Главная страница
qrcode

Книга Митча Элбома способна раз и навсегда изменить все наши представления о жизни после смерти!


НазваниеКнига Митча Элбома способна раз и навсегда изменить все наши представления о жизни после смерти!
Дата20.05.2020
Размер0.7 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаelbom_pyatero-chto-zhdut-tebya-na-nebesah_dgnv-q_329030.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#69630
страница3 из 11
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Сегодня у Эдди день рождения
Ему восемь лет. Он сидит на краю клетчатого дивана, в гневе скрестив руки на груди. Мать присела у его ног и завязывает ему шнурки. Отец стоит перед зеркалом и поправляет галстук.
— Я не ХОЧУ идти, — заявляет Эдди.
— Знаю, — говорит мать, не поднимая глаз. — Но мы должны идти. Порой в жизни происходят грустные события, и тогда приходится делать то, что положено.
— Но сегодня мой ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!
Эдди скорбно смотрит на конструктор в углу комнаты: кучку игрушечных металлических перекладин и три маленькие шины.
Эдди мастерит грузовик. Он хорошо умеет конструировать. Он надеялся показать грузовик друзьям на дне рождения. А вместо этого надо куда-то идти, да еще таким нарядным. Это несправедливо, думает Эдди. Его брат Джо, в шерстяных брюках и галстуке-бабочке, заходит в комнату, на его левой руке бейсбольная перчатка. Он похлопывает по ней рукой и строит рожи Эдди.
— На тебе мои старые ботинки, — дразнит он. — Мои новые намного лучше.
Эдди морщится. Он терпеть не может обноски своего брата.
— Перестань вертеться, — говорит мать.
— Мне в них БОЛЬНО! — ноет Эдди.
— Хватит! — кричит отец и сердито смотрит на Эдди. Эдди
умолкает.
На кладбище Эдди с трудом узнает своих знакомых с
«Пирса». На каждом из тех, кто обычно облачен в золотую парчу и красный тюрбан, сейчас черный костюм, точно такой же, как на его отце. А все женщины в одинаковых черных платьях; у некоторых лица прикрыты вуалями.
Эдди следит за человеком, роющим лопатой в земле яму.
Человек говорит что-то о пепле. Эдди держится за руку матери и жмурится от солнца. Он знает, что ему сейчас положено быть грустным, но тайно считает от одного до тысячи, надеясь, что,
когда досчитает до конца, снова наступит его день рождения.
Первый урок
— Сэр, пожалуйста… — взмолился Эдди, — я не знал. Поверьте мне… Господи, помоги мне! Я не знал.
Синий Человек кивнул:
— Ты и не мог этого знать. Ты был слишком маленький.
Эдди сделал шаг назад. Он весь напрягся, словно готовясь к драке.
— И теперь я должен расплачиваться, — сказал он.
— Расплачиваться?
— За свой грех. Поэтому я сюда и попал, правда? Это возмездие?
Синий Человек улыбнулся:
— Нет, Эдвард, ты попал сюда, чтобы я мог тебя чему-то научить. Все,
кого ты здесь встретишь, чему-то тебя научат.
Эдди, все еще не разжимая кулаков, с недоверием посмотрел на
Синего Человека:
— Чему научат?
— Тому, что в жизни ничто не случайно. И тому, что мы все друг с другом связаны. И тому, что одну жизнь невозможно отделить от другой,
как бриз от ветра.
Эдди замотал головой.
— Мы просто бросали мяч. Это была полная глупость, моя глупость
— бежать за ним на дорогу. Почему из-за меня должны были умереть вы?
Это несправедливо.
— Справедливость, — произнес Синий Человек и простер вверх руку, — не правит жизнью и смертью. Если б она правила, то ни один хороший человек не умер бы молодым.
Он повернул руку ладонью вверх, и они вдруг оказались на кладбище,
позади маленькой группы людей, пришедших на похороны. Рядом с могилой стоял священник и читал что-то из Библии. Эдди не видны были лица — только спины: платья, костюмы, шляпы.
— Это мои похороны, — сказал Синий Человек. — Посмотри на пришедших проводить меня в последний путь. С некоторыми я был едва знаком, и все же они пришли. Почему? Ты когда-нибудь задавал себе этот вопрос? Почему люди собираются вместе, когда кто-то умирает? Почему люди считают, что они должны это сделать?
Потому, что в глубине души они чувствуют: все жизни взаимосвязаны.
