Главная страница
qrcode

Мифологема


НазваниеМифологема
Анкорhttps://vk.com/ doc-123642573 452977441
Дата10.02.2018
Размер7.44 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаGoran_V_P_-_Drevnegrecheskaya_mifologema_sudby_-1990.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#36996
страница1 из 24
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
С И Б И Р С КОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ, ФИЛОЛОГИИ И ФИЛОСОФИИ В.П. ГОРАН
ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ
МИФОЛОГЕМА
СУДЬБЫ
Ответственный редактор доктор философских наук В.Н. Карпович НОВОСИБИРСК
« НАУКА СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
1990

ББК 8 7 . 3
Г67
Рецензенты доктор философских наук В.П. Фофанов доктор философских наук ИВ. Поляков
Утверждено к печати
Институтом истории, филологии и философии СО АН СССР, кн. 1

ББК 87. Издательство Наука ВВЕДЕНИЕ Предлагаемая читателю книга написана историком философии. К исследованию древнегреческой мифологемы судьбы автор пришел в результате осознания необходимости его главным образом для решения вполне определенных историко-философских проблем, хотя сам по себе объект исследования предполагает интерес к нему прежде всего историка культуры, а не более узкого специалиста по истории пусть и важного, но все же только одного из аспектов истории культуры, каковым, собственно, и является история философии.
Упомянутые историко-философские проблемы - это проблемы генезиса в древнегреческой философии таких основополагающих не только для этой последней, но и для всей философии, ее категорий, как категории закона, необходимости и случайности. Этим категориям по праву принадлежит одно из центральных мести в структуре научного знания. Не будет преувеличением сказать, что познание закономерного в изучаемых объектах входит в число важнейших непосредственных целей науки и во многом определяет ее специфику как высшей специализированной формы познавательной деятельности. Эта особая значимость для науки категорий закона, необходимости и случайности отчетливо проявилась уже при возникновении науки. Мы имеем ввиду ту первую ее историческую форму, которая возникла в Древней Греции в VI в. до н.э. одновременно ив органическом единстве с древнегреческой философией.
Ценность первых шагов древнегреческой науки и философии состояла не только в самих конкретных ее "результатах, таких как первые наивные представления о том, какой именно "элемент" (вода, воздух и т.п.) образует субстанциальное начало всего существующего, или не менее наивные космологические и космогонические "модели. Относительно низкую оценку такого рода конкретных "результатов" с достаточной очевидностью демонстрировали сами создатели первых натурфилософских
учений. Каждый последующий автор, как правило, не был склонен соглашаться с подобными "результатами" своих предшественников и предлагал свои решения соответствующих проблем, к которым последующие авторы относились точно также. Разумеется, отбрасывалось при этом далеко не все. Не говоря уже о действительном прогрессе в таких областях знания, как математика, астрономия, медицина и т.п., и даже судя об отмеченных выше "результатах, нельзя совсем-абстрагировать­
ся оттого, что и здесь имели место определенная преемственность и определенный прогресс. Так, поиск ответа на вопрос о субстанциальных началах всего существующего весьма быстро дал науке плодотворную атомистическую гипотезу.
И все же недолговечность подобных конкретных "результатов" их быстрое, так сказать, моральное старение, особенно на первых этапах развития древнегреческой науки и философии- очевидный факт. Иное дело - сама ориентация на поиск ответов на такие вопросы. На фоне столь быстрой смены предлагаемых ответов на них поражает устойчивость этой ориентации.
Это позволяет сделать вывод, что ценность первых шагов древнегреческой философско-научной мысли состояла не столько в указанных "результатах, сколько в становлении и утверждении научного мировоззрения. Один из самых существенных аспектов этого процесса и один из самых значимых для дальнейших судеб науки и философии его результатов - это, пожалуй, становление категорий закона, необходимости и случайности.
Становление и утверждение научного мировоззрения включало многоаспектное отрицание религиозно-мифологического мировоззрения, которое до этого доминировало в общественном сознании. И хотя становление категорий закона, необходимости и случайности составляло одну из важнейших особенностей этого отрицания, парадоксальность данной ситуации в том, что из всех идей, утверждение которых знаменовало рождение древнегреческой науки и философии, именно идеи закона, необходимости и случайности, - пожалуй, в наибольшей степени - были подготовлены древнегреческой мифологией, в рамках которой задолго до возникновения науки и философии существовали развитые представления о судьбе.
