Главная страница

(2000, Дюби Ж.) Трехчастная модель, или Предста... Tudiahistorica Georges Duby


Скачать 7.37 Mb.
НазваниеTudiahistorica Georges Duby
Анкор(2000, Дюби Ж.) Трехчастная модель, или Предста.
Дата05.04.2017
Размер7.37 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файла2000_Dyubi_Zh__Trekhchastnaya_model_ili_Predsta.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#10757
страница6 из 45
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45
rectores,
правители церковной организации, сидевшие в крупных владениях или в городах. Он говорил об их статусе, просто, без всяких прикрас, поскольку папа Григорий был склонен к суровости.
Первый текст, который Герард Камбрейский вставляет в свое рассуждение, взят из административного распоряжения. Это приказ, направленный другим епископам, чтобы укрепить связывающую их цепь субординации, добавить к ней еще одно звено, обеспечить передачу приказов. По поводу функций там говорится, что их исполнение
(
требует порядка различия, порядка, царящего в армии, царившего ив бенедиктинском монастыре, который Григорий устроил в своем доме, в этой строго регламентированной общине, воспроизводящей военную организацию, основанную на иерархии и повиновении. Другая цитата извлечена из «Regula
Pastoralis», небольшого трактата об искусстве быть епископом. Но корни ее глубже об этом говорит сам Григорий Великий, ссылаясь на предыдущий. Paul,
Histoire intellectuelle de Г Occident medieval,
Paris, 1973, p. 101.

70
Происхождение
свой труд, тоже очень простое сочинение, «Moralia in Job» (Моральные толкования на книгу Иова»)2. Адальберон, в отличие от Герарда, обращается к подлинному источнику, и короля Роберта он отсылает к «Moralia», равно как и к комментариям на Иезекииля.
В размышлениях Григория Великого о Книге Иова речь идет уже не об управлении, но о морали, морали, приспособленной к строгостям монастырского братства, повинующегося общему отцу, аббату. То есть опять-таки об иерархическом порядке, опирающемся на последовательность ступеней, и тем не менее ином, вневременном, — о порядке заслуг. Он основополагающий, глубинный, он поддерживает и оправдывает принцип власти. Одна часть общества заслуживает того, чтобы управлять другой. Поскольку они менее ценны в моральном отношении, те, кто внизу, подчиняются тем, кто во главе
(prelati
), кто говорит
(predicatores
), кто управляет (
rectores
), кто силен
(potentes
). Каковые вполне могут быть и бедными, отверженными, осмеянными Григорий видит каждый день, как в Италии, охваченной варварством, над такими людьми издеваются, чинят грубое насилие, но несмотря на это, они имеют право повелевать. По одной причине они меньше, чем другие, осквернены грехом. Всякая иерархия исходит из неравного распределения между людьми зла и добра, плоти и духа, земного и небесного. Коль скоро по природе кто более, кто менее склонен к пороку, тем, кто менее виновен, надлежит вести стадо, внимательно и любовно, и им следует повиноваться. Эту идею другой епископ, Исидор Севильский, выразил более жестко несколькими годами позже Григория. Ни Герард, ни Адальберон на него не ссылаются. Между тем, его слова достойны упоминания в них без прикрас поясняется то, что имел ввиду Григорий Великий и чему вторили в 1025 г. защитники королевского порядка Хотя первородный грехи смыт со всех верных благодатью крещ ния, Бог праведный установил неравенство в сугцествовании
людей, создав одних рабами, других господами, дабы свобода поступать дурно была ограничена властью повелителя. Ибо если все жили бы без страха, как можно было бы воспрещать зло Здесь утверждается необходимость непросто неравенства, но насилия. Никакого взаимообмена почтения и любви. Есть рабы, и они питают страх. Есть господа, и они налагают свое ярмо. Человек принадлежит к тому или другому разряду по произвольному выбору Бога. Григорий говорит не так резко, не так откровенно. Однако в «Moralia», рассуждая о неодинаковой подверженности злу, он присоединяется к Исидору, полагая, что не грех в конечном счете помещает человека в подчиненное положение, но некое таинственное распределение,
dispensatio occulta.
Возможности осуществлять насилие раздаются на земле согласно предопределению. Это прямо приводит нас ко второму из призываемых на поддержку авторов, святому Августину.
Этот епископ много раньше, во времена величия Рима, уже говорило необходимости власти и повиновения В Церкви установлен порядок, ordo: одни идут впереди, другие за ними следуют и подражают первым. Ноте, кто подает пример идущим за ними, разве низа кем не следуют Если они низа кем не следуют, то сбиваются с пути. Итак, они тоже следуют за кем-то

, и это — Сам Хри­
2 Как, помнится, я говорил уже в книгах о морали, PL 76, 203.
3 Sentences, III, 47, PL 83, 717.
4 См. вариант, PL 76, 203.

Иерархия
71
стос»5.
Сильный образ. Он стал моделью всех средневековых процессий, всех обрядов, связанных с передвижением, всех кортежей, всех шествий, и все они символизировали упорядоченную организацию движения вперед. Не будем забывать, во главе их всех шел невидимый вождь, Иисус, всегда открывавший шествие. В том дефиле, которое привиделось святому Августину, первые после Христа — это очевидно священники, выстроенные по рангу. Во главе всего отряда епископы. Христос непосредственно передними они стараются сообразовывать с Его движениями свои. Такая близость делает их лучшими, самыми добродетельными, и вследствие этого самыми могущественными. Ибо система обязанностей обязанность подражать, обязанность вести за собой, — регулирующая движение, отражает иерархию заслуг. А поскольку дело тут в сравнительной ценности, в пропорции добра и злато такой порядок, разумеется, нерушим. Смешать ряды равносильно святотатству. Пусть каждый остается на своем месте.
«Каждый в своем порядке первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его от святого Августина можно сразу же протянуть ниточку к апостолу, к святому Павлу, первый комментарий к которому дал Тертуллиан в трактате О воскресении плоти Порядок, о коем говорит Павел, есть порядок заслуг И действительно, если, вслушиваясь в эхо перекликающихся через столетия фраз, дойти до первых христианских текстов, куда уходит корнями этот образ, то увидишь, что он заключает в себе странствие человеческого общества от истока до конца истории каждый человек на своем месте вышел из небытия, каждый человек на своем месте встанет из гроба, чтобы предстать перед
Судией. Так раскрывается основанное на авторитетнейших поучениях, над которыми латинский христианский мир не перестает размышлять, на Новом Завете, на Августине, на Григории, представление о единстве в повиновении, образ отряда, спаянного строгим подчинением низших чинов высшим, идея рядов, которые надо смыкать, порядков, которые надо хранить под страхом неизбежного наказания. Христианский мир эту идею усвоил стем большей готовностью, что первые монахи-бенедиктинцы в VI в, убежденные, что все рушится, что мир прогнил окончательно, переняли, дабы лучше противостоять порче, структурное строение римских легионов. Адальберон и Ге­
рард, естественно, соотносят свои слова с этой идеей, с этим образом, с этим представлением они тоже присутствуют при развале мира. Потому-то они и решают заговорить. Они знают, что порядок пошатнулся в Галлии за несколько столетий до них, что Каролинги пришли его восстановить, следуя советам епископов, что епископы представляли королю народ Божий как военный отряд, марширующий шеренгами, в ногу, что в советах из их уст повторялись слова святого Павла, святого Августина и святого Григория. Епископ Иона Орлеанский сказал в свой черед Совершенно необходимо, чтобы каждый оставался в своем порядке. Карл Великий издал предписание Пусть каждый пребывает при своем житейском предмете и при своем занятии единодушно

Enarratio in Psalmis,
89, 6, PL 36, 466.
6 I Кор 15, 22, 23.
7 PL 2, 864.
8
De Institutione Regia,
10.
9 MGH, Cap. I. 33.

II. Сердечное согласие, единодушно. Этим словом смягчается, прикрывается то, что может ужаснуть в безжалостном повелении императора. Чтобы дисциплина была посильной, чтобы неравенство можно было терпеть, нужно внушить веру в то, что в христианском обществе как между родителями и детьми, как между стариками и молодыми, как во всех общинах, в монастыре и во дворце, в деревне ив солдатском отряде любовь соединяет сердца.
Concordia. Согласие, буквально единство сердец) Одно сердце. Одно тело, все члены которого сотрудничают друг с другом. Эта метафора есть у апостола Павла Рим 12, 4). Непохоже, чтобы каролингские авторы охотно ее повторяли, возможно, из-за слишком сильного отвращения к телесному. Бонифаций лишь однажды вспоминает ее в проповеди о порядках В нашем теле лишь одна душа, в коей пребывает жизнь но многочисленны члены, чьи обязанности разнятся таки в Церкви лишь одна вера, которую любовь должна осуществлять повсюду, но различные чины имеют каждый свою особую обязанность Здесь связующий элемент духовен. Жаркий дух, источник которого — сердце, дает ему символическое соответствие это любовь,
dilectio.
Столетие спустя Валафрид
Страбон отважится выразиться яснее дом Божий, то есть Церковь, сообщество верных, построен в единстве через связь и любовь всех порядков так образуется единство Тела Христова все члены сносят в единое место для пользы всех плоды своих трудов»2.

По правде сказать, метафора колеблется между телесными домашним. Это естественно. Разве не выступает первичной ячейкой этого общества
domus
, домашний очаг Вокруг очага взаимная любовь, обмен нежностью порождает сплоченность, смягчает суровость обязанностей, помогает и повиноваться, и повелевать, превращает дисциплину в сопричастность. Из любви возникает созвучие, та гармония, которая, как в музыке, располагает отдельные звуки в совершенном порядке. Из любви возникает мир.
Una domus
,
unum corpus.
Один дом, одно тело. Единство человеческого общества (которое
Sermo
IX, PL 89, 860.
2
Liber de exordiis et incrementis quarumdam in observationibus ecclesiasticarum гегищ
MGH
Cap. 11,515.
Сердечное согласие
73
поэма Адальберона призывает восстановить) проистекает, как и телесное здоровье, как благосостояние дома, из дополнительности, взаимности даров. Похоже, что со времен Карла Лысого в умах тех, кто на Севере Франции размышлял обустройстве общества, образ семьи, в которой Бог выступает отцом, или, вернее,
senior
, старейшиной этот образ вытесняет понемногу образы шествия и военного отряда. Тенденция эта очевидно укрепляется в X веке, когда среди знати усиливаются структуры линьяжа, а королевская армия распадается на враждующие между собой банды сообщников. Копыту отношений родственных, связей между людьми старыми и молодыми, добавляется схожий опыт отношений вассальных единение сердец между двумя людьми — или, скорее, между отрядом воинов и их начальником, — скрепляется взаимностью обмена. За несколько лет до речи в Дуэ и написания Песни другой епископ, другой ритор, другой воспитанник Реймсской школы,
Фульберт Шартрский, по просьбе герцога Аквитанского размышлял над сутью вассальных отношений, также сообразуя свою речь с правилами цицеро­
новской риторики. Положение человека, который через обряд оммажа стал мальчиком, слугой
(vassalus)
у старшего
(senior),
схоже с положением сына перед отцом он должен служить но получает в обмен вознаграждение в ответ на его почтительность любовь, в ответ на его службу — благодеяние. В общем, эти двое должны воздавать друг другу поровну.
Mutuo in vicet
reddere.
Взаимность, но при иерархической организации. Наделе самые крепкие узы связывают неравных. Расстояние между ступенями активизирует обмен чувств. Движение рождается из различия различие поддерживает движение, стимулирует его, ускоряет дополнительностью услуг. Поскольку сеньор, этот условный отец, обычно мудрее и богаче, поскольку вассал, этот условный сын, обычно физически сильнее, то естественно, чтобы первый получал от второго военную помощь, помощь по второй функции, в обмен на то, что он дает сам пропитание, мир, распределение фьефов, поддержание согласия в буйной компании своих «людей».
Если, выстраивая идеологическую систему, Адальберон и Герард подчеркивают в ней роль взаимности, — не потому ли это, что оба епископа тоже сеньоры, судьи, кормильцы, окруженные рыцарями, связавшими себя сними оммажем? То, что со времен их детства постепенно превратило высшую знать, к которой они принадлежали, в сочетание линьяжей, в вассальные группы, в дома, — не побуждало ли их это представлять себе политические отношения как отношения семейные Неудивительно, что когда в 1025 г. вспоминаются слова Августина и Григория, то образ взаимопомощи, отражающий обязательный обмен благожелательности на послушание, существующий между отцом и сыном, между старшими младшим, между сеньором и его людьми, между господином и слугами, — что этот образ проецируется на августиновское видение шествия к спасению, на григорианскую идею согласия, связи, искусственно накладываемых на отношения подчинения. Дом знатного семейства действительно был местом неравенства, превосходства, следующих одна за другой ступеней, различных обязанностей, непременно соотнесенных в распорядке. В IX веке Дуода, матрона, дама из выс­
3 Сшей аристократии, советовала сыну, когда он достигнет совершеннолетия, устроить свой дом для пользы всех сообразно различиями тем самым поддерживать, как в королевском дворце, благодетельное равновесие между многочисленными службами. Дом сеньора, если он хорошо ведется, сплочен взаимной любовью, являет собой образец доброго порядка.
74________________________________
Происхождение
__________________________________
5
M anuel у X , 3 .

III. Порядки
«Каждый в своем порядке когда слово
ordo
было выбрано при переводе на латинский язык Посланий апостола Павла, оно имело два значения. В Римской республике посредством
ordo
взрослые мужчины распределялись по различным группам, чтобы лучше исполнять свою роль прежде всего сражаться
(ordo
— это отряд пехоты с сомкнутыми рядами, которые в битве разворачиваются затем — заниматься делами государства
(ordo
— это группа, образованная из людей, официально внесенных в список, который составляется особыми чиновниками. Итак, изначально отнесение к какому-либо порядку это запись. Такой законный, публичный акт, такой обряд, чин — это одно из значений, которые средневековая Церковь придавала слову
ordo,
— сообщает индивидууму некий статус, необязательно в зависимости от его имущества или происхождения. Распределение по порядками собирает, и сортирует.
Ordo
означает привилегированный корпус, изолированный от остальных, несущий определенную ответственность, показывающий свою сплоченность, свое превосходство, свое достоинство посредством того места, которое отводится ему в религиозных, военных или гражданских процессиях. Таково первое значение. Второе абстрактное. Под
ordo
понимается справедливое и благое устройство мироздания, которое мораль, добродетель, власть имеют своей миссией поддерживать. Цицерон в своем трактате Об обязанностях говорит также о порядке вегцей»;

для него сохранение порядка, modestia, есть искусство помещать на свое место то, что делаешь, и то, что говоришь Риторика, политика правильно ставить слова или людей по отношению друг к другу, составлять частице логов местах, им отведенных предопределенных ибо для такого упорядочения существует заранее созданный, неизменный, неподвижный план, и его следует обнаружить путем размышлений, чтобы с ним сообразовываться.
Таким это слово вошло в латинскую патристику, и прежде всего в мысль двух учителей, чьими наставлениями Герард и Адальберон, по их призна-
1 С. Nicolet, «Essai d’histoire sociale: l’ordre equestre a la fin de la republique ro-
maine», Ordres et Classes (colloque dhistoire sociale de Saint-Cloud),
1973.
2 P. Kiihler, «Ordo», Pauly-Wissowa (новое сокращенное издание, Stuttgart, 1935,
35, 930—4.
3
De Officiis,
I, 4.

76
Происхождение
нию, особо руководствовались, — Григория и Августина. Августин развивает абстрактное значение слова во всех своих трудах, начиная с «De ordine», О порядке (порядок есть то, посредством чего Бог вызывает к жизни все существующее и кончая Градом Божиим», где порядок, с одной стороны, понимается как мир мир во всем невозмутимость порядка, с другой — как путь, ведущий к Богу (добродетель называется
ordo amoris
, любовью согласно порядку. Из августиновской концепции вытекает вся социально-политическая мораль каролингских епископов, понятие об упорядоченном устройстве, которое мудрость умеет различить, устанавливая между людьми справедливые отношения власти и подчинения. К примеру, по Ионе Орлеанскому, Начальствующим не следует полагать, будто подчиненные ниже их по природе своего существа они таковы согласно порядку (оппозиция
ordo

natura
составляет, как известно, один из стержней системы Адальберона). Порядок есть, таким образом, сакрализованное основание угнетения.
Что до конкретного значения, оно появляется вновь уже у Тертуллиана: Властью Церкви устанавливается различие между простонародьем и порядком подобно римским чиновникам, Церковь через введение порядка отделяет от толпы привилегированный корпус, духовенство. Единственный порядок и таковым он остается для Адальберона. Однако очень скоро, поскольку в абстрактном смысле порядок — это расположение вещей различных, тов конкретном смысле обретает множественное число, обозначая разные ступени иерархии. Для тех, чьей практической заботой была хорошая организация Церкви, — а это как раз случай Григория Великого становится синонимом g
radus,
ступени, звания. Пастыри народа верных полагали, что между людьми существуют различные порядки — и не только в церковных установлениях. Следует распределять мирян по порядкам согласно их достоинству, рангу, поскольку, сообразно их заслугам, одни вознесены над другими, идя впереди их в процессии, показывая им, вслед за клириками, дорогу и пример эти лучшие образуют порядки — как у Тертуллиана вдовы или единобрачные6.
Таким образом, каролингские моралисты видели в порядке христианского сообщества,
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45

перейти в каталог файлов
связь с админом