Главная страница
qrcode

Лебединский В., Бардышевская М. (ред.) Психология аномального ра. Психология аномального развития ребенка


НазваниеПсихология аномального развития ребенка
АнкорЛебединский В., Бардышевская М. (ред.) Психология аномального развития ребенка. Хрестоматия. Том I.doc
Дата03.10.2017
Размер5.16 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаЛебединский В., Бардышевская М. (ред.) Психология аномального ра
ТипДокументы
#17669
страница14 из 68
Каталог
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   68

9' 131

социальным окружением, может получиться, что стимулирующее значение активности установится не в соответствии с уровнем реактивности данного индивидуума. В этом случае могут развить­ся различные нарушения и расстройства поведения» (Strelau, 1985). Чтобы модель «хорошего соответствия» была полезной, в ней не должно быть доказательств «по кругу», погубивыгих так много психологических теорий. Другими словами, очень легко «дока­зать», что нормальная приспособленность индивидуума к окру­жению — это следствие «хорошего» соответствия, а неадекват­ная жизнедеятельность — следствие «плохого», а затем для объяснения типа соответствия использовать характер жизнеде­ятельности. Поэтому необходимы разработка независимых кри­териев, с помощью которых можно было бы определить «хоро­шее» и «плохое» соответствие по многим факторам психическо­го развития, а также выявление условий, при которых эти факторы влияют на тип соответствия и на характер развития — нормальный или патологический. Такой подход просматривает­ся в целом ряде работ (см. ссылки у С. Чесе и А. Томаса — Chess & Thomas, 1984, с. 279), которые дают примеры исследований вза­имодействий в конкретных условиях и могут предоставить дан­ные для модели «хорошего соответствия».

ЛЕЧЕНИЕ И ПРОФИЛАКТИКА

Одним из самых значительных результатов исследова­ний темперамента является новый подход к лечению и профилак­тике. Вместо поиска предполагаемых внутрипсихических причин развития болезни у родителей и у самих пациентов и последую­щего длительного лечения, часто сомнительного качества, мы ста­ли использовать так называемое «руководство для родителей».

Руководство для родителей основано на клиническом заклю­чении о том, что ребенок по своему темпераменту не соответ­ствует тем требованиям, которые предъявляют ему или родите­ли, или школа, или же все вместе. В первые годы жизни такое несоответствие более вероятно у ребенка с трудным темпера­ментом. Он обычно отвергает новую пищу, незнакомых людей и непривычные места, громко протестует, трудно и медленно при­выкает к любым изменениям, не имеет четкого режима сна, пи­тания и опорожнения кишечника. Для таких детей уже с самого раннего возраста жизнь становится трудной. Тяжко приходится и родителям, не понимающим, почему самые обычные действия и навыки, которые большинство других детей осваивает легко и быстро, их ребенку даются с большим трудом и напряжением

132

сил. Если родители осознают, что в основе такого поведения ле­жит темперамент, и предъявляют к ребенку соответствующие требования — спокойные, дружелюбные, мягкие, но последова­тельные, — малыш постепенно научится приспосабливаться к раз­ным условиям, выработает привычку проситься на горшок и ус­тановит режим сна.

Когда вместо криков и протестов появляются бурные выра­жения радости и веселья, то интенсивность эмоциональных ре­акций может даже стать достоинством ребенка. В нашем иссле­довании, например, один из отцов даже гордился «буйством» сво­его сына в младенчестве. Мальчик хорошо развивался, и это качество постепенно перешло в энтузиазм. Однако если родите­ли не понимают, что главной причиной такого поведения ребен­ка является его темперамент, они будут чувствовать виноватыми либо себя, либо ребенка, либо всех вместе. Многие родители в конце концов ощущают себя жертвой террора своего крошечно­го сына или дочери, а это верный признак того, что они на лож­ном пути. В таких случаях родители могут оказывать давление на ребенка, задабривать его или же нерешительно переходить от одной тактики к другой, но все это только препятствует малышу справиться с повседневными требованиями, необходимыми для социализации в первые годы жизни. И слишком часто результа­том всего этого становятся отклонения в поведении.

Руководство разъясняет родителям, что трудное поведение ребенка — не их вина и не вызвано его зловредными прихотя­ми. Скорее всего причина в том, что они ожидают и даже тре­буют от ребенка таких реакций, на которые он просто не спо­собен. Большинство родителей готово выслушать врача, принять его советы и попробовать обращаться с малышом иначе. Редко кто не желает своему ребенку счастливого и плодотворного бу­дущего. Руководство имеет огромное преимущество в том, что врач как бы заручается поддеРжкои родителей и делает их не­посредственными помощниками в процессе лечения, а ведь они взаимодействуют с ребенком ежедневно и постоянно. По нашим данным, руководство для родителей эффективно в 50% случаев «плохого соответствия», охватывающих все возможные сочетания свойств темперамента ребенка и не соответствующих ему спо­собов родительского обращения. При успешности такого подхо­да отпадает необходимость в длительном и дорогостоящем лече­нии, а в тех случаях, когда трудности в поведении не исчезают и даже усугубляются и возникают показания для психотерапии, одновременное руководство для родителей может значительно сократить длительность лечения и увеличить его эффективность.

И наконец, наш подход, помимо всего прочего, не нуждается в трудоемкой, дорогостоящей и в общем-то неверной процедуре анализа психических нарушений у самих родителей.

Понимание роли темперамента в поведении ребенка может помочь воспитателям, специалистам в области охраны психичес­кого здоровья, педиатрам и учителям приспособить .свои требо­вания к ребенку таким образом, чтобы он был способен с ними справиться. Это не только избавит от лишних трудностей, но бу­дет способствовать развитию у ребенка хорошего представления о самом себе. Если подросток или взрослый поймут свой темпе­рамент, они смогут решить, когда им для пользы дела необходи­мо сдерживаться. Приведем один пример. При очередном обсле­довании мы беседовали с молодой женщиной немного старше двадцати пяти лет, отличавшейся в детстве крайне трудным тем­пераментом. Родители были сбиты с толку ее частыми и бурны­ми вспышками гнева, не могли найти причин такого поведения и, в свою очередь, сердились, чувствуя себя виноватыми. Это только ухудшало дело, и в итоге у девочки появились отклонения в поведении. Родители обратились к нам за помощью. Из их рас­сказа и наших наблюдений за поведением ребенка в игровой комнате стало ясно, что в этом случае имело место нарастающее несоответствие между ребенком и родителями. Вникнув в наш анализ ситуации, родители изменили свое поведение в соответ­ствии с полученными рекомендациями, и спустя совсем немного времени отклонения в поведении исчезли и отношения девочки с родителями стали более близкими и теплыми.

Теперь, к тридцати годам, эта молодая женщина счастлива в личной жизни и успешно начала профессиональную карь'еру. Когда ее спросили, как часто она сердится (один из наших обыч­ных вопросов), она улыбнулась и сказала: «Почти никогда». Жен­щина объяснила, что она, как и раньше, все еще склонна к вспышкам гнева, однако понимает, что, как правило, такие вспышки бумерангом обращаются на нее саму. Вместе с тем ей не хочется избегать сложностей и столкновений, если они необходимы. В итоге она научилась различными способами но без гнева выходить из трудных ситуаций.

Ни один подход в жизни не может быть панацеей. И не все случаи в нашей практике кончались так благополучно, как этот. Но очень часто мы просто поражались тому, какое брльшое зна­чение для здорового психического развития и жизнедеятельно­сти человека может иметь знакомство со своим темпераментом.
И. В. Равич-Щербо

ИССЛЕДОВАНИЕ ГЕНОТИП СРЕДОВЫХ СООТНОШЕНИЙ В ИЗМЕНЧИВОСТИ КОМПОНЕНТОВ ТЕМПЕРАМЕНТА У ДЕТЕЙ ПЕРВЫХ ЛЕТ ЖИЗНИ10

В исследовании М. Риза, проведенном на 45—47 парах МЗ2 близнецов, 38—39 однополых парах и 70—82 парах разно­полых ДЗ3 первых дней жизни (3,7 дня для доношенных и 46,9 дня для недоношенных или имевших медицинские проблемы, ликви­дированные к моменту обследования), у тех и других получены одинаково низкие внутрипарные корреляции по четырем чертам темперамента (возбудимость, способность успокаиваться и др.) и по характеристикам активности во сне и бодрствовании. Корре­ляции у МЗ близнецов колеблются в пределах 0,06—0,31, у од­нополых ДЗ они равны 0,06—0,59, у разнополых — 0,13—0,30. Ав­тор полагает, что главной причиной этого являются пренаталь-ные условия и особенности родов; аргументом в пользу такого объяснения служат корреляции между различиями по поведен­ческим характеристикам, с одной стороны, и весом при рожде­нии и тесту Апгар, говорящему о физиологической зрелости но­ворожденного, — с другой. Как заключает Дж. Лоэлин, в этом воз­расте гены не являются основным источником индивидуальных различий по темпераменту «или, точнее, еще не являются».

В ближайшие месяцы ситуация существенно меняется. В четы­рех исследованиях, проведенных с близнецами 10 возрастов — от 3 до 12 месяцев жизни (группы МЗ — от 29 до 117 пар, ДЗ — от 18 до 213 пар), использовавших разные методики оценки по­ведения детей — от лабораторных до наблюдения, только в одном случае сходство в парах ДЗ близнецов оказалось выше, чем МЗ; в остальных 9 возрастных группах корреляции МЗ выше, чем ДЗ. Коэффициент наследуемости, правда, пока невелик — в сред­нем около 30%, но генетические влияния уже вполне отчетливы.

Это подтверждается и методом приемных детей: в Колорад­ском исследовании биологические сиблинги (101 пара в возрас­те 1 года) имели корреляцию по шкале Н. Бейли, оценивающей особенности поведения ребенка, равную 0,20, а у 83 пар прием­ных сиблингов она была практически нулевой (0,09). На следу­ющем, втором, году жизни генотипические влияния еще более

Монозиготные близнецы, з .

Дизиготные близнецы.

отчетливы. В Луизвилльском близнецовом исследовании (близ­нецы 1,5 и 2 лет, 30—83 пары МЗ и 28—50 пар ДЗ) при оценке поведения ребенка двумя разными методами коэффициенты на­следуемости уже достаточно высоки: Л2 = 0,42 —0,56, что сопос­тавимо с величиной генетической детерминации экстраверсии и нейротицизма у взрослых.

По данным того же исследования, в течение первых двух лет МЗ близнецы оказываются более похожими и по возраст­ной динамике оценок, получаемых по шкалам темперамента и личности; усредненные по нескольким шкалам и возрастным эта­пам (в пределах 9—48 месяцев) корреляции таковы: гмэ ш 0,50; Гдз = 0,18. Это может говорить о том, что индивидуальные тра­ектории развития на данном отрезке онтогенеза также испыты­вают влияние наследственности.

Э. ф. Кириакиди (1994) у близнецов 21—25 месяцев жизни (х = 23 месяца) оценивала среди прочего особенности поведения по методике Н. Бейли (одна из наиболее распространенных и хорошо отработанных шкал для диагностики детского развития). Эта часть шкалы объединя­ется в три фактора, два из которых могут быть отнесены к категории темперамента: эмоциональность, экстраверсия и активность. Результа­ты показали, что на абсолютные оценки по этим факторам влияют кон­кретные особенности домашней среды: наличие в семье бабушки, сис­тематические игры родителей с детьми, хорошие жилищные условия. Однако внутрипарное сходство и, следовательно, коэффициент насле­дуемости от этих обстоятельств не зависят. Генетический компонент обнаружился только в дисперсии оценок эмоциональности (0,30 и 0,47 при двух разных способах вычисления). Индивидуальные различия по активности полностью определяются средой, причем в обоих случаях большую роль играет индивидуальная среда. Но при этом эмоциональ­ность и активность оказались связанными генетической корреляцией а = 0,45), что свидетельствует о наличии у них некоторой общей ос­новы, общей системы генов, определяющих вариативность обеих черт.

Несколько иной подход к исследованию динамики поведения детей был реализован в Нью-Йоркском лонгитюдном исследо­вании, в котором было выделено 9 компонентов, описывающих динамику поведения ребенка: активность (главным образом дви­гательная), регулярность (ритмичность появления поведенческих реакций, например проявлений голода, отправления физических функций, смены циклов сна и бодрствования и т. д.); приближе­ние — удаление (иначе обозначается как реакция к/от: направ­ление эмоционального и двигательного ответа на новые стимулы);

136

адаптивность (реакция на новую ситуацию); интенсивность ре­акции любого знака; порог активности; доминирующее настрое­ние; отвлекаемость (легкость изменения поведения в ответ на новые ситуации); внимание/настойчивость (длительность какой-либо деятельности и способность продолжать ее вопреки поме­хам). На основе Нью-Йоркского лонгитюдного исследования А. Торгерсен провела близнецовое исследование, результаты ко­торого отражены в табл. 1.

Таблица 1

Внутрипарное сходство МЗ и ДЗ близнецов в исследовании темперамента А. Торгерсен

Показатели темперамента

Возраст




2 месяца

9 месяцев

6 лет

Активность

1,52

5,26""

11,34*""

Регулярность

4,98**

12,86—

4,22*"

Приближение — удаление

0,83

6,77"

8,80—

Адаптивность

0,57

2,28*

2,23*

Интенсивность

2,55*

5,32*"

9,56"*

Порог реактивности

2,82"

9,90"*

2,91""

Настроение

1,54

3,31"

3,32"

Отвлекаемость

1,40

3,94"*



Внимание — настойчивость



4,40*"

5,13*"

Примечание. Внутрипарное сходство МЗ и ДЗ близнецов оценивалось по соотношению дисперсии внутрипарных разностей. Значимое F-отношение говорит о большем сходстве МЗ по сравнению с ДЗ и, следовательно, о наличии генетического компонента в изменчивости признака.

•р< 0,05; "р < 0,01; *"р < 0,001.

Таким образом, уже начиная примерно с 9 месяцев жизни проявляет­ся генетически заданная индивидуальность в сфере динамических харак­теристик поведения ребенка, т. е. темперамента.

По данным, полученным в Нью-Йоркском лонгитюдном исследовании [оно началось в 1957 г.; первичная выборка— 133 ребенка раннего воз­раста), был выделен синдром трудного темперамента. Его признаками являются: низкая ритмичность, преобладание негативного настроения, слабая реакция, плохая адаптивность и высокая интенсивность реакций.

Оказалось, что этот синдром устойчив в первые годы жизни. В Нью-Йоркском исследовании в парах возрастов получены положительные корреляции:

1 год и 2 года —0,42; 2 и 3 года —0,37; 3 и 4 года — 0,29; в Коло­радском проекте аналогичные корреляции даже выше: 0,54, 0,61, 0,54 со­ответственно. Более того, начиная с трех лет обнаруживаются связи с темпераментом в период ранней взрослости (17—24 года): корреляции с оценками, полученными в 1 и 2 года, приближаются к нулю, но за­тем, в 3 и 4 года, они уже равны 0,31 и 0,37 (подумеем: ведь это интер­вал в 15—20 лет!).

Более того, трудный темперамент детства имеет проекцию в при­способленность взрослого человека к разным сферам деятельности — обучения, социальной, семейной и т.д.; соответствующие корреляции с первым и вторым годами жизни нулевые, но с трудным темпераментом в 3 года трудности взрослого уже имеют корреляцию г — 0,21, а в 4 года г — 0,32 (минус здесь означает, что, чем выше оценки трудного темпе­рамента в детстве, т. е. чем он труднее, тем ниже приспособленность взрослого).

По данным близнецового исследования А, Торгерсен, из пяти ком­понентов синдрома трудного темперамента в 6 лет три имеют высокую генетическую составляющую (слабая реакция «к», высокая интенсивность реакций, низкая регулярность: h2 = 0,94; 0,82; 0,68 соответственно), один — плохая адаптивность — определяется в основном общесемейной средой (с2 = 0,55) и еще один — негативное настроение — индивидуальной сре­дой (е2 = 0,63). Правда, в двух последних признаках влияния наследствен­ности тоже констатируются: h2 = 0,26 и 0,37 соответственно.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   68

перейти в каталог файлов


связь с админом