Смерть, забирая одного из нас, оставляет в живых кого-то другого, и за короткий промежуток времени между той минутой, когда она оставила тебя в живых, и той минутой, когда она тебя забрала, жизнь твоя меняется.
Ты считаешь, что должен был умереть вместо меня. Но пока я жил на земле, немало людей умерло вместо меня. И это происходит каждый день.
То молния ударит в то место, где только что стоял ты, то разобьется самолет, в котором должен был лететь ты. Кто-то из знакомых тяжело заболел, а ты нет. Мы думаем, что это все случайность. Но на самом деле все в жизни уравновешено. Один увядает, другой расцветает. Рождение и смерть — части одного целого. Поэтому нас так тянет к младенцам… —
Синий Человек повернулся лицом к стоящим возле могилы, — и на похороны.
Эдди посмотрел на собравшихся вокруг могилы людей и подумал: а были ли у него похороны? И если были, пришел ли хоть кто-нибудь?
Священник все еще читал отрывок из Библии, а стоявшие рядом с ним,
склонив головы, слушали. День похорон Синего Человека — столько воды утекло с тех пор. И Эдди был там — мальчишка, всю церемонию крутившийся, переминавшийся с ноги на ногу и понятия не имевший,
какую роль он сыграл во всей этой истории.
— Я так и не понимаю, — прошептал Эдди, — что хорошего принесла твоя смерть.
— Хотя бы то, что ты остался жив, — ответил Синий Человек.
— Но мы едва знали друг друга. А могли и вовсе быть незнакомцами.
Синий Человек обнял Эдди за плечи, и он вдруг почувствовал, что внутри у него как-то потеплело.
— С незнакомцами тебе еще предстоит породниться, — заметил
Синий Человек.
С этими словами Синий Человек притянул к себе Эдди. И он мгновенно почувствовал, как все, что когда-либо испытал Синий Человек,
перелилось в него: одиночество, стыд, нервозность, сердечный приступ.
Перелилось и так там и осталось, будто в захлопнувшемся ящике.
— Мне пора, — шепнул ему на ухо Синий Человек. — Мое дело на этой ступени небес закончено. Но ты еще встретишь других.
— Подожди! — крикнул Эдди, бросаясь за ним вдогонку. — Ответь мне только на один вопрос. Я спас ту маленькую девочку? На пирсе. Я спас ее?
Синий Человек ничего не ответил. Эдди съежился.
— Значит, моя смерть была такой же бесполезной, как и моя жизнь.
— Ни одна жизнь не бесполезна, — проговорил Синий Человек. —
Бесполезно лишь тратить время на раздумья о том, как все мы одиноки.
Он отступил к могиле и улыбнулся. И тут же кожа его вдруг приобрела нежно-золотистый цвет и стала гладкой и совершенно чистой. Такой идеальной кожи, подумал Эдди, он в своей жизни не видел.
— Подождите! — закричал Эдди, но его уже уносило прочь от кладбища, высоко в небо, и он воспарил над огромным серым океаном. Под ним пронесся старый «Пирс Руби»: замелькали башенки, пирамидальные крыши, реющие на ветру флаги.
И вдруг все исчезло.
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 15.00
На пирсе толпа молча окружила «Свободный полет Фреда». Пожилые женщины в ужасе взирали на аттракцион. Матери торопливо уводили детей подальше. Несколько крепкого вида мужчин в майках протискивались вперед с таким видом, будто точно знали, что теперь надо делать. Но лишь только они добрались до места происшествия, как и у них беспомощно опустились руки. Солнце припекало, тени принимали все более четкие очертания, люди — точно приветствуя друг друга — ладонями прикрывали глаза от солнца.
— Дело плохо? — шепотом спрашивали они.
В форменной рубашке, насквозь пропитанной потом, с пылающим лицом, через всю толпу пробирался Домингес. Подойдя, он увидел кровавое месиво.
— Нет! Нет! Эдди, нет! — застонал он, хватаясь за голову.
Прибыли охранники. Они оттеснили толпу. Но и они — в полной беспомощности — понуро отступили в ожидании машины «скорой помощи». Казалось, все вокруг: мужчины, женщины и дети, державшие в руках бумажные стаканы с газированной водой, — все они застыли в
ужасе, не в силах вынести это зрелище, но и не в силах уйти. Смерть подступила совсем близко, а из громкоговорителей неслась развеселая музыка.
Неужели все так плохо? Завопили сирены. Появились люди в белых халатах. Место, где произошел несчастный случай, ограничили липкой желтой лентой. В галерее игральных автоматов опускались решетка за решеткой. Аттракционы закрывались на неопределенное время. Весь пляж облетела весть о несчастье, и к заходу солнца на «Пирсе Руби» не было ни души.
Сегодня у Эдди день рождения
Сидя в своей комнате — даже притом, что дверь закрыта, —
Эдди чувствует запах бифштекса — мать жарит его вместе с зеленым перцем и сладким красным луком, — смешанный с запахом дымка от горящих щепок, который он так любит.
— Эддд-диии! — кричит мать. — Где ты? Все уже собрались!
Эдди соскальзывает с кровати и откладывает в сторону комиксы. Ему сегодня исполняется семнадцать — слишком взрослый для комиксов, — но он все еще читает их с удовольствием: ему нравятся их яркие герои вроде Фантома,
которые сражаются со злодеями и спасают мир. Он подарил свою коллекцию двоюродным братьям, мальчикам помладше,
переехавшим в Америку несколько месяцев назад из Румынии.
Семья Эдди встретила их в порту, и они поселились в одной комнате с Эдди и Джо. Двоюродные братья не умеют еще говорить по-английски, но им нравятся комиксы. Так что у
Эдди теперь есть предлог по-прежнему держать их у себя в комнате.
— А вот и именинник! — радуется мать, когда Эдди медленно вплывает в комнату. На нем белая рубашка и синий галстук, который впивается в его мускулистую шею. Родные,
друзья и рабочие с пирса встречают его веселыми возгласами и поднятыми в знак приветствия кружками пива. В углу, в клубах сигарного дыма, играет в карты отец.
— Эй, ма! Слышишь? — выкрикивает Джо. — Эдди вчера познакомился с девушкой.
— A-а! Правда?
Эдди чувствует, как к его лицу приливает кровь.
— Ага. Он говорит, что женится на ней.
— Заткнись, — говорит Эдди.
Но Джо не обращает на него внимания:
— Точно. Вчера заходит в комнату, глаза навыкате, и говорит мне: «Джо, я встретил девушку, на которой женюсь!»
Эдди весь кипит от злости.
— Я тебе сказал: заткнись!
— А как ее зовут Эдди? — спрашивает кто-то.
— Она ходит в церковь?
Эдди приближается к брату и бьет его по руке.
— У-у-у!
— Эдди!
— Я велел тебе заткнуться!
Но Джо выпаливает:
— И он с ней танцевал на эстра…
Хрясь!
— У-у-у!
— ЗАТКНИСЬ!
— Эдди! Прекрати!
Даже румынские мальчики — что такое драка, они понимают, — смотрят с интересом, как братья скатываются с дивана на пол и колошматят друг друга, пока их отец не откладывает в сторону сигару и не начинает орать:
— А ну, прекратите немедля, пока я вас обоих не вздул!
Братья прекращают потасовку и, тяжело дыша, с яростью смотрят друг на друга. Кое-кто из пожилых родственников улыбается. Одна из тетушек шепчет:
— Видно, ему эта девушка и впрямь нравится.
Позже, после того как праздничный бифштекс съеден, свечи на торте задуты и гости разошлись, мать Эдди включает радио.
Передают новости о войне в Европе, и отец говорит о том, что если дела пойдут на спад, то со строевым лесом и медными проводами станет совсем туго. И тогда содержать парк в порядке будет почти невозможно.
— Такие ужасные новости, — замечает мать, — в самый день рождения.
Она крутит ручку радиоприемника, и вот из него уже льется
музыка: оркестр играет свинг. Мать улыбается и тихонько подпевает, потом подходит к Эдди, сидящему развалясь на стуле и отщипывающему крошки от последнего куска торта. Мать снимает фартук, вешает на спинку стула и протягивает руки
Эдди.
— Покажи мне, как ты танцевал со своей новой подругой, —
просит она.
— Ой, ма…
— Давай-давай.
Эдди поднимается со стула с таким видом, точно его ведут на казнь. Джо ухмыляется. Но их хорошенькая круглолицая мать напевает мелодию свинга и скользит взад и вперед по комнате,
пока и Эдди не начинает танцевать вместе с ней.

Та-а-а… та-а… ти-и-и-и,
— подпевает мать радиоприемнику. — Когда ты со мно-о-й… та-та… звезды и луна… та-та-та… в июне…
Они кружатся и кружатся по гостиной, и Эдди вдруг разбирает смех. Он уже выше матери по крайней мере дюймов на шесть, и тем не менее она кружит его по комнате с необычайной легкостью.