Эту роль древнегреческой мифологемы судьбы как предвосхищения идеи закона прежде всего в том, что составляет такую существенную черту закона, как необходимость, с которой он осуществляется, отмечали многие исследователи. А.Н.Чанышев, сопоставив гомеровские представления о неизбежности осуществления предреш е
ний судьбы с более ранней верой в магию, справедливо подчеркнул, что в гомеровских представлениях о судьбе отражен новый этап предыстории понятия необходимости . Если связывать этот этап с прогрессом человеческого познания, переросшего тесные рамки магии, то можно говорить о гносеогенных факторах формирования мифологемы судьбы или о гносеогенной природе мифологических представлений о судь­
бе.·
Казалось бы, если представления о судьбе составляют определенный этап процесса формирования идеи закона и если даже на этом этапе в качестве основного фактора выступает прогресс познания человеком объективных закономерностей, объективной необходимости природы, то и объяснение перехода к тому последующему этапу этого же процесса, на котором произошло оформление непосредственно уже самих категорий закона и необходимости, не должно составлять никакой особой проблемы. Получалось бы, что категории закона и необходимости сформировались как простой результат, завершение предполагаемого едва лине линейного процесса, как обобщение на новом уровне развития познания накопившихся к тому времени наблюдений за правильными неумолимым ходом прежде всего природных процессов, ив особенности наблюдений астрономических. В таком случае единственное, что оставалось бы тому, кто обращается к первым шагам древнегреческой науки и философии в связи с проблемой генезиса категорий закона и необходимости, - это тривиальная констатация факта, что именно в это время данный уровень познания был достигнут, в результате чего идеи закона и необходимости и получили свое категориальное выражение. Оставались бы разве что затруднения с объяснением формирования категории случайности в контексте ее связи с мифологемой судьбы.
А ведь генезис категорий закона, необходимости и случайности - важнейший аспект такого революционного сдвига вис тории познания, приравнять который по глубине и по значимости просто не к чему, ибо речь идет о возникновении философии и науки. Сколь бы значимыми и глубокими ни были последующие революции в науке и революционные перевороты в философии, они происходят в рамках уже существующих и науки, и философии, приводя всего лишь к смене их исторических форм.
Конечно, ив нашем случае речь также идет о возникновении определенных исторических форм науки и философии. Но это были исторически первые их формы. Следовательно, это был процесс, вызвавший к существованию науку и философию как та См Чанышев АН. Эгейская предфилософия. Изд-во МГУ,
1 9 7 0 . Си слл.
ковые, как совсем не существовавшие ранее, как совершенно новые формы общественного сознания. Это был один из продуктов той деятельности греческого народа, которая, по словам Ф. Энгельса, обеспечила "ему в истории развития человечества место, на которое не может претендовать ни один другой народ Правда, иногда приходится слышать о египетской и вавилонской науке как исторически первых ее формах. Встречаются в литературе и словосочетания "вавилонская философия" и "египетская философия. Но, как справедливо заключает И.Д. Ро- жанский, "то, что обычно именуется египетской или вавилонской наукой, строго говоря, еще не заслуживает такого наименования" 3 # Это была еще преднаука, что, конечно же, нисколько не умаляет ее исторического значения. Не заслуживает названия философии и то, что называют египетской или вавилонской философией. Это тоже были еще предфилософия или элементы философствования, ноне философия как особая самостоятельная форма общественного сознания. Собственно наука возникла именно в Древней rpeuHn4f и ее возникновение вместе с возникновением древнегреческой философии было величайшим революционным переворотом в самом способе осмысления человеком мира, себя самого и своего места в мире.
Всякая революция, как известно, "есть такое преобразование, которое ломает старое в самом основном и коренном" . И если ориентация на познание закономерного в явлениях действительно коренной отличительный признак науки, то становление категорий закона и необходимости следует отнести к существенным чертам того революционного переворота в общественном сознании, которым было возникновение науки и философии в Древней Греции. Вместе стем, если принимать во внимание только гносеоген н
ые факторы, обусловившие формирование идей закона и необходимости даже в форме мифологемы судьбы, то получается, что никакой такой революционной ломки, во всяком случаев содержании древних мифологических представлений о судьбе, никакого разрыва сними возникновение категорий закона и необходимости не знаменовало.
2
Маркс К. Энгельс Ф. Соч. е изд. Т. 20. С. 3 6 9 .
3
Рожанский И.Д. Античная наука. МС См Там же. Си слл; Зайцев АИ. Культурный переворот в Древней Греции V II-V вв. до н.э. Л, 1 9 8 5 . С. 1 1 7 - 1 1 8 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 4 4 . С. 2 2 2 .
Понятно, что отрицание рождавшимися древнегреческими философией и наукой старого религиозно-мифологического мировоззрения включало момент преемственности, в том числе и применительно к категориям закона и необходимости. Учитывать этот момент преемственности весьма важно. Ноне менее важно разобраться ив вопросе о том, что ив результате действия каких факторов было подвергнуто собственно отрицанию и коренной ломке. Не подвергая сомнению роль указанных гно- сеогенных факторов нив возникновении мифологических представлений о судьбе, ни особенно в возникновении категорий закона, необходимости и случайности, более того, признавая, что их действие составляло существенное условие становления категорий закона, необходимости и случайности на обоих указанных его этапах - ( 1 ) в рамках мифологемы судьбы ив процессе возникновения науки и философии - , нам представляется правомерным вопрос, было ли это условие и достаточным.
Отрицательный ответ на этот вопрос более очевиден применительно к мифологическим представлениям о судьбе. Но если представления о судьбе были обусловлены помимо прогресса в познании закономерного и необходимого хода процессов природы также и другими факторами, то и проблема перехода от этих представлений к философским категориям закона, необходимости и случайности существенно усложняется, приобретая статус серьезной историко-философской проблемы.
Ориентацией предпринимаемого в данной книге исследования древнегреческих представлений о судьбе на решение данной проблемы обусловлен и соответствующий угол зрения на сами представления о судьбе. В центре внимания не могло не оказаться их концептуальное содержание, что нашло свое отражение ив названии книги, а именно в том, что в нем используется выражение "мифологема судьбы ", а не выражение "мифологические представления о судьбе. Употребление выражения "мифологема судьбы" как рази вызвано желанием оттенить то обстоятельство, что древнегреческие мифологические представления о судьбе исследуются главным образом в плане их концептуального содержания, основные моменты которого составляют органическое единство.
Увязывая исследование древнегреческой мифологемы судьбы с решением проблемы генезиса категорий закона, необходимости и случайности в древнегреческой философии, необходимо отдавать себе отчет в том, что сама эта проблема - лишь часть более обшей проблемы генезиса древнегреческой философии в целом. Таким образом, к нашей ситуации полностью относится следующее предостережение, сформулированное, правда, В.И. Лениным применительно к политике, но имеющее и важное обще
метологическое значение "кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя "натыкаться" на эти общие вопросы Нельзя сказать, что общий в данном случае вопрос о генезисе древнегреческой философии в нашей литературе обойден вниманием. Напротив, специально ему был посвящен ряд монографических исследований. И все же считать, что он уже решен, что предложенные его решения являются исчерпывающими, на наш взгляд, было бы неверным. Но означает ли, что, если нас не удовлетворяют предложенные решения, то мы не вправе браться за исследование нашей более частной проблемы, пока не найдем сами или пока кто-то другой не даст нам такое решение более обшего вопроса, которое нас полностью удовлетворяло бы По-видимому, не означает. Вообще, понимание ленинского предостережения так, что надо отказываться от попыток исследовать частные проблемы, если еще не решены соответствующие общие вопросы, было бы, на наш взгляд, неверными только тормозило бы развитие познания. Напротив, как нам представляется, из этого предостережения следует, что в ситуации, когда решение соответствующих общих вопросов еще не найдено, исследование частных проблем не только не лишено смысла, но может даже оказаться плодотворным также ив том смысле, что это будет подводить к более общим вопросам, будет делать их постановку более конкретной хотя бы в определенном отношении. Ведь в науке достаточно конкретная постановка проблемы сама по себе обладает значительным эвристическим потенциалом. Кроме того, в нашем случае частная проблема генезиса категорий закона, необходимости и случайности составляет непосредственно один из тех важных аспектов общей проблемы генезиса древнегреческой философии в целом, продвижение в решении которых не может не продвигать и исследование всей этой общей проблемы Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 15. С. 3 6 8 .
