делает этот текст уникальным в его одновременной интеллектуальной насыщенности и чисто беллетристической увлекательности.
перейти в каталог файлов
связь с админом