— Так тебе нравится эта девушка? — шепотом спрашивает мать.
Эдди сбивается с ритма.
— Это хорошо, — говорит она. — Я за тебя очень рада.
Они приближаются к столу, мать хватает за руку Джо и поднимает его со стула.
— А теперь вы танцуйте, — говорит она.
— Я с ним?
— Ма!
Но мать настаивает, и они сдаются. Смеясь и натыкаясь друг на друга, они, взявшись за руки, гигантскими кругами носятся по комнате. Летают и летают вокруг стола, к полному восторгу матери. По радио кларнет выводит соло, двоюродные братья из
Румынии хлопают в ладоши в ритме свинга, и запах поджаренного бифштекса медленно тает в праздничном воздухе.
Второй человек, которого Эдди встретил
на небесах
Эдди почувствовал, как его ноги коснулись земли. У неба опять сменилась окраска — темно-синяя на угольно-серую. Эдди теперь окружали поваленные деревья и валуны. Он ощупал свои руки, плечи,
бедра, икры. Он чувствовал себя крепче, чем прежде, но когда он попытался дотронуться до пальцев ног, у него ничего не получилось.
Гибкости как не бывало. Той прежней детской гибкости больше не было.
Каждый его мускул был натянут как струна.
Взгляд Эдди упал на окружавшую его безжизненную местность. На ближайшем холме валялись сломанный фургон и гниющие кости какого-то животного. Лицо Эдди обдувало горячим ветерком. Небо вдруг вспыхнуло пламенно-желтым цветом.
И снова Эдди куда-то побежал.
Но на этот раз он бежал совсем по-другому, тяжелым, размеренным шагом солдата. Грянул гром или нечто, похожее на гром, прогремели взрывы снарядов или бомб; Эдди инстинктивно упал на землю животом вниз и, опираясь на локти, пополз вперед. Из разверзшегося неба хлынул дождь — мощный, бурый, ливневый поток. Эдди прижал голову к земле и пополз по грязи, выплевывая заливающуюся в рот грязную воду.
Вдруг он уперся во что-то твердое. Поднял голову и увидел вкопанную в землю винтовку, на которую сверху была надета каска, а на стволе болтались собачьи бирки с именами. Смаргивая капли дождя, он стал перебирать в руке бирки и тут же испуганно шарахнулся назад в пористую стену колючих лоз, свисающих с ветвей необъятного баньяна. Он нырнул в их мрак. Прижал колени к груди. Попытался отдышаться. Страх все-таки
нагнал его и тут, на небесах.
На собачьих бирках было написано его имя.
Молодые мужчины идут на войну. Иногда потому, что они должны,
иногда потому, что они хотят. И всегда потому, что они считают: так им положено. А повелось так с давних времен, веками бряцание оружием путали с храбростью, а отказ воевать — с трусостью.
Когда страна Эдди вступила в войну, он, проснувшись однажды дождливым утром, побрился, зачесал назад волосы и пошел записываться добровольцем. Другие уже сражались. И он тоже должен был пойти воевать.
Его мать не хотела, чтобы он шел на войну. Отец же, услышав о новости, зажег сигарету и, медленно выпустив клубы дыма, задал лишь один вопрос:
— Когда?
Так как Эдди прежде не стрелял из настоящей винтовки, он начал тренироваться в тире «Пирса Руби». Платил пять центов, и машина приходила в Действие; тогда он нажимал на спусковой крючок, и из ствола летели металлические пульки прямо в нарисованных диких животных —
львов, жирафов. Эдди стал ходить туда каждый вечер, сразу после окончания смены на детской миниатюрной железной дороге, где целый день он только и делал, что нажимал на тормозной рычаг. В парке «Пирс
Руби» появилось несколько новых аттракционов поменьше

«американские горки» после Великой депрессии стали слишком дороги.
Одним из таких аттракционов была детская железная дорога, вагончики которой едва доставали взрослым до пояса.
Эдди, до того как записался добровольцем в армию, пошел работать,
чтобы скопить денег и выучиться на инженера. И хотя его брат Джо и твердил ему без конца: «Брось ты, Эдди, у тебя на это мозгов не хватит», —
Эдди не отступался от заветной цели — создавать механизмы.
Но как только началась война, дела на пирсе пошли из рук вон плохо.
