Главная страница

(2000, Дюби Ж.) Трехчастная модель, или Предста... Tudiahistorica Georges Duby


Скачать 7.37 Mb.
НазваниеTudiahistorica Georges Duby
Анкор(2000, Дюби Ж.) Трехчастная модель, или Предста.
Дата05.04.2017
Размер7.37 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файла2000_Dyubi_Zh__Trekhchastnaya_model_ili_Predsta.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#10757
страница5 из 45
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45
IV. Система
Эта поэма пространная игра слов, где переклички и созвучия основаны как и среди множества элементов, составляющих архитектуру тогдашних базилик) на точных числовых соответствиях. Здесь можно заблудиться в этих хитросплетениях, здесь, как в роще Броселианде, тебя могут заколдовать. Во всяком случае, толкованиями можно заниматься бесконечно. Ибо рассказ движется с помощью аллюзии, отзвука, отражения, как говорит Адальберон, аллегории, вернее, символа, шифра тайны ... никогда не разъясняемой рази навсегда, но требующей постоянного разгадывания заново, как музыкальная партитура никогда не прочитывается рази навсегда, но позволяет все новые исполнения. Зеркало слепит пересечением тысячи граней. Тем не менее сопоставление того, что говорит епископ Ланский, стем, что говорит епископ Камбрейский, выявляет четкую и сравнительно простую картину. Ведь
Адальберон и Герард говорят об одном и том же, о своем служении, о функции епископа в соотношении с функцией короля. Король и епископы словно
рабствуют рабу В центре поэтического высказывания стих 229 дает, быть может, самую точную формулу социальной трифункциональности и объясняет, каким образом эта картина сложилась в голове автора Carmen. Распределение между королем и епископами власти над всеми вверенными им людьми не есть ли это суть проблемы, решение которой Адальберон и Герард пытаются предложить Оба они столкнулись с конкретными трудностями того момента, с соперничеством со стороны мелкого кастеляна или великого аббата, оба они озабочены напряжением и трещинами, которые заметны для них в политическом здании. Оба эти прелата, отпрыски старого лотарингского рода, давшего множество военачальников и исповедников веры, взобравшиеся на вершину высочайшей культуры, оба эти учителя — законные, не узурпирующие это звание возлагают на себя миссию риторов, вычитывая у Цицерона, как соединять красноречие с мудростью, sapientia; оба они, старые, мудрые, принадлежащие к порядку могущественных, что необходимо для того, чтобы облагораживать, поправлять земные явления, приводить их к божественному образцу, — оба они предлагают королю, в противовес их заблудшим собратьям, некую модель управления, идеологию гражданского порядка. Систему, главные узлы которой нам теперь лучше видны Н. Courbin, L'imagination creatrice dans le soufisme d ’Ibn Arabi, Paris, 1977, p. 19.
Система 1. В центре постулат о едином целом неба и земли, двух частей однородного мира, возведенных по единому плану и, следовательно, соотносящихся друг с другом, хотя и основанных на неравенстве иерархически расположенных один над другим уровней. Верхний представляет собой образец для нижнего. Так что всякий замысел реформ на нашем этаже требует усилий по преодолению тяжести. Пружина действия, к которому призывают обе речи, расположена таким образом на стороне того, что есть в космосе самого способного подниматься ввысь, самого живого, самого подвижного, на стороне души, огня, солнца на стороне мужчины женская сторона, сторона тени, воды, луны, никак в эту игруне входит у женщин нет обязанности, нет функции, нет сословия. Порядок атрибут совершенного града. Порядок военного оттенка, основанный на законе, устанавливающий мир, — вот почему Небесный Иерусалим можно называть видением мира, откровением, образцом справедливости. Этот превосходный порядок распространяется на земле путем передачи повелений, приказов от звания к званию, согласно дисциплине. Вследствие подобного распространения одна из ступеней человеческой пирамиды, самая верхняя, в еще несовершенной части мира может быть законно определена как порядок, порядок в полном смысле слова это корпус священнослужителей. Он единственный. Он являет на земле модель всякой социальной организации. Порядок королей — как бы приложение к небу, поскольку короли получили миропомазание, функция которого укрощать в их телах горячность и направлять силу, которой исполнены королевские особы, на поддержание порядка. Миропомазание короля накладывает культурный распорядок поверх природного. На земле различия определяются природой и порядком. Но то, что устанавливает ordo, постоянно находится под угрозой, поскольку мы живем в долинах скверны. Законы слабеют, и вот уже всякий мир бежит от нас нравы людские переменились, и порядок переменился. Такая перемена ведет к отдалению от небесной модели, ведь она-то неизменна. Чтобы стянуть крепления, необходимо, чтобы среди людей должным образом исполнялись различные функции. Officium — одно из ключевых слов, с которыми искусно обращаются эти мастера грамматики. Для них (Адальберон выражается более ясно) порядок на земле опирается на разряды, части (partes: в 1824 г. Гизо переводил это слово как классы, с распределением обязанностей между ними. Существуют две функции обе они связаны с направлением одна обращена вверх, напрямую сообщается с небом и объявляет правила, другая обращена к земле и заставляет эти правила исполнять. В социальном смысле слово ordo можно употреблять лишь применительно к людям, выполняющим эти функции. Следовательно, существуют два порядка, и только два порядок могущественных, то есть епископов, и порядок королей. Rex и pontifices, то есть bellator и oratores. Это изначальное деление как нельзя более очевидно для Адальбе­
р она и для Герарда тоже. Но чтобы осуществлять свою деятельность, вожди должны расширять основу того порядка, который образуют. Перепоручая священническую функцию, епископы размещают по всему пространству сво­
2 Что точно подметил Сьюэл (Sewell) в связи с обществом при Старом Режиме и первым сословием, духовенством Carmen, v. 302, 303.

62
Появление
его диоцеза порядок, духовными отцами которого они являются Адальбе­
рон видит в ланском духовенстве такой порядок. Также поступают и короли, учреждая порядок rectores, правителей, знатных считается, что они — потомки королей. И справедливо, поскольку короли не бесполы, поскольку они, предки по плоти, ив самом деле — главы огромной семьи, отождествляемой со знатью, которая поставляет всех военачальников. Итак, две функции, но передаются они по-разному. Функция молитвы — через посвящение, посвящение в порядок, нематериальный знак, который не разрывает связи с небесным миром , который подвластен божественному закону поэтому все, кто воспользовался подобной передачей, — «ordonnes», рукоположены, буквально упорядочены. Тогда как воинская функция, передаваемая по крови, подвластна генетике, природе порядка воинов нет. На пересечении двух функций — король, словно распятый на кресте. Две господствующие группы священники, получившие свою функцию от епископов знать, потомки королей. В эти группы никоим образом не входят младшие споспешники, через чьи руки протекает мелкая монета литургических и военных функций монахине возведенные в священство, рыцари, не наделенные ни крупицей власти. Эти люди всего лишь прислужники они составляют челядь тех, кому Христос поручил молиться и сражаться. Епископы XI в. вовсе не считали, что священническая функция проистекает из власти суверена— разве что из власти Царя царей, Христа. И ослабление короля Франции, признаки которого они с тревогой наблюдают, грозит лишь тем, что, расшатывая дисциплину среди носящих мечи, оно высвобождает беспокойную активность рыцарей. Это не дает оснований считать, как то делают некоторые ученики Жоржа Дю мезиля, различные социальные обязанности некой проекцией на общество миссии и атрибутов короля. Зато позволяет лучше понять место третьей функции и определение третьей социальной категории. Тройственность действительно есть один из элементов системы. Ибо в мироздании царит неравенство одни повелевают, другие должны повиноваться. Следовательно, люди делятся на два состояния, определяемые происхождением, природой одни рождаются свободными, а другие нет, одни знатные, другие «сервы». Они пребывают в таком природном положении, пока живут в той части мира, что осквернена грехом. В той мере, в какой они сообразуют свое существование с требованиями ordo, в какой они соблюдают божественный закон, велящий им жить так, как живут ангелы, в той мере, в какой им удается избежать нечистоты, служители (или рабы) Бо- жии освобождаются оттого, что создает различие состояний. Стало быть, трещина остается только между мирянами. Она ставит в подчиненное положение третью категорию, подлых тех, кого Луазо называет народом которыми oratores и bellatores обязаны руководить. Адальберон тут изъясняется недвусмысленно людям второй функции он резко противопоставляет тех, кто прислуживает. В его глазах рабское положение наследственно. Из него вытекает обязанность работать, горькая обязанность. Такова третья функция труд. Грустное слово, подразумевающее пот, скорбь, нищету, то есть эксплуатацию. Исполняют эту функцию те, кто поп ри роде потому, что они не королевской крови, и потому, что не посвящены, — вынуждены отдавать силу своих рук на службу другим. Отметим, что в этих текстах к людям третьей функции ни разу не отнесено слово, означающее работников. Экс

Система
63
плуатируемые называются — и справедливо либо крестьянами, либо рабами. Появление третьей социальной функции вытекает из принципа необходимого неравенства. Вот почему трифункциональная схема помещается вначале или в конце речи о повиновении и о такой структуре общества, где верхушка царит, пребывая в совершенстве, а низы пресмыкаются во грехе. Тройственность рождается из сопряжения различий, которые создают совместно ordo — есть священники, а есть другие, — и natura — есть знать, а есть сер- вы. Беспорядок возникает не оттого, что природа меняется, но оттого, что порядок поколеблен. Это происходит, когда крестьяне допускаются рассуждать на миротворческих ассамблеях (или когда человек не высокородный получает епископский сан, когда от знатных требуют молиться, а от oratores— сражаться. Последняя идея — идея обоюдности, взаимности в иерархии структурно влечет за собой троичность. Движет этим взаимообменом милосердная любовь. Но определяет его наличие ступеней с одной на другую перемещаются нежная забота и почтительность. На этой иерархической конструкции основано все. С вершины то есть от Бога нисходят благодать и общий толчок. Любовь, посредством которой осуществляются связь и всякая координация, есть в истоке своем снисхождение * Вот система, в которую помещен образ социальной трифункционально- сти, как он впервые описан. Описан великолепно. Людьми, борющимися с новшествами, идущими против течения, наперекор другим, тем, кто покорно следует за движением жизни. Консерваторами. У одного из них очевидны горечь и скептицизм. Оба изо всех сил пытаются остановить то, что им представляется и справедливо катастрофой. Меня всегда поражало, что Ро­
бер Фоссье (Fossier) считал тему трех функций вначале в. запоздалой. Он был проницателен. Однако эта тема лишь одна из деталей огромного здания.
Адальберон и Герард тему не придумали. Но они выстроили здание. Попробуем разглядеть получше как, прежде чем задаться вопросом почему С. I^vi-Strauss, Anthropologie structurale, Paris, 1958, p. 58.
5 Histoire sociale de Г Occident medieval, Paris, 1970, p. 144.
ПРОИСХОЖДЕНИЕ Ж. Дюби
Итак, вот перед нами создаваемое шаг за шагом в тех помещениях, где медленно, нелегким ручным трудом, можно сказать, с религиозным тщанием, выводились на листе пергамента слова, чтобы складывать эти слова в хранилище, но также и для того, чтобы сеять их по свету, поскольку автор предполагал, что манускрипт будут читать, переписывать, что содержание его будет передаваться дальше до бесконечности (и то была не тщетная надежда, коль скоро мы, спустя тысячу лет, еще можем слушать эту речь вот перед нами то, что служит доказательством литературной искушенности, но заодно и знаком престижа, но заодно и орудием власти теория социального порядка. Ни Адальберон, ни Герард не изобрели ее целиком. Идеологические системы не изобретаются. Они витают в воздухе, размытые, едва задевающие сознание людей. Отнюдь не застывшие. Их переделывает изнутри неспешная, незаметная эволюция последствия ее проявляются вразбивку, их целостность нарушена, ее приходится склеивать. Мастера в деле подобного восстановления — а таковыми были между 1025 г. и 1030 г. Герард и
.Адальберон — по-новому собирают раздробленные части сооружения. Ведь стан изменился, и складки одежды уже не падают, как нужно. Это их доля творчества. Но они не творят материалов, которыми пользуются. Материалы
\ них готовые. Как и темы трех функций, других элементов системы Адаль­
берон и Герард тоже не создавали.
Они их извлекают из памяти. Это были люди велеречивые. Текст, который мы читаем, складывался на тех ассамблеях, советах, соборах, где двое епископов высказывали свои мнения, спорили. То, что стало последовательным изложением некой идеологии, рождалось в огне тех словесных поединков, чередовавшихся с военными походами, в которых властители той эпохи имели возможность, как и на войне, блистать, развлекаться, подтверждать свое превосходство. Память у этих ораторов и этих слушателей, которые говорили и выслушивали больше, чем читали, была тренированная, цепкая, постоянно упражнявшаяся в литургии, псалмодии, гомилиях. Наполненная латинскими фразами. Этот обширный набор, общий для всех отпрысков знатных семейств, которых отцы поместили в соборный капитул, чтобы они стали епископами, служил им как бы театральным задником. По нему скользили разрозненные элементы идеологической системы на нем они в нужный момент вырисовывались, собранные воедино. Большая часть этих фраз шла из Библии, из Вульгаты; остальные из Отцов Церкви, из античных классиков, которых комментировали книжники, сведущие в грамматике, риторике и диалектике.
Память свою можно было пополнять в
armarium
, книгохранилище, примыкавшем к любому собору. В том краю, где жили Адальберон и Герард, где они научились своему ремеслу, где они спорили, проповедовали, витийствовали, диктовали своим секретарям-каноникам, такие библиотеки были, быть может, самыми богатыми во всем латинском христианском мире. В наши дни они оказались распылены и почти полностью уничтожены. Из древних каталогов нам известно, что библиотека в Камбре насчитывала в X в. около шести десятков томов (в каждом томе было по нескольку сочинений, в XI в. — около сотни. Преобладали здесь юридические труды, канонические сборники, составленные в каролингскую эпоху, — в полном соответствии со склонностью

68
Происхождение
епископа Герарда к регламентации, к авторитарности, к действию. Нотам можно также найти комментарий Григория Великого к Иезекиилю, восемь манускриптов святого Августина1. Ланская библиотека была в пять раз богаче триста томов в X веке (в конце ХШ в, после поразительного подъема образования и книжного дела, парижский соборный капитул располагал вдвое меньшим количеством многочисленные учебные пособия, в частности, комментарий Марциана Капеллы, курс свободных искусств, составленный в IX в. Мартином Скотом все необходимое даже для занятий диалектикой Утешение философией Боэция здесь присутствует в нескольких экземплярах. Здесь присутствуют также сочинения, отважившиеся пуститься в исследование тайн, — манускрипты Иоанна Скота Эриугены, до сих пор еще находящиеся в Лане, совсем близко оттого места, где Адальберон брал их в руки. Сокровище, украшение для души, как были украшения для тел прелатов, которые выносились из тех же помещений по большим праздникам. Сокровище наследственное когда Герард водворился в Камбре, девять десятых дошедших до нас книг из этой библиотеки там уже были. Это хранилище знания возникло в молодые годы Хинкмара, в прекрасные времена «Каролинг­
ского возрождения, когда была спасена античная письменная культура. Здесь накапливались бесчисленные слова. Одни очень простые, как слова
Евангелий, вызревающие, прорастающие, словно горчичное зерно, другие чреватые множеством смыслов принцип обучения как рази состоял в том, чтобы вылущить этот смысл с помощью аналогий, метафор, столкновений, перекличек. В памяти сведущих людей эти слова естественно и беспрестанно перетекали из одного дискурсивного образования в другое кое-какие из них в результате таких перемещений обретали еще более яркий блеск, рассеивая окружавшую их тьму.
Из этого обильного запаса Герард Камбрейский черпал свои убедительные доказательства, когда говорило социальной трифункциональности. Но и когда говорил об остальном тоже. Не было заявлено по сути ничего, что не было бы унаследовано от других. Как и Адальберон, Герард и не думал этого скрывать. Напротив, оба епископа тщательно заботились о том, чтобы их источники были узнаваемы. Они опирались на традицию. И следовательно, мы ответим их ожиданиям, если попытаемся, по примеру тех, кто слушал их тысячу лет назад, разглядеть, где берут начало их идеи, если поднимемся вверх по течению реки, доносившей до епископов—советников короля Роберта различные соображения, которые они сочли нужным сформулировать заново. Реконструировать генеалогию системы полезно для того, чтобы понять ее структуру и то место, которое было в ней отведено образу трифункциональности4.
1 Н. Lesne,
Histoire de la propriete ecclesiastique en Frame,
tome 4, Paris, 1922, pp. 635, 636.
2 B. Merlette, «Ecole et bibliotheque a Laon du dёclin de Гаппцикё au dёveloppement
de l’universite»,
Bulletin philologique et historique
, 1975.
3
Gesta
, III, 52.
4 Несколько предварительных работ облегчает подобное исследование это прежде всего L. Manz, Die Orlogedanke. Ein Beitrag zur Frage des mittelalterlichen Standege-
danken, Stuttgart—Berlin, 1937; H. Krings, Ordo. Philosophisch—historisch Grundlegung
einer abendlandischen Idee, Halle, 1941; Heineman, «Zur Standedidaxe in der deutschen
Literatur des 13— 15. Jhd»,
Theodor Frings znm 80. Geburtstag
, Berlin, 1978; Y. Condar, «Les
laics et l’ecctesiologie des ordines chez les tl^ologiens des ее. Иерархия
Герард и Адальберон нам помогают, указав натри авторитета, натри столпа на Григория, Августина, Дионисия Ареопагита.
Мы видели, что в первом, самом прямом, высказывании в Аррасской речи 1025 года в основании всей конструкции, обрамленной двумя фразами (одной святого Павла, нет власти не от Бога другой святого Петра, будьте покорны царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым лежат две цитаты из Григория Великого. Это и есть краеугольный камень. Используемый повторно, как античные колонны во второй церкви в
Клюни, в баптистерии Экс-ан-Прованса, как камеи, оправленные ювелирами из Конка, — и эти внушающие благоговение руины былых времен, золотого века, навязывают свой стиль новым творениям те якобы берут их себе на службу, а на самом деле служат им. Итак, стержень, то слово, на которое другие фразы епископов нанизываются контрапунктом, — это слово одного епископа, защитника града в Риме, в конце VI века, когда казалось, что все рушится, он думал лишь о том, чтобы сохранить во чтобы тони стало последнюю стену здания, которая еще хоть как-то держалась, — Церковь, то есть порядок, дисциплину, иерархию. Его заботили прежде всего
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45

перейти в каталог файлов
связь с админом