Главная страница
qrcode

Вопрос Что такое ум Ума нет! В природе этого качества физически не существует. Ум


НазваниеВопрос Что такое ум Ума нет! В природе этого качества физически не существует. Ум
АнкорSOZNANIE.doc
Дата12.02.2019
Размер2.09 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаSOZNANIE.doc
ТипДокументы
#55620
страница6 из 17
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Использование органов чувств "внешним" способом
Мы используем свои органы чувств внешним способом для восприятия внешнего мира, который представляет собой бесконечное разнообразие всевозможных состояний и форм. Но все, что мы воспринимаем, фильтруется нашим уникальным опытом, культурой, языком, убеждениями и ценностями.

Каждый из нас живет в своей реальности, построенной из своих впечатлений и индивидуального опыта жизни, и действует, опираясь на то, что воспринимает – на свою модель мира. Наш мир существует в наших представлениях о нем. С одной стороны, мы вынуждены упрощать его, чтобы осознать, с другой, – само сознание ограничено нашим умом. Но главная причина моделирования мира все-таки в другом: в том, что мы не живем в текущем моменте и вынуждены как-то передавать эту текучесть и изменяемость. Для этого используется память ума, которая способна хранить отдельные фрагменты текущих ситуаций, которые мы используем в дальнейшем, как стандартный набор повторяющихся в том или ином виде фрагментов происходящей с нами жизни.

Примером того, что получается в результате такого моделирования, может служить составление географических карт с информацией, которую они несут. Карта фиксирует только то, что уже есть, что уже случилось. Она также не может передать изменяемость текущего момента. Для этого нужно составить несколько карт для одной и той же местности. Карта – это всегда прошлое. Настоящее не передать с помощью карты, как и не передать его с помощью информации ума, то есть тех фильтров, которые мы накладываем на наше восприятие.

Как-то к Пикассо обратился незнакомец: "Почему вы не рисуете вещи такими, какие они есть на самом деле?"

Пикассо выглядел озадаченным: "Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду", – ответил он.

Мужчина достал фотографию своей жены: "Посмотрите, вот как здесь, – сказал он. – Именно так выглядит моя жена на самом деле".

Внешний вид Пикассо выдавал сомнение. "Она очень маленькая, не правда ли? И слегка плоская?"

Если вы ищите мастерство, вы его найдете. Если вы ничего не ищите, то вы найдете проблемы. Человеку трудно быть естественным. Арабская поговорка гласит: "Как выглядит кусок хлеба, зависит от того, голодны вы или сыты". Убеждения и интересы всегда делают наше мировосприятие предсказуемым, а потому скучным и безрадостным. Тот же мир может стать наполненным и возбуждающим. Это зависит от того, как мы смотрим на него, от того, смотрим ли мы на него через наши стереотипы, или мир видится непосредственно, напрямую – безусловным, чистым и первозданным.

Неосознаваемое мировосприятие вынуждает нас формировать шаблоны и штампы ума на стандартные ситуации жизни. Это наше мировоззрение, привычки и стереотипы поведения, это наши знания, где определяющую роль играет слово, язык, который мы используем, как карту наших мыслей и переживаний, отделенную от реального мира.

Остановитесь на мгновение и посмотрите, что означает для вас, например, слово "красота". Несомненно, у вас есть воспоминания и переживания, внутренние картинки, звуки и ощущения, которые позволяют вам понимать это слово. В разной степени кто-нибудь другой будет иметь отличающиеся от ваших воспоминания и переживания и будет думать об этом слове другим способом. Кто из вас прав? Оба правы, и каждый в пределах своей собственной реальности собственного ума. Слово – это не переживание, которое оно описывает, и тем не менее люди будут бороться, а иногда даже умирать, веря в то, что географическая карта – это и есть реальная местность.

Мы бессознательны по отношению к своей жизни, потому что наша осознанность не развита, она ограничена пределами ума, точнее тем способом мировосприятия, где ум играет определяющую роль, обрабатывая информацию сенсорных каналов органов чувств. И даже эта неразвитая осознанность "включается" лишь в силу особой необходимости, когда наши стереотипы и автоматизмы не работают. Для выживания и формирования необходимых для практической жизни реакций неосознанность более выгодна, чем осознанность, неосознанно мы реагируем и замечаем значительно больше, чем когда осознаем. Сознательно мы способны ухватить лишь очень маленький кусочек из того объема знаний, которые мир предлагает нам. Это объясняется тем, что сознание человека не развито, оно ограничено его сознательной частью ума. Ум не имеет непосредственного контакта с реальностью, ему помогают посредники. То сознание, которое мы имеем, лишь малый островок, только начало в эволюционном развитии человека.

Что значит воспринимать мир осознанно? Если говорить об осознанном восприятии умом, то мы бываем осознанны, когда мы учимся. Будем считать, что сознательное или осознаваемое восприятие ума – это то, что осознается в настоящий, текущий момент, как, например, это предложение, которое вы читаете прямо сейчас.

Неосознанным или неосознаваемым восприятием считается то, что в настоящий момент не осознается. Окружающие звуки, которые вы можете слышать, были, вероятно, неосознаваемыми до тех пор, пока вы не прочитали это предложение.

В начале обучения мы бдительны, мы осознанны. Например, когда учимся водить машину, мы очень бдительны – жизнь в опасности. В подобных ситуациях нужно быть очень осознанными. На дороге есть опасность, поэтому мы нервничаем, опасно совершить ошибку, это может дорого стоить. Но когда мы научились вождению, эта осознанность нам больше не нужна, роботизированная часть нашего ума берет верх. Когда мы научились чему-то, управление человеком переводится из осознаваемой сферы сознания в неосознаваемую, туда, где находятся все обусловленности и автоматизмы. Большую часть из того, что мы делаем, – и то, что мы делаем наилучшим образом, – мы делаем неосознанно. Но именно в ситуации обучения мы ощущаем вкус осознанности.

Обучение любому умению, навыку, привычке, а на самом деле – прошлому, можно условно разбить на четыре этапа, четыре стадии. Это интересно.

Первая – это неосознанное незнание. Вы не только не знаете, как сделать что-то, но вы также не знаете, что вы этого не знаете. Если вы никогда не управляли машиной, вы понятия не имеете о том, на что это похоже.

Итак, вы начали учиться водить машину. Вы бдительны, вы сознательно следите за всеми элементами управления машиной, координируете нажатие на педаль сцепления и слежение за дорогой. Это захватывает все ваше внимание. Это стадия осознанного незнания. На этой стадии вы разламываете шестеренки коробки передач, виляете из стороны в сторону и наводите ужас на прохожих, а с вас сходит "сто потов". И хотя эта стадия является такой напряженной, именно в это время вы усваиваете большую часть необходимого. Вы бдительны и максимально сконцентрированы на том, что делаете. Вы проживаете жизнь через свой собственный опыт, который работает не только на результат, умение, но и на вас, вы становитесь более разумными, вы обретаете мудрость. Именно на этой стадии есть возможность стать более бдительным, задержаться в этой бдительности настолько, чтобы оставаться в этой мудрости в повседневной жизни, то есть, когда вы не учитесь.

Обретение умения приводит вас на стадию осознанного знания. Вы можете управлять машиной, но благодаря концентрации на этом всего вашего внимания. Вы освоили умение, но еще не овладели мастерством.

И, наконец, целью ваших усилий является неосознанное знание. Все те отдельные навыки, которые вы с таким усердием осваивали, плавно сливаются в одно целое. Теперь во время вождения вы можете слушать радио, наслаждаться пейзажем, поддерживать беседу. Ваш ум определил цель и предоставил возможность подсознанию выполнять поставленную задачу, освободив ваше внимание для других целей.

Если вы будете практиковать что-то достаточно долго, то вы достигнете этой четвертой стадии, то есть сформируете привычку, автоматизм. В этот момент умение становится неосознаваемым.

Можно сказать, что осознанное восприятие включается на то время, пока не будут сформированы новые знания в виде новых навыков, умений, правил поведения. Процедура включения сознания вынужденная и происходит в силу ограниченных возможностей сознательного восприятия умом: просто нет энергии постоянно поддерживать осознанность даже сознательной части ума.

Очень важно понять эту ограниченность и осознать ее, потому что это путь расширения сознания, его трансформации, путь транссознания – обретения истинной возможности жить осознанно – непосредственно и в моменте. Благодаря этому человек становится человеком, обретая свою целостность. Только тогда его подсознание, то есть все жизнеобеспечивающие его процессы – все то, чему он уже научился, весь его прошлый опыт становится востребованным осознанно.


Использование органов чувств "внутренним" способом,

репрезентация переживаний
Когда мы думаем о том, что мы видим, слышим и ощущаем, мы воссоздаем эти картины, звуки и ощущения внутри себя. Мы вновь переживаем информацию в той сенсорной форме, в которой мы первоначально ее воспринимали. Иногда мы помним, что мы это делаем, иногда нет. Мышление является настолько очевидным действием, что мы никогда не задумываемся о нем. Мы предпочитаем думать о том, о чем мы думаем, а не о том, как мы думаем.

Один способ, которым мы думаем, заключается в сознательном или бессознательном, с точки зрения ума, воспроизведении картин, звуков, ощущений, вкусов и запахов, которые мы переживали. Посредством языка мы можем даже создать разнообразие сенсорных переживаний без того, чтобы переживать их в действительности. Прочитайте приведенный ниже текст настолько медленно, насколько вы с удобством можете это сделать.

"Представьте, что вы на прогулке в сосновом лесу. Вы медленно идете по тропинке, а над вами возвышаются деревья, обступая со всех сторон. Краски леса заливают все вокруг, и солнце, пробиваясь сквозь листья деревьев и отбрасывая тени, создает удивительную мозаику на траве и листьях кустарников.

Вот вы проходите сквозь луч солнца, прорвавшийся через прохладную крону из листьев над головой и погружаетесь в царство золотого сияния света и тишины. Продвигаясь дальше, вы ощущаете безмолвие, нарушаемое лишь пением птиц да похрустыванием сухих веток под вашими ногами, ступающими по мягкому ковру леса. Время от времени вдалеке раздается резкий треск сломанной сухой ветки да крик испуганной им птицы.

Вы подошли к дереву и, протягивая руку, прикоснулись к стволу; на что дерево ответило вам своим присутствием – под своей ладонью вы ощутили шероховатость его коры. Легкий ветерок ласкает вам лицо, который вместе с запахом сосновой смолы, пробивающийся сквозь другие запахи леса, создает ощущение прохлады и удивительно тонкого аромата. Продолжая прогулку, вы вдруг вспомнили о еде, о том, что ужин будет скоро готов, и это будет ваше любимое блюдо. И вот вы уже чувствуете вкус пищи во рту, и встреча с ней становится предвкушением".

Прочитав этот отрывок, вы прошли через все эти переживания в своей голове, используя свои органы чувств "внутренним" способом, когда формируются, так называемые, вторичные переживания, которые вызываются вашим воображением под влиянием слов. Возможно, вы создали эту сцену достаточно отчетливо, чтобы представить себе запах леса в уже воображаемой ситуации. Если вы когда-нибудь гуляли в сосновом лесу, то, вероятно, запомнили особенные переживания, связанные с этой прогулкой. Если же с вами никогда этого не случалось, то вы, наверное, вообразили себе эту ситуацию. Ваше переживание было сочетанием воспоминаний и воображения, вызывающих определенные впечатления.

Мы используем одни и те же неврологические пути и для внутренней репрезентации, то есть перепредставления имеющегося у нас опыта или воображения, и для непосредственного его переживания, когда информация поступает от органов чувств. Физиологически одни и те же нейроны генерируют электрохимические заряды. Поэтому для человека ума невозможно определить, что является истинной причиной его переживаний, реальная или воображаемая ситуация. Пока мы не растождествимся с умом, мы не сможем различить истинное восприятие от репрезентированного умом. И там и там работает ум.

Мы используем свои органы чувств "внешним" способом, чтобы воспринимать внешний мир, и "внутренним" способом, чтобы репрезентировать, перепредставлять его через переживания самим себе снова, но уже не как переживания, вызванные органами чувств, а как переживания, вызванные записанной в уме информацией, рожденной воображением или когда-то случившимся реальным ощущением. То есть, сформированным о переживании суждением.

Именно благодаря репрезентации – кодированию и накоплению сенсорной информации в уме, мы пренебрегаем новыми ощущениями, особенно, если они случаются в отношениях с уже известным нам миром. Возобновление чувствования через знание о нем подменяет непосредственное проживание непосредственного чувствования, то есть знание о чувствовании подменяет проживание самого чувствования. Чувствование не предъявляется осознанному восприятию, потому что включается знанием или воображением о нем. Переживание есть, но нет истинной причины, побуждающей его, а есть ее заменитель – память или воображение, то есть иллюзия. Так иллюзия порождает реальное переживание, которое бессознательный человек не может отличить от переживания, вызываемого живой ситуацией. Более того, как только этот механизм становится отлаженным, то есть человек начинает более ощутимо чувствовать мир виртуальный, он практически отказывается от мира реального. Он бежит из него в поисках убежища и еще больших переживаний чувств, вызванных иллюзией. Иллюзия безопасна, она не требует риска, она не несет в себе боли и страдания, она выбираема, в отношениях с иллюзией человек всегда чувствует себя хозяином, поэтому подсознательный ум оказывается сильнее, побеждает утилитарность, знание. Сознание отбрасывается.

Ум говорит: "Если я знаю, что это такое, зачем тратить энергию на повторное переживание. Я и без этого могу сформировать необходимые реакции". Это ведет к потери осознанного мировосприятия. Так ребенок становится взрослым, за ненадобностью осознанности умирает жизненность, способность к впечатлительности и чувствительности. Если есть знание, само ощущение оказывается неважным. Осознаются только новые ощущения и то для того, чтобы создать новые коды, новые программы, соответствующие его отличительным признакам.

В психологии те пути, по которым мы получаем, кодируем и храним информацию в своем мозге, – картинки, звуки, ощущения, запахи и вкусы – известны как репрезентативные системы. Перепредставление себе мира с помощью таких систем, безусловно, вынужденная мера и вызвана она тем, что нет у человека достаточной силы воспринимать мир осознанно. Реальный мир нам заменяют его модели.

Но если посмотреть на это с другой стороны, то и модели могут сослужить хорошую службу, ибо их включение позволяет нам снова переживать те или иные ощущения, если, конечно, вы понимаете о чем я говорю.
Ассоциированное и диссоциированное восприятие мира
Займите удобное положение в кресле, отпустите свое тело, дайте ему свободу. Посидите так некоторое время. А теперь вспомните приятный случай из своей жизни. Обратите внимание на картинку, которая появится у вас в этом воспоминании, на любые звуки, которые связаны с этим воспоминанием. Какие они, громкие или тихие, откуда доносятся?

Обратите внимание на те ощущения или чувства, которые являются частью этого воспоминания. Где появляются эти ощущения? Как вы все это видите?

Как будто своими собственными глазами – ассоциировано, или вы видите это, как происходящее с вами, будто вы находитесь в каком-то другом месте – диссоциировано? Если вы видите себя в картинке, вы, должно быть, диссоциированы. От того как мы смотрим: ассоциировано или диссициировано зависит насколько мы осознанны в ситуации.

Ассоциированное наблюдение является более жестким способом восприятия, мы как бы сильнее схвачены происходящим. Диссоциированное наблюдение позволяет больше растождествиться с событием и собственным переживанием, которое случается в воспоминании или представлении. Это играет важную роль в работе со своим прошлым, при выполнении техники вспоминания значимых событий жизни.

ВСЕ ЕСТЬ СОЗНАНИЕ

"- А вот вы скажите, Василий Иванович, только как на духу. Вы красный или белый?

- Я? – спросил Чапаев, переводя на меня взгляд. – Сказать?

Он взял со стола две луковицы и принялся молча чистить их. Одну он ободрал до белизны, а со второй снял только верхний слой шелухи, обнажив красно-фиолетовую кожицу.

- Гляди, Петька, – сказал он, кладя их на стол перед собой. – Вот перед тобой две луковицы. Одна белая, а другая красная.

- Ну, – сказал я.

- Посмотри на белую.

- Посмотрел.

- А теперь на красную.

- И чего?

- А теперь на обе.

- Смотрю, – сказал я.

- Так какой ты сам – красный или белый?

- Я? То есть как?

- Когда ты на красную луковицу смотришь, ты красным становишься?

- Нет.

- А когда на белую, становишься белым?

- Нет, – сказал я, – не становлюсь.

- Идем дальше, – сказал Чапаев. – Бывают карты местности. А этот стол – упрощенная карта сознания. Вот красные. А вот белые. Но разве оттого, что мы сознаем красных и белых, мы приобретаем цвета? И что это в нас, что может приобрести их?

- Во вы загнули, Василий Иванович. Значит, ни красные, ни белые. А кто тогда мы?

- Ты, Петька, прежде чем о сложных вещах говорить, разберись с простыми. Ведь "мы" – это сложнее, чем "я", правда?

- Правда, – сказал я.

- Что ты называешь "я"?

- Видимо, себя.

- Ты можешь мне сказать, кто ты?

- Петр Пустота.

- Это твое имя. А кто тот, кто это имя носит?

- Ну, – сказал я, – можно сказать, что я – это психическая личность. Совокупность привычек, опыта... Ну знаний там, вкусов.

- Чьи же это привычки, Петька? – проникновенно спросил Чапаев.

- Мои, – пожал я плечами.

- Так ты ж только что сказал, Петька, что ты и есть совокупность привычек. Раз эти привычки твои, то выходит, что это привычки совокупности привычек?

- Звучит забавно, – сказал я, – но в сущности, так и есть.

- А какие привычки бывают у привычек?

Я почувствовал раздражение.

- Весь этот разговор довольно примитивен. Мы ведь начали с того, кто я по своей природе. Если угодно, я полагаю себя... Ну скажем, монадой. В терминах Лейбница.

- А кто тогда тот, кто полагает себя этой мандой?

- Монада и полагает, – ответил я, твердо решив держать себя в руках.

- Хорошо, – сказал Чапаев, хитро прищуриваясь, – насчет "кто" мы потом поговорим. А сейчас, друг милый, давай с "где" разберемся. Скажи-ка мне, где эта манда живет?

- В моем сознании.

- А сознание твое где?

- Вот здесь, – сказал я, постучав себя по голове.

- А голова твоя где?

- На плечах.

- А плечи где?

- В комнате.

- А где комната?

- В доме.

- А дом?

- В России.

- А Россия где?

- В беде, Василий Иванович.

- Ты это брось, – прикрикнул он строго. – Шутить будешь, когда командир прикажет. Говори.

- Ну как где. На Земле.

Мы чокнулись и выпили.

- А Земля где?

- Во Вселенной.

- А Вселенная где?

Я секунду подумал.

- Сама в себе.

- А где эта сама в себе?

- В моем сознании.

- Так что же, Петька, выходит, твое сознание – в твоем сознании?

- Выходит так.

- Так, – сказал Чапаев и расправил усы. – А теперь слушай меня внимательно. В каком оно находится месте?

- Не понимаю, Василий Иванович. Понятие места – и есть одна из категорий сознания, так что...

- Где это место? В каком месте находится понятие места?

- Ну, скажем, это вовсе не место. Можно сказать, что это ре...

Я осекся. Да, подумал я, вот куда он клонит. Если я воспользуюсь словом "реальность", он снова сведет все к моим мыслям. А потом спросит, где они находятся. Я скажу, что у меня в голове, и... Гамбит. Можно, конечно, пуститься в цитаты, но ведь любая из систем, на которые я могу сослаться, – подумал вдруг я с удивлением, – или обходит эту смысловую брешь стороной, или затыкает ее парой сомнительных латинизмов. Да, Чапаев совсем не прост. Конечно, есть беспроигрышный путь завершить любой спор, классифицировав собеседника, – ничего не стоит заявить, что все, к чему он клонит, прекрасно известно, называется так-то и так-то, а человеческая мысль уже давно ушла вперед. Но мне стыдно было уподобляться самодовольной курсистке, в промежутке между пистонами немного полиставшей философский учебник. Да и к тому же, не я ли сам говорил недавно Бердяеву, заведшему пьяный разговор о греческих корнях русского коммунизма, что философию правильнее было бы называть софоложеством?

Чапаев хмыкнул.

- А куда это вперед может уйти человеческая мысль? – спросил он.

- А? – растерянно сказал я.

- Вперед чего? Где это "впереди"?

Я решил, что по рассеянности заговорил вслух.

- Давайте, Василий Иванович, по трезвянке поговорим. Я же не философ. Лучше выпьем.

- Был бы ты философ, – сказал Чапаев, – я б тебя выше, чем навоз в конюшне чистить, не поставил бы. А ты у меня эскадроном командуешь. Ты ж все-все под Лозовой понял. Чего это с тобой творится? От страха, что ли? Или от радости?

- Не помню ничего, – сказал я, ощутив вдруг странное напряжение всех нервов. – Не помню.

- Эх, Петька, – вздохнул Чапаев, разливая самогон по стаканам. – Не знаю даже, как с тобой быть.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

перейти в каталог файлов


связь с админом