Теперь большинство посетителей в парке были женщины с детьми — отцы ушли воевать. Порой дети просили Эдди поднять их высоко над головой, и,
когда соглашался, он видел, как их матери грустно улыбались: подниматьто их малышей поднимали, да только не те руки. И вскоре Эдди решил, что тоже пойдет на войну, и тогда наконец он покончит с бесконечной смазкой рельсов и нажатиями на тормозной рычаг. Война — настоящее мужское дело. И может быть, о нем тоже кто-нибудь будет скучать.
В один из своих последних вечеров Эдди склонился над винтовкой в
тире и сосредоточился, чтобы выстрелить. Бух-бух! Он попробовал представить, что он стреляет во врагов. Бух-бух! Интересно, будут ли они кричать, если он в них попадет. Бух-бух! Или просто упадут, как эти львы и жирафы.
Бух-бух!
— Учишься убивать, парень?
За спиной Эдди стоял Микки Шей, весь потный, с волосами цвета ванильного мороженого и багровым от спиртного лицом. Эдди пожал плечами и вернулся к стрельбе. Бух-бух! Еще один удачный выстрел. Бух-
бух! Еще один.
Микки удивленно хмыкнул.
«Нет, чтоб ушел и дал мне попрактиковаться», — подумал Эдди. Он явственно ощущал у себя за спиной присутствие старого пьяницы. Слышал его затрудненное дыхание, шипяще-свистящие вдохи и выдохи,
напоминавшие шум насоса, накачивающего велосипедную шину.
Эдди продолжал стрелять. И вдруг он почувствовал впившуюся в плечо руку.
— Послушай-ка, парень. — Голос Микки походил на тихое рычание. — Война — это не игра. Если надо стрелять, стреляй, понял? Не вини себя и не сомневайся. Пали и пали и не думай, в кого ты стреляешь,
кого убиваешь и зачем. Понял? Хочешь вернуться домой — стреляй не раздумывая. — Он еще сильнее сжал плечо Эдди. — Из-за раздумий люди и погибают.
Эдди повернулся к Микки и посмотрел на него в упор. Микки со всей силы ударил его по щеке. Эдди в ответ инстинктивно замахнулся кулаком,
но Микки, рыгнув, увернулся и отскочил назад. А потом посмотрел на
Эдди так, будто был готов расплакаться. Винтовка смолкла. Пятицентовый завод кончился.
Молодые мужчины идут на войну иногда потому, что они должны,
иногда потому, что они хотят. Через несколько дней Эдди упаковал дорожную сумку и покинул пирс.
Дождь кончился. Сидя под баньяном, Эдди, дрожащий и промокший,
тяжело вздохнул. Раздвинул ветви лиан и увидел, что винтовка с каской на штыке по-прежнему торчит из земли. Он знал, для чего солдаты это делают.
Так они отмечают могилы убитых.
Эдди на коленях выполз из-под дерева. Вдалеке, у подножия невысокого хребта, виднелись развалины разбомбленной и сожженной почти дотла деревни. Эдди внимательно всмотрелся в пейзаж, пытаясь
разглядеть его как можно лучше. И тут все тело его напряглось, как у человека, которому только что сообщили ужасную новость. Это место! Он его уже видел. Оно снилось ему в ночных кошмарах.
— Оспа, — вдруг послышался чей-то голос.
Эдди обернулся.
— Оспа, тиф, столбняк, желтая лихорадка.
Голос доносился откуда-то сверху, с деревьев.
— Так до сих пор и не знаю, что такое желтая лихорадка. Черт. Ни разу никого не видал, кто бы ею болел.
Голос был сильный, с едва заметной южной певучестью и легкой хрипотцой, будто говоривший часами кричал.
— Мне вкололи все эти прививки от всех этих болезней, а я все равно здесь помер — здоровый как лошадь.
Дерево закачалось, и какие-то маленькие плоды упали прямо перед
Эдди.
— Яблочки-то любишь? — прозвучал вопрос.
Эдди приподнялся с земли и откашлялся.
— Давай слезай, — сказал он.
— Лезь сюда, — отозвались сверху.
И вот уже Эдди на верхушке дерева высотой с многоэтажный дом. Он обхватил ногами толстую ветку, а земля под ним совсем далеко. Сквозь тонкие ветви и плотные листья инжира Эдди удалось различить спрятанного в тени, прислонившегося спиной к стволу дерева человека в солдатской полевой форме. Все лицо его было перемазано чем-то черным, а глаза, как маленькие лампочки, горели красным светом.
У Эдди перехватило дыхание.
— Капитан? — прошептал он. — Неужто это вы?
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом