Главная страница
qrcode

(2000, Дюби Ж.) Трехчастная модель, или Предста... Tudiahistorica Georges Duby


НазваниеTudiahistorica Georges Duby
Анкор(2000, Дюби Ж.) Трехчастная модель, или Предста.
Дата05.04.2017
Размер7.37 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файла2000_Dyubi_Zh__Trekhchastnaya_model_ili_Predsta.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#10757
страница9 из 45
Каталог
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   45
Cluny,
1959, pp. 302—315.
14 L. c. note 5, p. 105.

Троичность
89
до ее вспышки в Аррасе, можно почувствовать тревожное приближение смуты, усиление лихорадки. Опасность велика. Для Аббона нет ничего легче, чем опорочить тех, кто выступает против него при королевском дворе. Он их изобличает, указывает верный путь, и его речь, как позднее поэма Адальбе- рона, побуждает правителей действовать, покарать тайных врагов, которые разными способами разрушают распорядок вещей, рвут бесшовную тунику.
Кто эти люди «Апологетик» их называет. Он указывает натри заблуждения. Наименьшее из них — милленаризм. О нем говорится только в конце сочинения. Аббон, обращаясь к воспоминанию юности, к тому парижскому священнику, который в шестидесятые годы X в. назначал на тысячный год конец света, утверждает, что никто не может знать ни дня, ни часа. Его маленький трактат звучит хвалой надежде, вернее, постоянному и неколебимому ожиданию Второго Пришествия, тому адвентизму, который оправдывает монашество и все усилия очищения, чьим местом служит монастырь. Второе заблуждение в том, чтобы смешивать два порядка службы, светский и церковный, две геласианские функции. Необходимо немедля положить конец такому смешению, которому кое-кто наделе предается. Запретить служителям Божиим виды деятельности, неподобающие их званию. Аббон по всей очевидности имеет ввиду дела военные встречаются клирики, носящие оружие он, возможно, имеет ввиду также ручной труд, который многие в Церкви, предвосхищая аррасских еретиков, восхваляют как акт смирения и орудие спасения наконец, Аббон несомненно имеет ввиду жизнь плотскую, совокупление есть женатые клирики они не могут принадлежать к духовенству. Третье заблуждение самое тяжкое полагать, будто епископы имеют власть над монахами. Даже если монах становится священником, только еретик может думать, что он обязан служить, как клирик. Вот мы и добрались до сути полемики. Цель трактата подтвердить автономию монастырей.
В этом ключевом пункте аббат из Флери вводит в свое рассуждение описание правильно устроенного христианского общества. Род людской, говорит он, состоит из порядков, они же ступени. Отождествляя порядок со ступенью, он делает акцент на иерархии внутри трехчастной схемы. Ибо деление идет, разумеется, натрое. Мы знаем, что в святой вселенской Церкви есть три порядка, три ступени для верных обоего пола Находка Аббона— в соединении двух трехчастных схем. Он показывает, как мужчины и женщины расставлены по ступеням иеронимовской лестницы моральных ценностей девственные, воздержные, супруги — первые над вторыми, вторые над третьими, как менее оскверненные половым актом. При тогдашнем состоянии человечества, искавшего предвестий конца света («Апологетик» явно выражает эту тревогу, подобный порядок первичен. Христос вернется, будет судить живых и мертвых, быть может, завтра, и разве не займется Он таким отбором В зависимости от степени плотской чистоты, неодинаковой запятнанности этим главным грехом, которым было одержимо воображение флерийских монахов, как и всех прочих монахов Однако мужчины — и только мужчины — подпадают и под другую классификацию. Они выстроены согласно способам поведения в общественной жизни PL 139, 471,472.

16 PL 139, 464.

90
Происхождение
Важно здесь то, как Аббон накладывает одну на другую две сетки. Послушаем его Равным образом, для мужей (viri) есть три ступени, или порядка, из коих первый миряне, второй — клирики, а третий


монахи».
Деление тоже самое, к которому через несколько лет вернется Дудон Сен-Кантенский устами Мартина Жюмьежского. Путь теоретический, путь практический, по которому идут раздельно клирики и миряне. Нов Апологетике отчетливо провозглашается превосходство монахов, то преимущество, которое должно избавить их от всякого контроля со стороны епископов. На этом важнейшем положении Аббон настаивает первый хорош, второй лучше, третий же —
наи-
луЪший»11.
Благодаря иерархии функций, накладывающейся на иерархию заслуг, выстраивается иерархия среди взрослых мужчин, помещающая монахов выше всех остальных. Такое представление вырастает из сплава трехчастного деления по моральному признаку и трехчастного деления по признаку социальному, из хитроумного смешения этики с политикой. Аббон продолжает порядок клириков — срединный между мирянами и монахами сколь выше он нижнего, столь ниже высшего. Подобное высказывание заранее вступает в спор стем, что будет утверждать Дудон, — что три порядка идут к небу одинаковым шагом. Оно противоречит Бурхарду Вормсскому, полагавшему, что спасения можно добиваться в рядах духовенства или среди мирян также, как ив монастыре. Помещая монахов выше клириков, это высказывание опрокидывает схему Григория Великого. Настоящая революция, отрицающая прежнюю традицию, в частности, каролингские теории разделения властей.
Аббон переворачивает все. Но он идет еще дальше, ив главном вопросе. После приведенного только что краткого рассуждения о порядке и можно сказать, о порядке моральном, — перед тем, как заняться подробным рассмотрением отношений и различий между монахами и клириками, аббат из
Флери вставляет фразу, касающуюся порядка мирян. О первом порядке мужей, то есть о мирянах, следует сказать, что одни из них землепашцы (agrico- lae), другие — воины (agonistae); землепашцы в поте лица своего возделыванием земли и различными сельскими работами доставляют пропитание всему народу Божьему ecclesia; что до воинов, коим надлежит довольствоваться солдатским жалованьем, то они не должны сражаться между собою в лоне матери своей, но прилагать силы к тому, чтобы отражать врагов святой Церкви Божией Таким путем размышления Аббона ведут прямо к трифункциональности, какой она появится тридцать лет спустя у Адальберона и Герарда. Как и у Адальберона и
Герарда, речь в этой проходной фразе не идет ни о ступени, ни о порядке, но о различии функций и, следовательно, обязанностей. Среди этих мужчин, обычно женатых, которым половой акт дозволенно мешает продвигаться по путям совершенства, два рода деятельности (как известно, воз­
браняемые мужчинам двух других порядков, труд и вооруженная борьба, проводят пограничную межу. По одну ее сторону, на взгляд Герарда, землепашцы, которые, по Адальберону, трудятся и которые, на взгляд их обоих, исполняют функцию кормильцев для всего общества. По другую сторону — «герои».
Аббон, как и Герард и Адальберон, не употребляет слова
miles.
Возможно, редкое слово
agonista
он выбрал потому, что оно лучше вписывается в ритм его прозы, по звучанию лучше сочетается со словом
agricola.
Отметим, одна PL 139, 463.
18 PL 139, 464.

Троичность
91
ко, что святой Августин им пользуется, говоря о воинах Христовых. Карл
Эрдман (Erdmann)19 увидел в этом отрывке предвестие идеи крестовых походов. Действительно, Аббон освящает воинскую функцию,
militia
(этот термин входит в тот словарь, который станет рыцарским, в той мере, в какой он определяет ее (много яснее, чем Адальберон и Герард) как обращенную вовне.
Expugnare
, завоевывать (но и для папы Захарии роль князя состояла в том, чтобы сопротивляться вторжению внешних врагов Христа. А также в той мере, в какой он, повторяя слова Евангелия, предписывает тем, кто эту функцию исполняет чего он не делает, говоря о крестьянах, — четко и точно определенные обязанности двух видов. Прежде всего, довольствоваться своей платой. То есть воздерживаться от грабежей, от разбоя. Думает ли оно взимании сеньориальных податей, о том лихоимстве, цене поддержания мира, которое во времена Апологетика начинало угнетать крестьян, ив частности что побудило Церковь встать на защиту бедных, тех, что населяли епископские и монастырские владения А кроме того, отказаться от раздоров между собой, от внутренних войн. Именно эти два правила и установит мир Божий. Они уже торжественно провозглашены первыми миротворческими соборами на Юге Галлии, перед ковчегами с мощами святых, посреди простершейся ниц толпы. Понятие воинской функции, как формулирует его Аббон из Флери, предвосхищает не то, что мы встретим у Адальберона и Герарда, но то, что выдвигали их противники, Гарен Бовезийский, Беральд Суассон- ский и другие творцы новых мирных установлений.
Это позволяет нам ясно увидеть, как изначально связаны между собой два отклонения от основного пути. Одно то, что будет изобличать Адальберон: попытки монахов исказить в свою пользу геласианскую двухчастность, стем, чтобы закрепиться над ней, на вершине иерархии, словно вином, высящемся надо всем, граде, стремящемся одновременно и избегать епископского контроля, и руководить королями. Другое будет изобличать Герард: политическая организация общества, которая выстраивается на ассамблеях, ратующих за мир Божий. Номы различаем также, как возникает скрытое, усугубленное появлением подобной организации и установлением нового способа эксплуатации крестьян, баналитетной сеньории, как все отчетливее делается линия раздела между крестьянами и рыцарями, вооруженными сподвижниками князей. Тем не менее в сознании Аббона переплетение различных способов классификации не приводит к трехчасгности. В игре не трое, а четверо игроков.
Однако столь же очевидно, что благодаря тому, как флерийский аббат сочетал разные способы классификации в интересах своего монастыря, сквозь традиционную троичность порядков заслуг преломлялась иная, троичность деятельности, и это за тридцать лет до Песни к королю Роберту и Жесты о епископах Камбрейских» прокладывало путь образу трех функций. Следует ли полагать, что Герард и Адальберон прямо воспроизвели схему Аббона из
Флери, только удалили одного из четырех ее участников, включив, как епископы, монахов в порядок клириков, то есть поставив их под свой контроль Так ли все просто Одно бесспорно за десять лет до тысячного года в Северной Франции уже ощущалась неустойчивость политического устройства. Да и что такое движения, предвещавшие вспышку ереси в двадцатые годы XI в, как не симптом, в ряду других, подобной шаткости Те образы, к которым
Die Entstehund der Kreuzzugsgedanke
, p. 86, 87.

92
Происхождение
на протяжении многих поколений прибегали церковные интеллектуалы, чтобы нарисовать совершенный социальный порядок, чтобы представить, как Бог желал бы распределить власть между людьми, и чтобы сочинять обращенные к монархам морализаторские увещевания, — эти образы перестали их удовлетворять полностью. Им показалось необходимым не отбросить эти образы, но подправить их, мелкими штрихами, осторожно. Полагая себя призванными направлять властителей мира сего (если не употреблять власть непосредственно, прелаты стали переделывать старые формулы, чтобы они могли еще послужить обоснованием неприметно менявшихся способов осуществлять власть. Подобная мелкая штопка подготавливала введение в оборот постулата о трифункциональности; эта форма, возможно, уже занимала воображение обычных людей, но из ученых размышлений о социальных проблемах была еще исключена. Другие изменения, давно уже происходившие в риторике власти, со своей стороны расчищали путь появлению этого общего места.
Могущественные и бедные
Когда в середине IX века историк Нитхард говорило саксонском обществе, он рисовал его поделенным натри порядка — знатных, свободных и рабов. Это трехчастное деление не имеет ничего общего с патриотической традицией. Оно светское, чисто юридическое. Конечно, речь здесь идет не о трех функциях, но о трех статусах это любопытная подробность экзотической правовой системы, о которой Нитхард намеревался рассказать просвещенным обитателям каролингского дворца. Отметим однако, что этот искусный писатель, меньше, чем современные ему епископы, подверженный влиянию духовных авторов, старавшийся переложить на хорошую латынь тот язык, которым пользовались при дворе, уже употребляет слово
ordo
для обозначения каждого из расположенных друг над другом отсеков, по которым в Саксонии судьи и военачальники распределяют всех взрослых мужчин. Заметим также, что социальные определения,
nobilis
,
serous
, помещенные на двух краях иерархии (хотя развитие общества, похоже, шло к тому, чтобы соединить их, убирая понемногу промежуточную ступень, — это те самые, какими пользовался Адальберон. Все же я не думаю, что на этой мимолетной перекличке стоит останавливаться надолго. Лучше повнимательнее приглядеться к выражениями образам, к которым прибегали ораторы, говоря не об обществе, но о монархе.
Они были склонны размещать на трех уровнях добродетели, пример которых должен был подавать тот, кого Бог избрал для сохранения видимого мира в надлежащем порядке. Трехчастность, описанная Жоржем Дюмези- лем, как я уже говорил, естественно вписывается в восхваление героев и князей. Поэтому неудивительно, что в моральном прославлении франкских королей обнаруживаются ранние признаки, свидетельствующие о скрытом присутствии трифункциональной схемы. Добавим, что в IX и X вв. люди умственных занятий были убеждены, будто между личностью, вернее, особой монарха и всем сообществом, которое он обязан был защищать и вести к спа­
20
Histoire des fils de Louis le Pieux
, ed. Lauer, IV, 2.

Троичность
93
сению, существует органическая связь, подобная той, что соединяет душу и тело, голову и другие члены. Алкуин об этом говорил Добрые свойства короля сотворяют процветание всех подданных, победы воинства, здравие простонародья И наоборот, если король тронут порчей, телесной ли — болезнью, или духовной — грехом, то все государство (в этом никто не сомневался) сбивается с пути. Это подталкивало к мысли, что трон может по праву занимать лишь человек сильный, разумный и, насколько это возможно для короля, чистый. Если он заразится проказой или просто гриппом, если он двоеженец или повинен в случайном прелюбодеянии, в королевстве сразу же заводится какая-то скверна и начинает его разрушать. Тогда уж, быть может, короля лучше убить. Во всяком случае, подобное верование безусловно побуждало проецировать структуры монархической этики прежде всего на королевский домна порядок дворца, как говорит Хинкмар, а затем и дальше, на все общество. Если бы дошло до того, чтобы эта мораль ясно осмыслялась втер минах функций, и функций тройственных, то трифункциональность, вполне возможно, немедля стала бы социальной.
Эта природная связь между монархом и многочисленным семейством, чьим отцом он считается и чье здоровье и добродетель он в этом своем качестве хранит, укрепилась в умах тех интеллектуалов, которые в славные времена Каролингского возрождения размышляли о практике королевской власти. Им казалось, что для того, чтобы осуществлять свои полномочия, следить за успешным исполнением различных социальных функций, чтобы исполнять собственную функцию, вбирающую в себя их все, король нуждается в своем народе. Подобно тому, как Бог нуждается в короле. В таком же соотношении, необходимом и иерархическом. Органически, сообразно порядку, правящему вселенной видимой и невидимой, народи король обязательно связаны между собой, чтобы государство стояло. Что сам монархи говорит в
823—825 гг. во введении к Увещеванию ко всем порядкам королевства. Заняв место оратора, подобающее ему, поскольку он миропомазан, трудясь, подобно епископу, словом для укрепления
ordo
, Людовик Благочестивый заявляет сначала, что на нем лежит задача защищать, возвеличивать и почитать святую Церковь Божию и тех, кто ей служит, а также обеспечивать мири справедливость во всей целокупности народа своего Сумму
(summa),
полноту этого служения
(ministerium)
берет на себя король. Однако народ — подразумеваются все свободные мужчины — эту обязанность с ним разделяет. Божественная власть и людской порядок распределяют среди них эту обязанность таким образом да знает каждый из вас, — говорит император своим подданным, — что он участвует в нашем служении на своем месте ив своем порядке (unusquisque... in suo ordine, и мы видим, как естественно повторяются тут слова Писания, из Послания апостола Павла, рисующие провиденциальную организацию процессии, которая позади Христа ведет род людской к вечности и свету. Я должен быть вам водителем вы должны быть мне помощниками Admonitor
: король ведет за собой. Вот что он делает, когда произносит это увещевание в глубине своего дворца, желая, чтобы эхо его донеслось до пределов подвластной ему территории, то есть до пределов цивилизованного мира.
Adjutores:
подданные должны ему помогать, разумом и руками Ер 17 (793), MGH,£/>. IV, р MGH.
Сар.
1, 303.

94
Происхождение
Ибо если все функции сведены воедино в служении монарха, единого назем ле наместника единого Богато среди людей они разделяются на различные части. Логика морального рассуждения побуждает представлять себе такое разделение подобным разделению различных добродетелей, пример которых должен показывать король, водитель. И которые уже явно начинают распределять потрем категориям.
Трехчастность, внутренне присущая структурам королевской этики, подчеркивалась в проповедях моралистов, призывавших короля особо печься о самых слабых из его подданных. Принцип неравенства, сформулированный Григорием Великим, а затем Бонифацием, делил подданных на две группы правителей и подчиненных. Другой принцип, геласианский, первую группу членил надвое, в зависимости оттого, сражались ли правители на службе Богу или миру, были ли они наделены духовной властью или земным могуществом. Обладая частью королевского могущества,
potestas
, светские правители,
potentes
, играли необходимую роль. Благодаря им король мог применять свою жесткую силу. Это грозило тем, что помощники его могли становиться опасны, могли злоупотреблять и этой силой, и этой жесткостью. Ведь они не получили миропомазания. У них не было мудрости, способной обуздывать их ярость. Они подвергались опасности в любой момент поддаться своему порыву и использовать во зло то могущество, которым обладали. Поэтому риторы, строители каролингской морали, не спускали глаз с этих людей, по природе своей возбудителей беспорядка. Для них специально писались зерцала княжеские, установления для мирян, с целью вдолбить в их упрямые головы мысль о том, что по природе все люди равны между собой, и что они сами, будучи столь же грозны, как и король, их господин, должны выказывать себя столь же справедливыми и добросердечными, как ион. Моралисты считали первейшей обязанностью суверена заботливое попечение о подданных. Так что советы королям, занесенные в капитулярии, целью своей имели прежде всего держать в узде людей могущественных и защищать от неизбежного притеснения слабых.
Среди этих последних были особо уязвимые. Короля призывали защищать их, как защищал он церковнослужителей. Текст Библии, которым полна была память тогдашних прелатов, ясно указывал тех из мирян, кого следовало помещать под особое покровительство короля это прежде всего вдовы и сироты, то есть часть населения, временно лишенная защиты главы семьи затем — бедные. Церковнослужители, могущественные, бедные трехчастное деление. Уже вначале в. Исидор Севильский, деля натри книги свой трактат о гражданской этике, решил поставить на первое место обязанности епископов, затем — князей, и наконец поговорить о притеснителях бедных. К бедным он не обращался напрямую, как к остальным, считая их не лицами деятельными, имеющими определенные обязательства, а предназначенными быть пассивными жертвами, которых следует окутывать покровом заботливых запретов обращался он к их господам. Так на пересечении двух разделительных линий, отделяющих духовенство от народа, сильных от слабых, издавна вырисовывалась трехчастность, очевидно предвосхищающая ту, что впишут в свою систему Адальберон и Герард. Три категории, из них две господствующие, епископы и князья
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   45

перейти в каталог файлов


связь с админом