Главная страница
qrcode

Книга Митча Элбома способна раз и навсегда изменить все наши представления о жизни после смерти!


НазваниеКнига Митча Элбома способна раз и навсегда изменить все наши представления о жизни после смерти!
Дата20.05.2020
Размер0.7 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаelbom_pyatero-chto-zhdut-tebya-na-nebesah_dgnv-q_329030.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#69630
страница4 из 11
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
* * *
Они вместе служили в армии. Капитан был его командиром. Они сражались на Филиппинах. Там же и расстались, и Эдди больше никогда его не видел. Он слышал, что капитан погиб в бою.
В воздух взвился дымок сигаретного дыма.
— Ну что, солдатик, тебе уже объяснили все правила?
Эдди посмотрел вниз. Земля была совсем далеко, но он почему-то был уверен, что не упадет.
— Я умер, — сказал Эдди.
— Это уж точно.
— И вы тоже мертвый.
— И тут ты прав.
— Так вы… мой второй человек?
Капитан поднес сигарету ко рту и улыбнулся так, словно хотел сказать:
Ну кто бы мог поверить, что здесь можно курить? И тут же, глубоко затянувшись, выпустил кольцо белого дыма.
— Могу поспорить, что ты не ожидал меня тут увидеть, а?
Эдди многому научился во время войны. Научился ездить «верхом» на танке. Научился бриться налитой в шлем холодной водой. Научился метко стрелять из окопа — так, чтобы не подставляться под рикошет шрапнели.
Научился курить. Научился маршировать. Научился перебираться на другой берег реки по подвесному веревочному мосту, перетаскивая на себе карабин, радио, шинель, противогаз, треногу для стрельбы из автомата,
вещевой мешок и патронташи. Научился пить омерзительнейший кофе.
Эдди выучил несколько слов на нескольких иностранных языках.
Научился далеко плевать. И еще узнал, что такое нервное веселье новичкасолдата, пережившего первый в жизни бой, когда все вокруг хлопают друг друга по плечу и улыбаются с таким видом, точно война уже закончена —
теперь можно идти домой! А потом пережил мучительную подавленность после второго боя, когда вдруг понял: сражения не кончаются после первой битвы и их еще будет бог знает сколько.
Эдди научился свистеть сквозь зубы. Научился спать на каменистой земле. Узнал, что чесотку вызывают крохотные существа, которые вползают тебе под кожу, особенно если носишь грязную одежду неделями.
И еще убедился, что оголенные человеческие кости действительно белые.
Он научился молиться в спешке. И знал теперь, в какой карман прятать письма семье и Маргарет, чтобы в случае его гибели их нашли его товарищи солдаты. Узнал, что бывает и такое: сидишь с другом в укрытии,
вы шепчетесь о том, как хочется есть, и вдруг слышишь легкий свист, друг падает на землю, и уже совсем не важно, хочется ему есть или нет.
Прошел год, второй, третий, и он узнал, что и самых крепких мускулистых ребят в конце полета на транспортном самолете нередко рвет прямо на армейские ботинки, а в ночь перед боем даже офицеры бормочут во сне.
Он научился брать пленных. Правда, быть пленным он так и не научился. Однажды ночью на Филиппинах его отделение попало в жаркую перестрелку. Они бросились врассыпную искать убежище. Небо озарилось,
и тут Эдди услышал: рядом, в траншее, его товарищ плачет как ребенок.
— Ты что, заткнись! — заорал на него Эдди и вдруг увидел, что парень плачет потому, что рядом с ним, приставив к его голове дуло винтовки,
стоит вражеский солдат. И тут же Эдди почувствовал на шее холод — у него за спиной стоял еще один.
Капитан погасил окурок сигареты. Он был в их подразделении старше всех, старый вояка, тощий и долговязый, с выступающим подбородком,
делавшим его похожим на одного из популярных в то время актеров.
Несмотря на вспыльчивость и привычку орать прямо в лицо, так что были видны его пожелтевшие от табака зубы, большинство солдат его любили.
— Капитан… — снова заговорил Эдди, все еще потрясенный.
— Так точно.
— Сэр…
— Ну, это ни к чему. Хоть и премного благодарен.
— Прошло… А вы выглядите…
— Точно так, как когда мы расстались? — Капитан усмехнулся и сплюнул через ветку дерева.
Эдди посмотрел на него с недоумением.
— Ты прав. Плеваться тут совсем ни к чему. Здесь никто не болеет. И
дыхание все время ровное. А табачок здесь отменный.
«Табачок? О чем это он говорит?» — подумал Эдди.
— Послушайте, капитан. Тут какая-то ошибка. Я никак понять не могу,
с чего это я здесь оказался. Жизнь у меня была пустяковая, так?
Техобслуживание, и только. Жил едва ли не всегда в одной и той же квартире. Чинил аттракционы, всякие там чертовы колеса, «американские горки», дурацкие «ракеты». Ничего стоящего. Плыл по течению, только и всего. Так вот, я хочу спросить… — Эдди откашлялся. — Что я тут делаю?
Капитан пронзил его горящим взглядом, и Эдди тут же передумал задавать ему еще один вопрос, тот, на который навела его встреча с Синим
Человеком: неужели он убил еще и капитана?
— Слушай, мне все время хотелось узнать, — заговорил капитан,
потирая подбородок, — ребята из нашего подразделения, они и после войны держались вместе? Уиллинхем? Мортон? Смитти? Ты с ними потом виделся?
Эдди помнил всех по именам. Только, по правде говоря, после войны они не встречались. Война как магнит притягивает людей, но и как магнит может оттолкнуть их друг от друга. Порой людям хочется забыть то, что они видели на войне, и то, что делали.
— Если по-честному, сэр, мы все вроде как разошлись. — Эдди смущенно пожал плечами: — Что уж тут поделаешь.
Капитан кивнул так, точно другого ответа и не ждал.
— А ты? Вернулся в тот парк развлечений, куда мы все обещали приехать, если выживем? Бесплатное катание для всех пехотинцев? И по две девчонки для каждого парня в «Туннеле любви»? Так ты, кажется,
обещал?
Эдди едва улыбнулся. Именно так он и обещал. Это все они обещали.
Только после войны никто к нему не приехал.
— Да, я туда вернулся, — ответил Эдди.
— И что же?
— И… так там и застрял. Пытался уйти. Строил планы… Но эта чертова нога… Не знаю. Ничего у меня не получилось.
Эдди пожал плечами. Капитан пристально всмотрелся в его лицо.
Глаза его сузились. И, понизив голос, он спросил:
— Ты все еще жонглируешь?
— Давай! Давай топай! Топай!
Вражеские солдаты орали на них и тыкали им в спину штыками. Эдди,
Смитти, Мортона, Рабоццо и капитана вели с поднятыми руками вниз по крутому склону холма. Вокруг них то и дело взрывались снаряды. Эдди увидел меж деревьями бегущего человека, который у него на глазах рухнул на землю, сраженный градом пуль.
Они шагали в темноте, и все же Эдди пытался запомнить все, что им попадалось по дороге: лачуги, развилки дорог — это могло пригодиться при подготовке побега. Вдалеке послышался шум самолета, и тошнотворная волна отчаяния захлестнула Эдди. Едва заметная грань между свободой и неволей — пытка для любого солдата. Если б он только мог подпрыгнуть, ухватиться за крыло самолета и улететь прочь от этой страшной ошибки!
Но он и его товарищи были веревками связаны друг с другом. Их запихнули в бамбуковые бараки, стоявшие на подпорках, воткнутых во влажную кашеобразную почву. Их держали в этих бараках дни, недели,
месяцы, вынуждая спать на джутовых мешках, набитых соломой. Туалетом служил глиняный горшок.
По ночам охранники неприятеля подкрадывались к бараку и подслушивали их разговоры. Но разговаривали они с каждым днем все меньше и меньше.
Они исхудали и ослабли. У всех торчали ребра — даже у Рабоццо,
который, до того как пошел в армию, худобой не отличался. Кормили их
соленым рисом и раз в день какой-то коричневой похлебкой с плавающей в ней травой. Однажды вечером Эдди выловил из миски дохлую осу. У осы были оторваны крылья. Когда ребята ее увидели, у них еда застряла в горле.
Враги, захватившие их в плен, похоже, не знали, что с ними делать. По вечерам они входили в барак и вертели штыками перед носом американцев,
выкрикивая что-то на своем языке и, видно, ожидая ответа. Но так ничего и не добились.
Охранников, по подсчету
Эдди, было всего четверо.
По предположению капитана, эти четверо отбились от более крупного подразделения и, как нередко случается на войне, сами едва держались. Их обрамленные темными волосами лица были тощими, костлявыми. Один казался совсем мальчишкой — трудно было поверить, что он был солдатом.
У другого были такие кривые зубы, каких Эдди ни у кого в жизни не видел.
Капитан прозвал их: Псих Первый, Псих Второй, Псих Третий и Псих
Четвертый.
— Нам ни к чему знать их имена, — сказал он. — А им ни к чему знать наши.
Люди обычно привыкают к плену — одни лучше, другие хуже.
Мортон, тощий болтливый парнишка из Чикаго, всякий раз, заслышав шум на дворе, начинал ерзать на месте, тереть подбородок и бормотать «черт подери, черт подери, черт подери…» до тех пор, пока остальные не требовали, чтобы он заткнулся. Смитти, сын пожарного из Бруклина, по большей части молчал. И лишь время от времени его кадык начинал прыгать вверх и вниз, точно Смитти что-то проглатывал. Позднее Эдди узнал, что он жевал свой собственный язык. Рабоццо, рыжеволосый мальчишка из Портленда, штат Орегон, днем держался молодцом, зато по ночам нередко вскакивал с криком: «Только не меня! Не меня!»
Эдди почти все время злился. Сжатой в кулак рукой он часами бил себя по ладони, точно взбудораженный баскетболист перед игрой, как делал в юности. По ночам ему снилось, что он снова на пирсе, на карусели
«Дерби», где пятеро гонятся на лошадях друг за другом по кругу, пока не прозвучит звонок. И Эдди во сне гнался на лошади то за своими друзьями,
то за братом, то за Маргарет. Но вот сон прерывался, и рядом с ним на лошадях уже скакали четыре «психа», усмехаясь и тыча ему штыками в бок.
Годы нескончаемого ожидания на пирсе: то конца аттракциона, то отлива океана, то того, чтобы отец наконец заговорил с ним, — научили
Эдди искусству терпеливо ждать. Но ему страстно хотелось вырваться на свободу и отомстить. Он сжимал зубы, бил себя кулаком по ладони и вспоминал все драки, в которых когда-либо участвовал, вспоминал, как крышкой мусорного бака отправил двоих ребят в больницу. И представлял,
что бы сделал со своими охранниками, не будь у них оружия.
А потом, как-то утром пленников разбудили крики — четверо
«психов» тыкали в них штыками и велели подниматься. Их связали и повели к шахте. Было темно, земля была холодной. Им в руки сунули кирки, лопаты и жестяные ведра.
— Да это же чертова угольная шахта, — пробормотал Мортон.
И с того дня Эдди и его товарищей стали заставлять скрести со стен уголь и тем самым помогать врагу. Одни скребли уголь, другие насыпали его в ведра, третьи строили подпорки из сланцев. Рядом с ними работали и другие пленные, иностранцы, не понимавшие по-английски и смотревшие на Эдди пустым, невидящим взглядом. Говорить запрещалось. Каждые несколько часов им давали по чашке воды. К концу дня лица пленных становились черными до неузнаваемости, а в плечах от бесконечных наклонов не унималась дрожь.
В первые три месяца плена Эдди каждый раз перед тем, как лечь спать,
клал перед собой каску, а в нее — фотографию Маргарет. Он не очень-то любил молиться, но все-таки молился, сам придумывая слова молитвы и ведя ежедневный счет. «Господи, я отдам тебе шесть дней своей жизни за шесть дней, проведенных с ней… Господи, я отдам тебе девять дней своей жизни за девять дней, проведенных с ней… Господи, я отдам тебе шестнадцать дней своей жизни за шестнадцать дней, проведенных с ней…»
А потом, на четвертый месяц, случилось вот что. У Рабоццо все тело покрылось отвратительной сыпью, и начался страшный понос. Весь день он ничего не ел. А ночью покрылся испариной, и пот пропитал насквозь его грязную одежду, она вся стала мокрой. И еще он замарал постель. У
них не было чистой одежды его переодеть, так что ему пришлось спать голым на джутовом мешке, а капитан укрыл его своим мешком как одеялом.
На следующий день в шахте Рабоццо едва держался на ногах. Но четверо «психов» были безжалостны. Стоило ему замешкаться, как они тыкали ему палками в бок, требуя, чтобы он скреб уголь.
— Оставьте его в покое, — проворчал Эдди.
Псих Второй, самый жестокий из всех, с размаху ударил Эдди штыком. Эдди упал как подкошенный, сраженный острой болью меж
лопаток. Рабоццо разок-другой провел скребком по углю и рухнул на землю. Псих Второй заорал на него, требуя встать.
— Он болен! — выкрикнул Эдди, пытаясь подняться на ноги.
Псих Второй снова повалил его.
— Заткнись, Эдди, — прошептал Мортон. — Подумай о себе.
Псих Второй наклонился над Рабоццо. Оттянул ему веки. Рабоццо застонал. Псих Второй фальшиво улыбнулся и загукал, будто обращался к младенцу. И вдруг начал смеяться. Он смеялся и поочередно заглядывал в глаза каждому из пленных, словно хотел удостовериться, что все они за ним наблюдают. А потом вынул пистолет, ткнул им Рабоццо в ухо и выстрелил ему в голову.
Эдди почувствовал, как внутри у него все оборвалось. В глазах потемнело, и мозг точно отключился. Эхо выстрела словно повисло в воздухе. Лицо Рабоццо стало медленно погружаться в расплывшуюся лужицу крови. Мортон зажал рукой рот. Капитан уткнулся взглядом в землю. Никто не шелохнулся.
Псих Второй носком сапога присыпал землей тело Рабоццо и, свирепо покосившись на Эдди, сплюнул под ноги. А потом крикнул что-то Психу
Третьему и Психу Четвертому, которые, казалось, были потрясены произошедшим не менее чем пленные. Поначалу Псих Третий замотал головой и принялся что-то бормотать, будто читая молитву, — глаза его были чуть прикрыты, а губы злобно шевелились. Но Псих Второй замахнулся на них винтовкой и снова заорал. Тогда Псих Третий и Псих
Четвертый медленно подняли тело Рабоццо и за ноги поволокли по земляному полу шахты.
За ними тянулась струйка крови, которая в полутьме шахты напоминала пролитую нефть. Они дотащили тело до стены и бросили рядом с отбойным молотком.
С того дня Эдди перестал молиться. Перестал считать дни. Теперь они с капитаном говорили только об одном: как сбежать из плена, пока их не постигла та же участь, что и Рабоццо. Капитан считал, что положение у врагов было отчаянное, поэтому они и заставляли выскребать уголь даже полуживых пленных. С каждым днем в шахту пригоняли все меньше и меньше людей. По ночам до Эдди доносились звуки бомбежки, и с каждым днем они слышались все отчетливее и отчетливее. Капитан считал, что,
если дела пойдут совсем плохо, охранники, чтобы не оставить следов, все разрушат. Он углядел вырытые за их бараками ямы и заготовленные на холме нефтяные цистерны.
— Они роют нам могилы, — как-то шепнул капитан Эдди. — А нефть
им нужна, чтобы уничтожить улики.
Три недели спустя, в ночь, когда на небо взошла затуманенная луна,
Псих Третий стоял на посту в их бараке. В руках он держал два большущих камня величиной чуть ли не с кирпич, которыми от скуки пытался жонглировать. Он то и дело их ронял, снова поднимал, подбрасывал вверх и опять ронял на пол. Весь перепачканный сажей, Эдди, раздраженный этим бесконечным стуком, повернулся в сторону Психа Третьего. Перед этим он пытался уснуть, но теперь медленно приподнялся на тюфяке.
Взгляд его прояснился. Он вдруг воспрянул духом.
— Капитан, — прошептал он, — двигаем, а?
Капитан встрепенулся:
— Ты чего задумал?
— Эти вот камни. — Эдди кивком указал на охранника.
— А что с камнями? — спросил капитан.
— Я умею жонглировать, — прошептал Эдди.
Капитан изумленно покосился на него:
— Что?
Но Эдди уже кричал охраннику:
— Эй! Ты! Не так делаешь! — Руки Эдди проворно завертелись. —
Вот так! Так надо! Давай сюда! Я умею жонглировать. Давай сюда! — Эдди протянул к охраннику ладони.
Псих Третий недоверчиво посмотрел на него. Из всех охранников,
подумал Эдди, с этим скорее всего получится. Время от времени Псих
Третий тайком приносил пленным куски хлеба и просовывал через дыру в стене, что служила в бараке окном.
Эдди снова покрутил руками и улыбнулся. Псих Третий шагнул к
Эдди, приостановился, вернулся за винтовкой, а потом откатил камни к
Эдди.
— Вот так, — произнес Эдди и с легкостью принялся жонглировать.
Когда ему было семь, он выучился этому у одного бродячего циркачаиталь-янца, который мог жонглировать шестью тарелками одновременно.
Эдди часами тренировался на променаде — подбрасывал гальку, резиновые мячи, все, что попадало под руку. Жонглирование не считалось чем-то особенным. Многие ребята с пирса умели это делать.
Но теперь он с яростью подбрасывал камни — быстрее и быстрее. Ему хотелось поразить охранника. И вдруг, остановившись, Эдди обратился к охраннику:
— Дай мне еще один.
Псих Третий хмыкнул.
Три камня, понял? — Эдди поднял вверх три пальца. — Три.
К этому времени Мортон и Смитти уже сидели на тюфяках. А капитан придвигался все ближе и ближе к Эдди.
— Что будем делать? — пробормотал Смитти.
— Если б достать еще один камень… — ответил Эдди.
Псих Третий открыл бамбуковую дверь и сделал именно то, на что
Эдди так надеялся, — позвал остальных охранников. Псих Первый явился с увесистым камнем, а вслед за ним вошел и Псих Второй. Псих Третий протянул камень Эдди и что-то выкрикнул. А затем отступил и с усмешкой взглянул на двух других, жестом предлагая им сесть и полюбоваться зрелищем.
Эдди в ритмичном покачивании жонглировал камнями — каждый величиной с его ладонь. И напевал мелодию из циркового представления:
«Ла-ла-ла-ла ла-а-а-а…» Охранники смеялись. Эдди тоже смеялся. И
капитан смеялся. Натужным смехом, чтобы выиграть время.
— Подвигай-тесь побли-же, — пел Эдди, делая вид, что это слова его песенки. Мортон и Смитти, изображая необычайный интерес, стали осторожно приближаться к Эдди.
Охранники наслаждались неожиданным развлечением. Их позы стали расслабленными. А Эдди то и дело сглатывал, всеми силами стараясь скрыть напряжение. Надо было продержаться еще хотя бы чуть-чуть. Он подбрасывал один из камней высоко в воздух и тут же жонглировал двумя другими, потом ловил третий и повторял все сначала.
— Ах! — невольно воскликнул Псих Третий.
— Что, нравится? — спросил Эдди.
Он теперь жонглировал еще быстрее. Подбрасывал вверх камень и следил, как охранники провожали его взглядом. И пел:
— Ла-ла-ла-ла ла-а-а-а… — А потом: — Когда я досчитаю до трех, лала-ла-ла ла-а-а-а… Капитан, твой парень — тот, что сле-е-ва…
Псих Второй нахмурился — на его лице промелькнула тень подозрения. Но Эдди продолжал улыбаться, точь-в-точь как жонглеры на пирсе, когда чувствовали, что зрители теряют к ним интерес.
— Гляди сюда, гляди сюда, гляди сюда! — напевал Эдди. — Лучше этого шоу на земле, приятель, не сыскать! — Эдди увеличил темп и принялся считать: — Раз… два… — И подбросил камень выше, чем обычно.
Психи не сводили с него глаз.
— Давай! — закричал Эдди.
И, не переставая жонглировать, схватив в руку камень, Эдди, как заправский бейсбольный питчер, каким всегда и был, запустил им со всей силы в лицо Психа Второго — наверняка сломав ему нос. Затем, схватив второй камень, тут же метнул его прямо в подбородок Психа Первого. Тот свалился на спину, подмятый капитаном, который мгновенно завладел его винтовкой. Псих Третий на миг оцепенел, но тут же выхватил пистолет и стал палить в воздух. Мортон и Смитти сбили его с ног. Дверь с шумом распахнулась, и в комнату вбежал Псих Четвертый — Эдди метнул в него последний камень, но Псих Четвертый присел, и камень пролетел в нескольких дюймах от его головы. В тот же миг капитан с силой воткнул ему штык меж ребер. Эдди, почувствовав необычайный прилив сил,
кинулся на Психа Второго и принялся лупить его по лицу так, как никогда и никого не лупил на Питкин-авеню. Он подобрал валявшийся рядом камень и принялся охаживать им Психа Второго до тех пор, пока, взглянув на свои руки, не увидел на них какое-то мерзкое бордовое месиво — как он догадался, смесь крови, кожи и угольной пыли. Вдруг прогремел выстрел,
Эдди схватился руками за голову и размазал по вискам бордовую массу.
Подняв голову, он увидел наклонившегося над ним Смитти — в руках у того был пистолет. Тело Психа Второго обмякло. Из его груди лилась кровь.
— Это тебе за Рабоццо, — прошептал Смитти.
Не прошло и нескольких минут, как со всеми четырьмя охранниками было покончено.
Пленные, худые, босоногие, все в крови, бежали к крутому склону холма. Эдди думал, что в них будут стрелять, что придется сражаться с другими охранниками, но никого поблизости не было. Соседние лачуги оказались пусты. Во всем лагере не было ни души. «Как же это случилось, — подумал Эдди, — что остались только мы и эти четверо?»
— Остальные, наверное, сбежали, как только услышали бомбежку, —
прошептал капитан. — Мы тут, видно, последние.
Возле первого холма они наткнулись на цистерны с нефтью. Менее чем в ста ярдах от них находилась угольная шахта, а рядом с ней — склад с боеприпасами. Убедившись, что людей там нет, Мортон ринулся внутрь и вскоре вернулся, обвешанный винтовками, гранатами, прижимая к себе два небольших огнемета.
— Давайте подожжем склад, — предложил Мортон.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом