Главная страница
qrcode

А.МБИ. Если парус гудит на ветру Значит, еще ничего не потеряно


Скачать 49.06 Kb.
НазваниеЕсли парус гудит на ветру Значит, еще ничего не потеряно
АнкорА.МБИ.pdf
Дата12.11.2017
Размер49.06 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файлаA_MBI.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#33593
Каталог

А. МБА
Если парус гудит на ветру –
Значит, еще ничего не потеряно.
Поутру друг за дружкой гоняются волны.
Сердце бьется сильней поутру.
(Э. Гильвик)
Судно отплывало в звездную даль. Звезды сияли загадкой
Ночи. Интригующей до умопомрачения. Ума земного. Никто не знал с чем или с кем мы встретимся и, потому не строили никаких планов. Нас было дважды-восемь. Весьма легкомысленных особей решившихся отстраниться от своей планеты, исчерпав на ней свои надежды. Сначала было ужасно тоскливо. Похоже на расставание с Любимой. Но наши любимые были с нами. Нас ожидала неизбежная незапланированная трансформация. Тела и Сознания.
Все средства жизнеобеспечения были полностью автоматизированы, и потому я не буду отвлекаться на описание устройства космического Судна. Но устройство нашего общежития стоит подробного рассмотрения. Это устройство определялось характером главной задачи.
Задача, стоящая перед экипажем, была в высшей степени необычной. Собственно, она формулировалась как поиск общего Языка в условиях покидания своего планетного
(блуждающего) плана, того плана, где определялся прежний язык, привычный для каждого из нас, но в этой ситуации терявший свою актуальность, ставший просто набором морфем, лексических конструкций, оборотов речи.
Соответственно новому языку, уже в полете оформлялось наше сообщество. Этот Язык и должен был сформулировать
Цель. Языку звезды еще предстояло родиться.
Невозможно было говорить о Цели Полета, не наметив сначала некой новой лексики языка. Мы отправились в путь, когда совместно признали Алгоритм Моно-лита, того, что превосходит планетный план жизни, ее неустойчивые блуждающие связи и отношения. Этот Алгоритм искал фонетического, кинестетического наполнения, искал выразить себя во взгляде, голосе и жестах. В целом это был
Алгоритм Поступи новой. В нем увиденное глазом значение
(буква)строго соответствовало значению голосового знака и выводилось в осмысленный точный жест.

Конструкциями прежнего языка мы забавлялись как дети, рассекая их на части, складывая в новые сочетания. Много дней и ночей прошло и в такой игре обнаружилось нечто очень сильно пугающее, но и предельно интригующее нас.
Мы стали обнаруживать в себе неукротимую силу некоего существа в нас живущего, которое могло легко уничтожить физический план каждого, но почему-то лелеяло и берегло.
Более того, это существо настоятельно требовало совмещения Я в Мы, требовало понимать нашу раздельность как Общность, монаду. В поле Монады, в ее круговращении мы и самоопределялись язычески. Если внутреннее существо назвать существом Огня, то и снаружи мы искали подобное.
Мы направлялись к Существам Огня. Были смешливы и достаточно смелы, чтобы откликнуться на зов неведомых существ, знали если внимание сосредоточено на чем-то внутреннем, то и снаружи непременно проявляется его праобраз. Вот к этому праобразу мы и устремились. Сначала открыв его в себе. Разделение праобраза на внутренний и наружный было основанием нашей смешливости. Одно нечаянно стало Двумя. Мы были едиными и одновременно разноликими и разделенными в пространстве. Налицо конструкция смеющегося Осьминога. Каждый знал, что там, где он серьезен, он занят исключительно собой, своим единичным эго, даже если занят общим делом. Такая вот первейшая аксиома, сблизившая нас в Команду. Нас было не восемь, но шестнадцать. Хо-Хо. Наши женщины были Ликами нашей Радости.
Мы предполагали, что на пути к звездам произойдет нечто вроде физического развоплощения и новой сборки. В этой сборке каждый должен быть Мастером Активного Гнозиса
(МАГ), иначе гибель. Мы были Мастерами. Или, по другому,
Бессмертными. Однако, сознавая себя бессмертными, мы прекрасно понимали участь смертного тела своего. Мы были бис-смертны.
В повествованиях писателей-фантастов астронавты были простыми земными людьми на всем протяжении полета, собственно волочили за собой свои земные нравы, привычки, свои убогие эмоции. Любая внешняя новизна, новые факторы не могли разрушить земное понимание в людях. Планетный, блуждающий логос защищал, но и препятствовал настройке на другой логос. Наш случай был особым. Мы были готовы к растожествлению с земным планом понимания себя, тем показывая свое Доверие к космическим чудовищам. Наша смешливость была знаком дружелюбия и смелости пред
ними. Наша смешливость была формой нашего страха перед неизвестным, нашей открытостью.
Предстояло увидеть распад связных соподчинительных конструкций земного языка и возрадоваться при этом появлению нового птичьего языка. Почему птичьего? Просто мы подобно птицам рискнули оторваться от земли, при этом неся в своем сердце все ее сокровища. В языке пробуждались Черный Ворон и Белый Лебедь, Павлин,
Пеликан и Феникс. Без метафор невозможно передать новое обстоятельство.
Первое чудо, представленное нам, было чудом Окна.
Иллюминатора. Дисплея. То, что происходило в Окне было загадкой, ответ на нее предполагал активное восприятие (а- перцепцию) и собственное участие в оформлении. Та загадка, с которой мы в соавторстве, может действительно вызвать живой интерес и желание отгадывать. Загадку мы создаем сами через синтаксис своего языка, затем забываем и в новом синтаксисе другого языка пытаемся ее разгадать, забавляясь ею. Что нам до чуждого, в котором мы не участники? Оно даже навредить нам не может. Звучит вызывающе. Разве не подступались к каждому из нас некие чужаки, не подставляли нож к нашему горлу, не сдавливали смертельными объятиями? Увы, это были наши Родственники, земляки, но совсем не Чужаки. Когда всех родственников мы собрали в свое единственное Сердце, то оно нас бросило в некий Туман и в этом тумане, через Окно нашего Судна мы узрели нечто предельно загадочное, чудесное, интригующее.
Звезды, такие неподвижные, такие стабильно устойчивые в положении относительно друг друга, вдруг потеряли свою устойчивость, пришли в движение, каждая стала словно вы- пи-сы-ва-ть какую-то букву в небе, набухала навстречу нашему восприятию, норовила словно арбузное семечко выскользнуть из зорко схватывающего отчетливого гвоздящего (гвоздь-звезда), убойного (вбить гвоздь) видения ее. И все это создавало в Нутри каждого из нас Дрожь необычайную. Звезды словно даровали со-дрожание, содержание новое каждому из нас. Но только тогда, когда мы действительно двинулись им навстречу. И страшное стало смешным.

Слово Бы-ло лейт-мотивом повествования. И что же в нем?
Нет-нет, совсем не прошлое время, а если и прошлое, то совсем-совсем прошедшее. Бы—бы-ло в дрожании естества нашего каким-то ре-сурсом новых возможностей. Ло—ло- жилось ладно в с-ложении знаков, большего значения, чем
понятного и в памяти закрепленного. Окно нашего Судна, было открытым повествованием о нашей Судьбе.
При-кровенное знание наполняло наше сердце. Главное отступало перед сердечным. Сдвиг. Главное перестало доминировать. Папа уступил место кардиналу. Сердечный
Разум нечаянно раскрылся наружу четырехлепестковым цветком сердечных наклонностей.

Как земному читателю понять текст написанный безумством уходящих? Как земному чувству вместить ужас утраты того, что всегда лелеяла и понимала память? Текст был посланием
Смерти, но и посланием новой Жизни.

перейти в каталог файлов


связь с админом