у
См. например Кессиди Ф.Х. От мифа к логосу. М, 19 7 2;
Чанышев АН. Начало философии. МГ лава ПРОБЛЕМАМИ НОЙ С КОМИКЕ НС К ИХ ИСТОКОВ ГОМЕРОВСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ОСУ Д Ь Б Е. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ

Наиболее древними из известных на сегодняшний день древнегреческих представлений о судьбе являются представления, содержащиеся в гомеровских поэмах "Илиада" и "Одиссея,
^ создание которых современная наука относит кв. до н.э. Однако имеются серьезные основания для постоновки вопроса о том, не восходят ли содержащиеся в них представления о судьбе к гораздо более древним временам. Дело в том, что в целом "эпос Гомера и многие легенды, пересказанные более поздними авторами, теперь вообще признаны имеющими историческое основание, причем это историческое основание весьма удалено от времени составления гомеровских поэм Гомеровский эпос опирается на аэдическую традицию, сохранившую предания, историческое ядро которых составляют главным образом события, связанные с Троянской войной (около 1 2 0 0 г. дон э, те. события, отстоящие от времени жизни автора гомеровских поэм почти на пять столетий. Более того, "гомеровский эпос. и многие из легенд говорят о двух героических периодах. с событиями Троянской войны связан второй, более поздний цикл сказаний, а первый может быть соотнесен с гораздо более ранним периодом микенской истории, приходящимся на X V I—X V вв. до н.э.
Следовательно, как справедливо отмечает Дж. Форсдайк,
Гомер жил во времена, когда он не мог опереться на свой личный опыт, изображая жизнь людей бронзового века, "не мог
^См . Гордезиани Р.В. К вопросу о датировке гомеровских поэм / / Проблемы античной культуры. Тбилиси, 1 9 7 5 . С. 1 9 - 2 9 .
2
T a y lo u r L .W . T h e M y c e n a e a n s . L ., 1 9 8 3 . P . 1 5 5 .
3 I b i d См Ib id .; Блаватская Т.В. Ахейская Греция во втором тысячелетие а о н.э. МС См. ' No r s d y k e J . G r e e c e b e f o r e H o m e r . L·., 1 9 5 6 .
P . 1 4 - 1 5 .
они выдумывать детали этих доисторических реалий, которые устанавливаются теперь археологическими открытиями, а значит, "должен был репродуцировать их из более ранних поэм ..." . Но если в изображении несовременного ему, а гораздо более раннего общества Гомер опирался на уходящую вглубь веков традицию устного поэтического творчества, гомеровская поэзия не могла не включать в себя напластования разных времен, так что в ней "разновременные мотивы и образы, относящиеся к весьма удаленным друг от друга историческим эпохам, оказываются в самом близком соседстве
. А это делает весьма сложной проблему датировки происхождения того или иного культурного феномена, запечатленного в гомеровском эпосе, за исключением, разумеется, некоторых ахейских реалий, удостоверенных археологическими находками, такими как кубок Нестора ("Илиада", X I , 6 3 2 - 6 3 6 ; ср. золотой кубок
№ 412 из могилы IV гробничного круга А в Микенах (середина X V I в. дон э .)), большой щит (сак ос, закрывавший воина с головы до ног (ср. изображения щитов на микенском клинке N»394; от такого щита ахейцы отказались уже к концу
X IV в. дон э, шлем, покрытый пластинками из клыков дикого кабана ('Илиада*, X , 2 6 1 - 2 6 5 ; ср. изображения ахейских шлемов X V —X IV вв. до н.э. ), ахейские дворцы Древние греки рассматривали гомеровские поэмы как аутентичные источники, и Гомер для них "был высшим авторитетом в вещах, которых он касался. Но для науки Нового времени вплоть до сенсационных раскопок Г. Шлимана в ее годы X I X в. Трои
, Микен и Тиринфа и А. Эвансом в са-
& I b id . Р . 1 5 .
"7
Ib id .; с р . : L o r im e r H .L . H o m e r a n d th e m o n u m e n ts .
L ., 1 9 5 0 . P . 4 5 3 Андреев Ю.В. Греция в X I —IX вв. до н.э. поданным гомеровского эпоса / / История древнего мира Ранняя древность. МС См Блаватская Т.В. Ахейская Греция. С. 1 1 - 14.
^
F o r s d y k e J . G r e e c e b e f o r e H o m e r . P . 1 4 5 .
^ См s r e m a in s : A n a r r a t iv e of r e s e a r c h e s a n d d i s c o v e r i e s m a d e o n t h e s it e o f Iliu m in t h e T r o j a n p l a i n . L . f 1 8 7 5 .
12
C m .:
S c h li e m a n n G . M y k e n a e : B e r ic h t ü b e r m e i­
n e F o r s c h u n g e n u n d E n t d e c k u n g e n in M y k e n a e u n d
T i r y n s . L e i p z i g
,
1 8 7 8 .
мом начале X X в. Кносского дворца на Крите
, положивших начало открытию соответственно микенской (ахейской) и критской (минойс кой) цивилизаций, мир гомеровского эпоса был не более чем продуктом мифотворчества и поэтической фантазии. Доказанная раскопками историческая подлинность таких эпических реалий, как прежде всего крупные политические центры
Микенской эпохи (Микены, Тиринф, Пилос, Орхомен), ковре мени жизни Гомера уже стертые с лица земли или превратившиеся в весьма скромные поселения, и некоторые предметы, ассоциирующиеся с предметами, описанными у Гомера (см. выше, стимулировала исследование материальной культуры, как она представлена в эпосе, в сопоставлении сданными археологии. Наряду с совпадением свидетельств эпоса и данных археологии обнаружились и значительные несовпадения. "Гомер и археология быстро расходятся
, - характеризует ситуацию
М. Финли. В то время как совпадения между данными археологии о микенской цивилизации и гомеровским эпосом весьма немногочисленны, "список его (Гомера. - В Г .) ошибок очень длинный"
В 1 9 5 2 г. М. Вентрис нашел ключ к шифру общего для Крита и материковой Греции письма II тыс. до н.э., обнаруженного впервые на Крите А. Эвансом и названного им линейным Б- письмом в отличие от другого, тоже найденного им на Крите типа письма, им же названного линейным письмом, которое до сих пор остается нерасщифрованным1 6 Язык текстов линейного Б-письма оказался диалектом греческого, наиболее близким к аркадо-кипрскому диалекту классической эпохи. Дешифровка этого письма позволила ввести в научный оборот крупный массив новой достоверной информации о микенском обществе. Но эта информация специфическая, пос­
13
См.: E v a n s A . T h e P a l a c e of M in o s : A c o m p a ­
r a t iv e a c c o u n t of th e s u c c e s s i v e s t a g e of th e e a r ­
ly C r e t a n c i v iliz a t io n a s illu s t r a t e d b y th e d i s c o v e ­
r ie s a t K n o s s . L #, 1 9 2 1 . - 1 9 3 5 . - V o l. I-IV .
^ 4 p j n |ey M J . T h e W o r ld of O d y s s e u s . N .Y ., 1 9 6 5 .
P . 3 9 .
15 История дешифровки увлекательно описана Дж. Чэдвиком, с которым М. Вентрис тесно сотрудничал на заключительном этапе дешифровки (см Чэдуик Дж. Дешифровка линейного письма Б / / Тайны Древних письмен. МС кольку "письменность была распространена довольно широко как инструмент администрации, н о...за пределами бюрократических кругов она едва ли существовала - нивы сшие, ни низшие члены общества читать не умели"
^
Таблички с текстами линейного Б-письма являются хозяйственными документами.
Таблички линейного Б-письма еще более углубили отмеченное выше расхождение Гомера и археологии. Картина общества, которая вырисовывается из этих табличек, сего сложной системой землевладения, иерархией сословий, развитой специализацией занятий, централизованной экономикой и т.п., оказалась совсем не той, которую рисуют "Илиада" и "Одиссея. Стало ясно, что "микенская цивилизация как целое была чужда и непонятна эпическому поэту, как давно забытое прошлое Объясняя эту ситуацию, Финли подчеркивает, что в результате крушения микенской цивилизации "изменилась вся структура общества"
. Отношение между микенским миром ими ром гомеровским Финли характеризует такими понятиями, как прерывность, разрыв. "Гомеровский мир был целиком после- микенским, итак называемые реминисценции и пережитки являются редкими, изолированными и единичными
. Но, акцентируя внимание на необходимости постоянно иметь ввиду этот, возможно, даже чрезмерно подчеркнутый Финли момент прерывности, разрыва между гомеровскими микенским мирами, следует также не забывать и о противоположном моменте преемственности, непрерывности, каким бы незначительным, слабыми т.п. он ни казался на первый взгляд на фоне фактов, подчеркивающих момент прерывности. С этой точки зрения особенно важным нам представляется упомянутый выше факт наличия в мифопоэтической традиции классических времен не только цикла сказаний, который может быть отнесен к заключительному периоду микенской истории, память о котором могла сохра-
17
Чэдуик Дж. Дешифровка линейного письма Б. С. 2 2 7 Андреев Ю.В. Раннегреческий полис. Л ЛГУ, 1 9 7 6 . С. 7.
19
F i n l e y M.I« H o rn e r a n d M y c e n a e : P r o p e r t y a n d t e n u r e
I I
T h e L a n g u a g e a n d b a c k g r o u n d of H o m e r .
C a m b r id g e , 1 9 6 4 . P # 1 9 4 .
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

перейти в каталог файлов


связь с админом