Главная страница
qrcode

Дэн Миллмэн - Мистическое путешествие миролюбивого воина. Книга Дэна Миллмэна продолжение международного бестселлера Путь Мирного Воина


НазваниеКнига Дэна Миллмэна продолжение международного бестселлера Путь Мирного Воина
АнкорДэн Миллмэн - Мистическое путешествие миролюбивого воина.doc
Дата29.05.2018
Размер1.1 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаДэн Миллмэн - Мистическое путешествие миролюбивого воина.doc
ТипДокументы
#41144
страница1 из 18
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Дэн Миллмэн - Мистическое путешествие миролюбивого воина
Наконец перед вами столь долго ожидаемая вторая книга Дэна Миллмэна — продолжение международного бестселлера «Путь Мирного Воина».

Через четыре года после обучения у старого Воина, которого он называет Сократус, Дэн Миллмэн, несмотря на все полученные знания, сталкивается с личными неудачами и возрастающей неудовлетворенностью. Разочарованный своей жизнью, неспособный заполнить промежуток между знанием и действиями, Дэн отправляется в кругосветное путешествие, цель которого — заново пересмотреть цели своего существования и найти источник одухотворения жизни.

Туманные воспоминания отправляют Дэна в поиск женщины-шамана, живущей в глуши гавайских джунглей. Она становится для него вратами надежды и преодоления страха — и только она оказывается способной подготовить его к тому, кем ему предстоит стать в будущем.

В этом царстве теней и света Дэн проходит проверку своих способностей, преодолевает смертельные испытания, испытывает ошеломляющие откровения и сталкивается с незабываемыми событиями, ведущими его по Пути Мирного Воина к мудрости и спокойствию. Это — мистическое путешествие, которое проходит каждый из нас, путь к Свету, сияющему в сердце жизни каждого человека.

Посвящаю своей жене Джой,

за ее руководство и поддержку,

и моим дочерям —Холлы, Сьерра и Чина,

которые напоминают мне о важных вещах
ПРЕДИСЛОВИЕ

Что, если вы спите

и видите сон, в котором попадаете на небеса

и там срываете странный и прекрасный цветок?

Что, если, проснувшись, вы держите этот цветок в руке?

Что тогда?

Сэмюэл Тэйлор Колридж
Моя первая книга, «Путь Мирного Воина», посвящена событиям, которые открыли мне глаза и сердце и расширили мои взгляды на жизнь. Те, кто читал эту книгу, вспомнят, что в 1968 году, после периода обучения и подготовки у Сократуса — старого «воина заправочной станции», ставшего моим учителем, — мы расстались на восемь лет, в течение которых мне предстояло усваивать преподанное учение в повседневной жизни и готовиться к окончательному испытанию, о котором я рассказал в конце той книги.

«Мистическое путешествие Мирного Воина» является в определенном смысле продолжением первой книги, однако, в отличие от большинства продолжений, она начинается не с конца предыдущей, но описывает определенный период в пределах первой книги — тот самый промежуток времени, когда Сократус отослал меня и во время которого я путешествовал по миру и прошел свое посвящение в Путь Мирного Воина.

Я немного упоминал об этом периоде в «Пути Мирного Воина», однако решил не раскрывать полное содержание тех событий, пока сам не разберусь в важности происшедшего.

Я называю эту часть своей жизни «потерянными годами», потому что она началась с внутренней борьбы и разрушенных мечтаний; это было время полной потери ориентации и иллюзий, что заставило меня предпринять путешествие с целью вновь найти себя и обрести новое видение, цель и веру, подобные тем, к которым мне помог прийти Сократус и которые я затем потерял.

Книга, которую вы держите в руках, описывает первые шаги этого путешествия. Оно началось в 1973 году — мне тогда было двадцать шесть лет. Я действительно путешествовал по всему миру, сталкивался с необычными событиями и примечательными людьми, но в своем повествовании я смешиваю реальные факты и свое воображение, сплетая подлинные случаи своей жизни в ткань, простирающуюся по различным уровням реальности.

Представляя мистическое учение в форме повести, я надеюсь вдохнуть новую жизнь в древнюю мудрость и напомнить читателям, что любое путешествие мистично, а вся наша жизнь — путешествие.

Дэн Миллмэн, Сан-Рафаэль, Калифорния, зима 1991 года

ПРОЛОГ

СОВЕТ СОКРАТУСА

Свободная воля не означает, что мы сами определяем обстоятельства;

свободная воля представляет собой только возможность выбора того, что ты хочешь сделать в данный момент.

«A Cource in Miracles»*
Поздними ночами, на старой станции техобслуживания в Техако, во время практических занятий, которые были чрезвычайно разнообразными — от медитаций до чистки туалета, от глубокого самомассажа до замены свечей зажигания, — Сократус частенько упоминал о разных людях и местах, которые мне предстояло когда-нибудь посетить в целях «дальнейшего обучения».

Однажды он заговорил о женщин е-шамане1**, живущей на Гавайях. В другой раз он упомянул о специальной школе для воинов, скрытой где-то в Японии. Кроме того, он рассказывал о священной книге в пустыне, открывающей предназначение жизни каждого человека.

* Самая знаменитая ченнелинговая книга в мире («Курс Чудес», или «Курс в чудесах», или, может быть, «Путь среди чудес»), а также широко распространенное во всем мире духовное течение, основывающееся на практиках, описанных в этой книге. —Прим. ред.

** Шаман использует магические приемы, чтобы лечить людей, обнаруживать потерянные или спрятанные вещи, предсказывать будущее и управлять событиями, влияющими на человеческую жизнь. В состоянии транса шаманы способны связываться с духами природы и другими невидимыми союзниками и врагами. — Прим. Автора
Все это, разумеется, меня крайне интриговало, но, когда я просил его подробнее рассказать об этом, он обычно менял тему разговора, так что у меня никогда не было полной уверенности в том, что эти женщина, школа и книга действительно существуют.

В 1968 году, перед тем как отослать меня, Сократус вновь заговорил о женщине-шамане.

— Около года назад я написал ей письмо и упомянул о тебе, — сказал он. — От нее пришел ответ, в котором говорится, что она не против поработать с тобой. Это большая честь, — добавил он и посоветовал найти ее, когда я почувствую, что наступило подходящее время.

— Где же мне ее искать? — спросил я.

— Она написала свое письмо на бланке какого-то банка.

— Какого именно? — переспросил я.

— Не помню. Мне кажется, какой-то банк Гонолулу.

— Можно увидеть это письмо?

— У меня его уже нет.

— А как ее зовут? — раздраженно спросил я.

—У нее несколько имен. Яне знаю, каким из них она пользуется сейчас.

— Ну а как она выглядит?

— Трудно сказать. Я не видел ее уже много лет.

— Сократус! Да как же мне ее найти?! Отмахнувшись, он произнес:

— Я уже говорил тебе, Дэнни, — я тебе помогаю, но не облегчаю твои задачи. Если ты не сможешь ее найти, значит, ты еще не готов.

Я глубоко вздохнул и посчитал до десяти.

—Хорошо, а что насчет других людей и мест, о которых ты рассказывал?

Сократус пристально посмотрел на меня.

— Я что, похож на агента бюро путешествий? Держи нос по ветру и доверяй своим инстинктам. Сначала найди ее, а потом события приведут тебя к следующему шагу.

Возвращаясь домой в тишине раннего утра, я обдумывал то, что сказал мне Сократус, — и то, чего он мне не рассказал. Сократус говорил, что, если вдруг я «окажусь где-то рядом», я могу захотеть связаться с этой безымянной женщиной без адреса, которая все еще может работать в каком-то банке в Гонолулу; с другой стороны, она может там уже и не работать. Если я найду ее, она может согласиться научить меня чему-то или захотеть направить меня к другим людям, в другие места, о которых упоминал Сократус.

Вечером, когда я ложился спать, какая-то часть меня стремилась поехать в аэропорт и сесть на ближайший самолет, направляющийся в Гонолулу, однако более настоятельные проблемы требовали моего присутствия здесь: мне предстояло в последний раз выступить на Национальном чемпионате по гимнастике среди студентов колледжей, потом — окончить колледж и жениться. Вряд ли это было подходящим временем для того, чтобы в спешке нестись на Гавайи. Так я и заснул — на целых пять лет. А проснувшись, я обнаружил, что, несмотря на все свое обучение у Сократуса и духовное совершенствование, я все еще не был готов к тому, с чем придется столкнуться в будущем. Я выскочил из раскаленной сковороды уроков Сократуса — и оказался в открытом огне повседневной жизни.
Книга первая
По зову духа
Вот что важно:

быть готовым в любой момент пожертвовать тем,

кто ты есть,

во имя того, кем ты можешь стать.

Шарль Дюбуа

Глава 1

Прочь из огня
Просветление представляет собой не только

созерцание сияющих форм и образов.

Просветление — способность видеть во тьме.

Это трудно, и поэтому менее популярно

Карл Юнг
В ночь своей свадьбы я плакал. Я очень ясно помню тот день: мы с Линдой обвенчались в Беркли, в год моего выпуска. Беспричинно подавленный, я проснулся до рассвета, выскользнул из смятой постели и вышел на воздух — мир еще был покрыт ночной тьмой. Я прикрыл стеклянную дверь террасы, чтобы не разбудить спящую жену, и почувствовал, как в моей груди рождаются рыдания. Плакал я очень долго, хоть и не понимал почему.

«Почему мне настоль ко грустно? Ведь я должен быть счастлив!» — спрашивал я себя. Единственным ответом было какое-то глубокое интуитивное беспокойство, ощущение того, что я упустил нечто очень важное, что что-то ускользнуло из моей жизни. Это чувство мрачной тенью нависло над всей моей семейной жизнью.

Вместе с учебой в колледже закончились успехи и победы, которых я добился как гимнаст-чемпион. Мне пришлось приспосабливаться к резко наступившему затишью. Мы с Линдой переехали в Лос-Анджелес, и тогда я впервые столкнулся с обязанностями реальной жизни. У меня было блестящее прошлое, диплом колледжа и беременная жена. Пришло время искать работу.

После непродолжительных попыток стать страховым агентом, каскадером в Голливуде и писателем, мне удалось найти достаточно стабильную должность тренера гимнастики в Стэнфордском университете.

Несмотря на вполне благосклонную судьбу и рождение горячо любимой дочери Холли, меня не переставали терзать острые приступы ощущения того, что я упустил что-то предельно важное. Я не мог и не пытался объяснить это чувство Линде и очень скучал по наставлениям Сократуса, так что просто отталкивал от себя все свои сомнения и старательно исполнял роли «мужа» и «отца», хотя они казались мне чем-то вроде работы, к которой никак не удается привыкнуть, подобными плохо скроенному костюму.

Прошло четыре года. На фоне моего крошечного мира университетских политических склок, профессионального честолюбия и семейных обязанностей прошли война во Вьетнаме, высадка астронавтов на Луну и Уотергейтский скандал.

Во время учебы в колледже жизнь казалась мне очень простой: занятия, тренировки, развлечения, отдых и приятный флирт — я прекрасно разбирался в правилах такой игры. Но сейчас правила изменились: экзамены принимала сама повседневная жизнь, и обмануть этого преподавателя не могла никакая хитрость. Я мог обманывать лишь самого себя, что и продолжал делать с непоколебимым упорством.

Заставив себя сосредочиться на образах беленького заборчика вокруг дома и двух машин в гараже, я продолжал отрицать свои путаные внутренние стремления и пытался наладить свои отношения с обычным миром. В конце концов, Линда обладала множеством достоинств, и с моей стороны было бы просто глупо отбрасывать все это. И у меня была дочь, о которой нужно было заботиться.

По мере того как мои укрепления в «реальном мире» затвердевали, словно цементные стены, воспоминания об уроках и учении Сократуса стали выцветать, какностальгические фотографии в старом альбоме, превратились в смутные образы иных времен и иного мира, в мечтания далекого прошлого. С каждым годом слова Сократуса о гавайской женщине, школе в Японии и книге, скрытой в пустыне, казались мне все менее реальными, пока я не забыл о них окончательно.

Я оставил Стэнфорд и начал работать в колледже Оберлин в Огайо, надеясь, что эта перемена сможет укрепить мои отношения с Линдой, однако в новой обстановке разница наших интересов проявилась еще сильнее: Линда любила готовить и обожала мясо, а я был приверженцем вегетарианской кухни. Ей нравилась красивая мебель, а я придерживался простоты Дзэн и довольствовался матрасом, брошенным на пол. Она была очень общительной; я же предпочитал трудиться. Она была типичной американской женой, а я казался ее друзьям чудаком-метафизиком и склонялся к одиночеству. Линде было очень легко жить в этом обычном мире, отталкивающем меня, хотя я завидовал тому комфорту, который она испытывает от такой жизни.

Линда тоже ощущала мою неудовлетворенность, и ее раздражение возрастало. В течение этого года я понял, что моя личная жизнь стала жалкой, а семейная разрушается у меня на глазах. Я уже не мог не замечать этого.

Раньше я считал, что обучение у Сократуса сделает мою жизнь более счастливой, но она, казалось, лишь ухудшалась. Бесконечные приливы и отливы работы, семейного быта, заседаний кафедры и личных проблем смыли из моей памяти практически все, чему когда-то учил меня Сократус.

Несмотря на напоминание о том, что «воин, подобно ребенку, полностью 'открыт», я жил в своем собственном защищенном мирке. Я был убежден, что никто, даже Линда, не знает и не понимает меня. Я испытывал острое одиночество — и не мог найти взаимопонимания даже наедине с собой.

Хотя Сократус учил меня «отпустить свой разум и жить в текущем мгновении», мой ум был исполнен гнева, чувства вины, обиды и беспокойства.

Заразительный смех Сократуса, который когда-то часто звучал во мне, подобно хрустальному колокольчику, превратился в приглушенное эхо, отдаленные воспоминания.

Я был настолько подавлен и выбит из колеи хроническим стрессом, что у меня оставалось совсем немного времени и энергии для дочери. Я продолжал нагружать себя различными делами и обязанностями, потеряв всякое чувство меры и уважение к себе. Хуже всего было то, что я лишился нити предназначения своей жизни, глубинного смысла своего существования.

Я наблюдал за самим собой в зеркале своих отношений с людьми, и то, что я видел, меня совсем не радовало. Я всегда был центром своего собственного мира и никогда не учился уделять внимание другим, хотя привык к вниманию окружающих. Я то ли не хотел, то ли не был способен жертвовать собственными целями и ценностями во имя Линды и Холли или кого бы то ни было еще.

Обеспокоенный ясным осознанием того, что я являюсь самым эгоистичным человеком из всех, кого знаю, я все сильнее погружался в этот разрушительный образ самого себя. Благодаря прошлым спортивным тренировкам и победам, я все еще представлял себя рыцарем в сияющих доспехах, но теперь мои латы полностью проржавели, а самооценка опустилась в бездонные глубины.

Сократус говорил: «Поступай соответственно тому, чему учишь других, и учи только тому, что сам воплотил в жизнь». Притворяясь ярким, даже мудрым учителем, я ощущал себя шарлатаном и шутом. И чем дальше, тем острей и болезненней становилось это чувство.

Чувствуя себя неудачником, я целиком окунулся в тренерскую работу, позволившую мне вновь иногда испытывать ощущение успеха и забывать о проблемах личных отношений — о том, что настоятельнее всего требовало моего внимания.

Мы с Линдой все больше отдалялись. Она нашла свою собственную интересную компанию, а я полностью ушел в себя —пока слабеющая нить, связывающая нас, не разорвалась окончательно. Мы решили разойтись.

Я уехал холодным мартовскимугром. Снег таял и превращался в грязь, когда я загрузил в грузовик своего приятеля несколько коробок и отправился искать себе какое-нибудь жилье. Разум твердил, что это было правильное решение, но мое тело говорило на собственном языке: меня постоянно мучили спазмы в животе, которые вскоре перешли в мышечные судороги. В то время любая моя царапина мгновенно превращалась в гнойный нарыв.

В течение нескольких недель я по инерции продолжал вести привычный образ жизни, и ежедневно ходил на работу. Но моя личность и весь тот образ жизни, который я когда-то рисовал в воображении, были разрушены. Подавленный и жалкий, я не знал, что мне делать дальше.

Однажды, когда я открыл свой почтовый ящик на кафедре физической подготовки, одно из писем выскользнуло у меня из рук и упало на пол. Я наклонился за ним и замер, когда мои глаза остановились на объявлении: «Все преподаватели приглашаются к участию в конкурсе «Путешествие», целью которого является культурный обмен в области профессиональных интересов».

Внезапно у меня в животе возникло ощущение знака судьбы. Я знал, что подам заявку на этот конкурс, и почему-то был уже уверен, что получу бесплатную путевку.

Две недели спустя я открыл тот же ящик и обнаружил в нем письмо от конкурсного комитета, разорвал конверт и прочел: «Исполнительный Комитет Совета Попечителей счастлив уведомить Вас о том, что в рамках конкурса «Путешествие» Вы получаете две тысячи долларов, предназначенные для путешествий и исследований, связанных с Вашей академической деятельностью. Поездка должна быть предпринята летом 1973 года и, по вашему желанию, может быть продлена на шесть месяцев, которые будут рассматриваться как оплачиваемый отпуск...»

Дверь открылась —у меня снова появилась цель.

Но куда же мне отправиться? Ответ возник во время урока йоги — я записался на эти занятия, пытаясь вернуть равновесие и покой своему телу. Дыхательные и медитативные упражнения напомнили мне те техники, которым меня обучал Джозеф, один из старых учеников Сократуса, владелец небольшого кафе в Беркли. Как я скучал по его пушистой бороде и мягкой улыбке!

Когда-то Джозеф ездил в Индию и очень положительно отзывался о том, чему там научился. Я читал множество книг об индийских святых, мудрецах и гуру, о философии и метафизике йоги. Ну конечно же, именно в Индии я смогу найти тайные знания и практики, которые принесут мне свободу — или, по крайней мере, вернут к нормальному существованию.

Решено, я отправлюсь в Индию! Выбор определился. Я поеду налегке — небольшой рюкзак и авиабилет, ничего больше. Я изучил карты этой страны, прочитал еще несколько книг о ней, получил паспорт и визу.

Когда все было готово, я сообщил новость Линде, пообещав, что постараюсь прислать Холли несколько открыток, но, вполне возможно, могу надолго исчезнуть.

Она ответила, что в этом не будет ничего удивительного.

Теплым весенним утром, перед самым окончанием учебного года, я сидел на лужайке рядом с четырехлетней Холли, тщетно пытаясь объяснить ей свое решение.

— Доченька, мне нужно будет на какое-то время уехать.

— А куда ты едешь?

— В Индию.

— Там слоны?

—Да.

— Давай поедем вместе: я, ты и мама.

— Обязательно, но только в другой раз. Когда-нибудь мы будем путешествовать вместе, только ты и я, хорошо?

— Хорошо. — Она помолчала. — А где Индия?

— Там. — Я показал рукой.

— А тебя долго не будет?

— Да, Холли, — честно ответил я. — Но где бы я ни был, я всегда буду любить и вспоминать тебя. А ты будешь меня вспоминать?

—Да. Тебе очень нужно ехать, пйпочка? — Этот вопрос я и

сам постоянно задавал себе.

— Очень.

— Почему?

Я пытался найти верные слова.

— Есть вещи, которые ты поймешь, когда вырастешь. Но мне действительно нужно уехать, хотя я буду ужасно скучать по тебе, пока не вернусь.

Когда мы с Линдой решили разойтись и я собирал вещи, Холли обхватила мою ногу и не пускала меня, заливаясь слезами: «Не уезжай, папочка! Ну пожалуйста! Не уезжай!» Мягко, но решительно освободившись от ее ручонок, я обнял ее, пытаясь удержаться от слез. Тот отъезд был для меня одним из тяжелейших в жизни испытаний.

Теперь, когда я сказал Холли, что уезжаю, она не расплакалась и не умоляла меня остаться. Она просто уставилась на траву прямо перед собой, и это было еще хуже, потому что я чувствовал, что происходит у нее внутри: она прощалась со мной.

Учебный год закончился через неделю. После натянутого прощания с Линдой я обнял Свою дочурку и вышел. Хлопнула дверь такси. Когда машина тронулась, я обернулся назад, чтобы в последний раз увидеть, как мой дом и весь привычный мир становятся все меньше, пока в стекле не осталось только мое отражение. Испытывая смесь глубокого сожаления и острого предвкушения нового, я повернулся к водителю: «Аэропорт Хопкинс».

Впереди у меня было все лето, а затем еще шесть месяцев оплаченного отпуска — в сумме, целых девять месяцев — для поисков и постижения того, что мне встретится.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

перейти в каталог файлов


связь с админом