Главная страница
qrcode

Опыт комментария к эзотерическому преданию восточной церкви


НазваниеОпыт комментария к эзотерическому преданию восточной церкви
АнкорB Muravyov Gnozis t 3.doc
Дата03.10.2017
Размер1.41 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаB_Muravyov_Gnozis_t_3.doc
ТипДокументы
#18264
страница4 из 15
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
ГЛАВА IV

 

(1)

Вне всякого сомнения, главной на сегодня проблемой в политической сфере является проблема мира во всем мире.

Может ли она быть решена? Теоретически да, поскольку теперь доступно все необходимое для создания на Земле рая. Однако неразвитость человеческой Личности порождает серьезные сомнения в осуществимости этого на практике. Даже будучи наделена мыслительной способностью и, по крайней мере потенциально, прочной верой, такая неразвитая Личность слишком часто поступает нелогично, действуя вопреки не только собственным интересам, но и здравому смыслу. Именно поэтому, против воли народов и ответственных политиков, по-прежнему то и дело возникают войны.

Цель нашего анализа между тем состоит не в оценке вероятности новой мировой войны; мы лишь попытаемся в общих чертах представить себе в рамках исторически сложившейся международной ситуации возможную участь тех геополитических групп (в основном состоящих из православных и мусульманских народов), что сегодня населяют обширную территорию прежнего эллинистического мира.

Колыбель христианства, а впоследствии ислама, этот геополитический ансамбль призван, как уже говорилось, стать колыбелью и для Эры Святого Духа.

(2)

Императрица Елизавета спасла петровскую Реформу и решительно проводила политику своего отца.

Всевластие фаворитов — по преимуществу, немецких искателей приключений, — длилось шестнадцать лет после смерти Реформатора. Оно сделало Россию игрушкой европейских политических сил, подталкивавших Империю к хаосу.

Дочь Императора сознавала серьезность ситуации, поэтому в ночь на 25 ноября 1741 года с помощью трех сотен гренадеров отцовской гвардии арестовала осуществлявшую регентство герцогиню Брауншвейг-Люнебургскую и ко всеобщей радости воцарилась на престоле. Она была последней русской по национальности императрицей в российской истории.

Императрица яростно сопротивлялась немецкому Drang nach Osten1, одновременно упрочивая связи России с Османской империей. Две эти восточные державы практически полностью на то время покрывали территорию прежнего эллинистического мира.

II

(1)

Нужно отдавать себе отчет в том, что подоплеку великих исторических движений невозможно понять без рассмотрения их в более широком контексте эзотерической эволюции, имеющей циклический характер. Вне всякого сомнения, следует учиться охватывать большие временные периоды, которые из-за их протяженности часто не вмещает человеческий разум. Однако слаборазвитая Личность легкомысленно обожествляет себя, полагая, что достигла вершины возможного, и предает анафеме тех, кто дерзает выходить за рамки Ignorabi-mus2.Как сказал апостол Петр, «...у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день»3. Поэтому если мы хотим уразуметь истинное значение исторической эволюции, — которая всегда эзотерична, ибо определяется волею Господней, — нам следует учиться мерить ее Его мерками, не нашими, иными словами, подразделять ее на периоды, длительность которых исчисляется Господними днями. Во втором томе Гнозиса читатель уже столкнулся с таким историческим рассмотрением, охватывающим одновременно прошлое и будущее. В общей сложности оно покрывает 16 тысяч лет, начиная с падения Адама и заканчивая Судным днем4.

1 Натиску на Восток (нем.).

2 «Никогда не узнаем» (лат.). Часть принадлежащей немецкому физиологу и философу Э. Дюбуа-Реймону (1818—1896) формулы ignoramus et ignorabimus — «не знаем и никогда не узнаем», утверждающей, что границы познания, принадлежащие настоящему времени останутся такими же и в будущем. — Прим. перев.

3 II Петр 3:8.

4 Т. II, рис. 2.

Если говорить конкретно, наша задача здесь состоит в том, чтобы проследить эволюцию истории народов, живущих по периметру эллинистического мира — колыбели христианства и Ислама, мира, избранного затем на роль первого свидетеля плодов Эры Святого Духа.

(2)

С помощью той небогатой информации, которая предоставлена в наше распоряжение наукой, мы должны попытаться показать, что с эзотерической точки зрения «эллинистический периметр» действительно очерчивает некое геополитическое образование.

После этого нам следует попытаться понять игру политических и культурных сил, для которых этот регион был — и остается — исторической сценой, а подчас и ристалищем.

Тщательное рассмотрение этого вопроса, охватывающее четырехтысячелетний период вплоть до наших дней, поможет нам определить границы той обширной территории, которую ограничивает упомянутый периметр. Мы будем и впредь называть эту геополитическую область «эллинистической», с одной стороны, по традиции, — хотя со времен Александра Македонского многое изменилось, — с другой же — потому, что в предполагаемом исследовании этот термин оказывается как нельзя более уместным.

(3)

Согласно нашему определению, сегодня мы живем внутри эллинистического периметра, который в первом приближении объемлет весь православно-мусульманский мир, часто именуемый «Востоком».

Линия, проведенная от Щецина до Триеста, представляет собой приблизительную границу между так называемыми «Западом» и «Востоком». Продолженная на север, через Ботнический залив к Торнио и далее через Мурманск к Северному полюсу, она является демаркационной линией, разграничивающей области западного и восточного влияния в современной истории.

Герцог Ришелье создал в свое время политическое образование, известное как восточный барьер. После Первой мировой войны оно появляется вновь под названием «санитарного кордона», а после Второй — «железного занавеса». Как видно из меморандума, поданного Людовику XVI тогдашним директором его секретной службы графом де Бройлем, более четко по этому поводу выразился Людовик XV. Де Бройль писал по поводу распада альянсов в 1756 году, из-за которого Франция оказалась ввергнута в Семилетнюю войну на стороне России:

«... Этому монарху [Людовику XV]... стоило больших усилий отказаться от прежних идей насчет сооружения и поддержания непроницаемого барьера между Россией и остальной Европой, простирающегося от полюса [Северного] до островов Эгейского моря»1.

Можно привести сотни такого рода суждений, во все века высказывавшихся государственными деятелями Запада, относительно России и в высшей степени болезненной проблемы Босфора и Дарданелл. Основной мотив такого политического подхода заключался в страхе перед Россией: вопрос состоял в создании зоны влияния, при необходимости могущей послужить плацдармом для нападения на эту страну. Известно, что со времен кардинала Ришелье и короля Густава-Адольфа Россия четыре раза подвергалась агрессии со стороны Запада — то есть каждые сто лет. Последнее, самое ужасное нападение было осуществлено войсками Третьего Рейха и поддержано армиями Финляндии и Румынии; как и в случае наполеоновской кампании 1812 года, в нем участвовали подразделения из многих стран, в частности, Австрии, Испании, Франции, Италии и Словакии.

(4)

На юг Щецин-Триестская линия продолжается до вод Адриатики, затем, пересекши Средиземное море, она достигает пределов арабского, или исламского мира, который в присущем ему устремлении на запад добрался до Атлантики, при этом в этническом, культурном и религиозном плане оставшись верен своим восточным корням2.

1 Boutaric, La Correspondence secrete inedite de Louis XV, 2 volumes, Paris, Plon, 1866, vol. II, p. 682.

2 В этом определении границ мы оставили за пределами эллинистического периметра современную Италию. Однако нельзя забывать, что начиная с V века до н. э. на юге Апеннинского полуострова и острове Сицилия существовало множество греческих колоний, так что этот регион даже получил название Большой Греции. С другой стороны, север Италии испытывал сильнейшее влияние со стороны Византии, давшей толчок итальянскому Возрождению. Кроме того, не будет лишним упомянуть и о сегодняшнем — на первый взгляд парадоксальном — спонтанном движении назад к православию, которое можно наблюдать среди сельского населения Сицилии. Разумеется, с количественной точки зрения это движение незначительно, но с качественной оно весьма существенно именно в силу своей спонтанности.

(5)

К западу от европейского востока, на другом берегу Атлантики, расположен Новый Свет, который мы будем называть Дальним Западом. Это мир, все еще находящийся в стадии формирования, для которого характерны одновременно происходящие процессы интеграции и дифференциации, которые могут привести к образованию новых культурно-исторических типов цивилизаций.

(6)

К востоку от классического Востока расположен языческий китайский мир, характеризующийся весьма древней оригинальной культурой. Он населен народами различных рас, как чистых, так и смешанных, испытывающими отчетливое влияние со стороны Китая. Этот мир мы определим как Дальний Восток.

(7)

В то время как Восток и Запад граничат по Щецин-Триестской линии, Дальний Восток и Дальний Запад разделены водами Тихого океана.

Кроме Австралии и Новой Зеландии, которые, подобно Южной Африке, были колониями стран Запада и потому связаны с ними этническими и культурными узами, нам следует упомянуть еще о двух более обширных мирах — мире Черного Континента и мире Индийского океана.

(8)

Поскольку, как уже говорилось, черная раса переживает теперь начало своего возрождения1, испытывая на себе конкурирующие христианское, исламское, коммунистическое и панафриканское влияния, время для каких-либо предсказаний относительно нее еще не пришло.

Индийский мир мы определим как территорию, ограниченную с севера горными хребтами Памира и Гималаев, Баб-эль-Мандебским проливом на западе, Малайскими островами на востоке и Индонезийским архипелагом на юге.

Эта геополитическая группа, четко ограниченная естественными преградами с севера, запада и востока, отделена от жителей Австралии и Новой Зеландии границей духовного характера—этническими и культурными различиями. Что касается ее политической ориентации, то невзирая на ее расположение между Востоком и Дальним Востоком, она представляется тяготеющей к первому.

Средоточие древней арийской культуры, этот мир, вмещающий две исламские геополитические группы, по всей видимости, со временем разовьет и укрепит свои разнообразные связи с арабским и русским мирами, особенно если в рамках традиционных индийских представлений об Ариан Дхарме получат развитие современные социалистические идеи.

1 Т. II, гл. XIII, § ПУЗ.

ГЛАВА V

 

(1)

Сегодня человечество стоит на великом историческом перепутье. Каждая из определенных нами геополитических групп должна сделать выбор и наметить себе политические и культурные пути на будущие века. Характер каждой из этих групп и ее судьба в Эру Святого Духа будет определяться результирующей нескольких факторов, часть которых является для них общими, остальные же различны.

Даже не будучи пророком, легко предвидеть, что возрожденный Черный Мир займет место между Востоком и Дальним Востоком. Его особое влияние, уже весьма заметное в Америке, распространяется оттуда в Европу, где, несмотря на некоторое сопротивление, становится все более ощутимым. В основном посредством музыкальных и танцевальных ритмов оно все глубже проникает в обширную и неконтролируемую сферу человеческого подсознания, так что в будущем нам следует ожидать мощного его проявления в той области западной жизни, что связана с людскими страстями.

Что касается Дальневосточного мира, то дворцовый переворот в Японии в 1868 году знаменовал собою пробуждение народов этого региона. Японское возрождение особенно интенсифицировалось после китайской революции 1911 года. После Второй мировой войны объединенный Китай стал проводить активную политику, стремясь к доминированию в регионе, если не сказать к установлению в нем своей гегемонии. Все указывает на то, что динамизм, с которым он движется к этой цели, еще не достиг своего пика.

Гордящиеся своей оригинальной древней культурой и сознающие ту мощь, которой они обладают благодаря своей численности, китайцы вряд ли обеспокоены судьбами остальной части рода человеческого, каковую они — за немногими исключениями — считают более или менее цивилизованными варварами, не могущими скрыть своей неполноценности.

Будучи соседом России, Китай граничит с эллинистическим периметром, однако для нас он, как и прочие народы Дальнего Востока, интересен прежде

всего в отношении своей геополитической позиции. Как известно, население Дальнего Востока превышает сегодня один миллиард, а плотность его нередко превышает двести человек на квадратный километр.

История показывает, что такое положение вещей создает демографическое давление, проявляющееся прежде всего в психологическом плане, а затем в политических действиях: если вовремя не срабатывает достаточно эффективный предохранительный клапан, это давление порождает дух экспансии, который слишком часто вырождается в дух агрессии. Знакомые с этим психическим феноменом некоторые западные наблюдатели и дипломаты полагают, что это давление роковым образом найдет выход в развязывании войны, говоря конкретно, войны против России. С этой точки зрения стычки между «братьями» — китайскими и русскими коммунистами — лишь подтверждают вероятность наступления китайцев в сторону Сибири.

Те, кто думает таким образом, — и кто, вероятно, хочет, чтобы конфликт между Китаем и Россией ослабил мощь двух коммунистических колоссов, — упускают из виду ряд тем не менее очевидных исторических факторов. Именно благодаря этим факторам русские и китайцы, имеющие общую границу протяженностью во много тысяч километров, никогда не заботились о сооружении вдоль нее каких-либо укреплений. Она оставалась открытой в дни тяжелейших для России испытаний, таких как Первая мировая война, Революция, Интервенция и последовавшая за ней гражданская война, наконец, нападение войск Третьего Рейха. Агрессия со стороны Китая была немыслима в прошлом и, по нашему мнению, в любом случае невозможна и в будущем.

Другие наблюдатели, по всей видимости, полагают, что китайская агрессия будет направлена в сторону Индии. Но в недавнем нападении никто не усмотрел и намека на это, хотя направлено оно было как раз в ту сторону. Нас крайне тревожит чрезмерная забота Китая о своем престиже и его стремление устранить всех конкурентов на пути установления гегемонии над всей Азией, однако не следует забывать, что Индийский мир — это нечто автономное, не относящееся к миру Дальнего Востока. Кроме того, мысль о том, чтобы покинуть одни перенаселенные и истощенные земли и вторгнуться в другие такие же, представляется противоречащей здравому смыслу.

(2)

Многотысячелетняя история Китая показывает, что ее народ вовсе не страдает империалистическим комплексом: подтверждением этому может служить тот факт, что вплоть до прошлого века китайцы относились к военной карьере с презрением. С другой стороны, именно Китай часто бывал жертвой агрессий — со стороны татар, маньчжуров, монголов, наконец, европейцев и японцев. Великая Стена, построенная императором Цинь Ши-хуанди в 247 году до н. э., после отражения одного из монгольских нашествий, стала ярким выражением страстного желания китайского народа жить в мире.

Тем не менее Старый Свет, по-видимому, боится Китая едва ли не больше, чем прогрессирующей России. Сочетание «демографического давления», коммунистических идей и настойчивых попыток Китая стать великой ядерной державой является для западных наблюдателей и политиков в высшей степени пугающим. Они пытаются угадать, куда будет направлена неизбежная, на их взгляд, китайская экспансия. Желтая угроза, которой еще германский император Вильгельм II пугал русского царя Николая II, до сих пор продолжает будоражить умы жителей Запада...

(3)

История учит нас, что воображаемые угрозы подчас оказываются причиной вполне реальных катастроф. Нынешняя гонка вооружений происходит преимущественно от таких угроз вкупе с желанием предупредить возможное вторжение России в Европу. Однако не следует забывать, что русские войска до сих пор появлялись в Европе лишь в двух случаях — по просьбе европейских сил или же преследуя противника, изгнанного со своей территории. Российское вторжение в Европу было бы безумием, а потому исключено. Однако эти неоправданные и совершенно фантастические страхи уже привели к накоплению на Западе, а теперь уже и на Востоке, огромной массы вооружений, с помощью которых кое-кто надеется сохранить мир. С учетом того, насколько взрывоопасные психологические и материальные элементы объединяет в себе такая ситуация, она представляет собой реальную опасность.

II

(1)

Рассматривая проблему внутреннего демографического давления, от которого страдает Китай, не лишним было бы высказать наше мнение относительно того, какую форму может принять китайская экспансия, если она, в подтверждение опасений некоторых, превратится в военную агрессию.

Чтобы представить себе, в каком направлении может развиваться широкомасштабное военное наступление китайцев, следует вспомнить о направлении их тихоокеанской экспансии, осуществлявшейся в течение нескольких веков. Китайцы — не только терпеливые и настойчивые колонизаторы, но и умные купцы и финансисты. Бесстрашные мореплаватели, они никогда не считали море преградой. Наоборот, они веками двигались преимущественно на восток: сегодня к востоку от Сингапура почти не осталось таких мест, где бы их нельзя было встретить.

Не следует также забывать, что в менталитете китайцев доминирует сознание их огромной численности. Это находит отражение в речах и сочинениях их политиков и заставляет китайцев смотреть на возможность войны или ядерного конфликта совсем по-иному, чем европейцы.

Если однажды к власти придет некий китайский Моисей, способный увлечь людей идеей обетованной земли, то не так уж и невероятно, что вся эта масса двинется через острова и архипелаги Тихого океана на Соединенные Штаты и Канаду. Между США и Китаем существует огромная разница. Сегодня вполне возможно парализовать Соединенные Штаты посредством атомной бомбардировки их городов, но остановить натиск сотен миллионов китайцев, использующих все возможные виды вооружений — от атомных бомб до джонок, — задача куда более сложная. Можно уничтожить половину из них, — а китайцы умеют смотреть в лицо смерти! — но это не помешает второй половине достичь берегов земли обетованной. Как тогда поведут себя американские китайцы, японцы и негры, составляющие вместе пятнадцать, а то и двадцать процентов населения Соединенных Штатов? Кто знает! И кто поднимет не голос, но меч в защиту американцев? Предугадать сложно.

Поэтому не приходится особенно сомневаться в том, что для китайцев завоевание процветающих Соединенных Штатов или Канады — цель куда более соблазнительная, нежели вторжение в голодную Россию, которая вне всякого сомнения окажет им столь же мощное и единодушное сопротивление, как то, с которым столкнулись армии Третьего Рейха и его союзники.

III

(1)

Теперь настал черед проанализировать с эзотерической точки зрения настоящие и будущие исторические аспекты отношений двух Миров, находящихся в центре рассматриваемой проблемы, — Западного и Восточного.

Мы уже говорили, что для того, чтобы выделить константы геополитического поведения человеческих групп, необходимо не ограничиваться новейшей, новой и даже средневековой историей. Мотивы, движущие массами, зачастую веками, а то и тысячелетиями дремлют в национальном или расовом подсознании. Элементы этих мотивов могут накапливаться там в виде смутных

воспоминаний о славных победах, позывов к отмщению за поражения или восстанию против угнетателей. Стершись из непосредственной памяти народов, отголоски этих страстей тем не менее таятся в уголках подсознания, представляя собою часть того, что мы зовем в широком смысле термина духом этих народов.

Когда появляется лидер, воплощающий в себе эту часть подсознания масс, он придает заключенным в нем скрытым силам динамичный характер, и то, что массы подчас «слепо» идут за ним, связано как раз с тем, что каждый их представитель по сути откликается на зов, идущий из глубин своего подсознания.

Воплощает ли лидер такие коллективные чаяния более или менее сознательно (как, например, Карл XII или Гитлер), вследствие ли тщательного их изучения (как Наполеон), подчиняется ли он внутреннему голосу, сознает ли свою миссию (Александр, Петр) или же оказывается движим внезапным личным потрясением (Моисей), в любом случае мы обнаруживаем, что за Личностью героя — будь он созидатель или же разрушитель — стоит некий категорический императив, которому он не в силах противиться. По сути, каждый из них, сознательно или бессознательно, действовал как исполнитель наказа.

Наказ этот исходит из эзотерического плана. Его сущность и цель обычно ускользает от весьма ограниченного пробуждающегося сознания людей — даже высокоразвитых, культурных Личностей. Наполеон, считавший себя едва ли не воплощением проницательности, и несомненно бывший таковым по человеческим понятиям, строил карьеру, твердо веря в свою «звезду»...

(2)

Изучив межгрупповые отношения германо-романских народов Запада и славяно-эллинистических народов Востока в возможно более широких временных масштабах, мы легко обнаружим константу, которая, будучи прочно укоренена в подсознании римлян, а впоследствии германских и германо-романских народов, прежде всего принимает форму инстинктивного, временами активизирующегося позыва к наступлению на Восток. В 147 году до н. э. перестала существовать в политическом плане древняя Эллада, завоеванная римлянами и низведенная в своем политическом статусе до провинции. Во времена крестовых походов, когда в Восточной Римской империи стали появляться признаки упадка, натиск с запада приобрел еще более отчетливые формы: в 1080 году Роберт Гвискар возглавил первый норманнский поход на Грецию, покорив Эпир и часть Фессалии. В 1146 году сицилийский король Рожер опустошил Этолию и Акарнанию, достиг берегов Коринфского залива, взял Коринф и Фивы и захватил в плен множество беотийцев. Наконец, во время Четвертого крестового похода (1204) восьмидесятилетний венецианский дож Энрико Дандоло взял Константинополь. Отказавшись от предложенной ему крестоносцами императорской короны, он тем не менее провозгласил себя властителем Румынии и в обмен на независимость республики Св. Марка получил опеку Нового Рима, а также острова Эгейского архипелага и Крит. Несмотря на повторное завоевание Константинополя Михаилом Палеологом в 1261 году, знаменовавшее собою кончину Римской империи, древняя Эллада была освобождена от западных захватчиков лишь когда последние отступили под натиском турков. Это положило конец войне Запада с Грецией.

(3)

После того как Четвертый крестовый поход, вдохновленный призывом папы Иннокентия III и проповедями Фулька из Нейи, успешно завершился в Константинополе, римский клир по наущению Григория IX снарядил крестовый поход против Руси. В нем участвовали тевтонские рыцари, шведы, норвежцы и датчане, руководимые Биргером из Бельбю, будущим ярлем Швеции. Этот поход окончился крахом благодаря двадцатидвухлетнему новгородскому князю Александру 15 июля 1240 года, вскоре после того, как крестоносцы высадились на южном берегу Невы. Атаковав захватчиков своей кавалерией, он добрался до самого Биргера, ранив его мечом в лицо и принудив к отступлению. При погрузке на корабли многие из крестоносцев были убиты или сброшены в реку.

Поход был возобновлен спустя два года. Тевтонские рыцари и меченосцы, усиленные германским и ливонским ополчением, атаковали и взяли Псков, после чего двинулись на Новгород, выкрикивая оскорбления в адрес славян. Тогда Александр Невский вместе со своей дружиной возглавил новгородские полки и выступил против рыцарей. Решающее сражение произошло 5 апреля 1242 года на льду Чудского озера. Александр нанес тевтонам и их союзникам сокрушительное поражение — подтаявший к весне лед не выдержал веса тяжеловооруженных рыцарей, и озеро поглотило их.

(4)

Татарское нашествие на Русь началось в 1223 году битвой на Калке — небольшой речушке, впадающей в Азовское море. Двигавшаяся из покоренной Персии мощная татарская армия внезапно появилась в русских степях и победила наскоро собранную князьями армию. После своей победы татары, однако, столь же внезапно исчезли, так что битва не имела каких-либо политических последствий.

Спустя четырнадцать лет, в 1237 году, опустошив Волжско-Камскую Болгарию, войска Золотой Орды под предводительством хана Батыя переправились через скованную льдом Волгу и в течение трех лет поочередно завоевали все русские княжества.

Пик татарского нашествия пришелся на лето 1240 года,, когда князь Александр Невский сражался с крестоносцами Биргера. 6 декабря того же года был взят приступом и почти разрушен Киев: так началось монгольское иго, продлившееся два с половиной столетия.

Подобно Греции, Русь попала в громадные клещи, образ' ованные надвигавшимися с востока татарами и с запада немцами. В высшей степени прозорливый, Александр, — несмотря на величайшие беды, принесенные татарами, — став в 1252 году российским правителем, построил свою попитику на открыто провозглашенном принципе, что реальная опасность исходит не от татар, а с запада, от католиков, как русские прозвали западные народы, гжризнавшие над собой папскую власть.

Князь был прав: завоевание Руси татарами, как и завоевание турками Восточной Римской империи, не разрушило национального и культурного единства русских и греков: в обоих случаях завоеватели оказались неспособны уничтожить культуры покоренных народов и даже не оставили после себя сколь-ни-будь заметных следов своей собственной. Эти нашествия были причиной существенных материальных и человеческих утрат — но не более того. Увенчайся же успехом германское или германо-романское вторжение, оно бы повлекло за собой значительные изменения в духовной и психологической самобытности русских и греков. Лучшим тому доказательством может служить тот факт, что западные окраины славяно-эллинистического мир а стали католическими и на века приобрели черты сугубо западной культуры.

С эзотерической точки зрения, с которой мы должны изучить подоплеку великих исторических течений, имевших место в пределах- эллинистического периметра, появление турок в Европе более значительно». Парадоксальный факт, мимо которого обычно проходит наука и который, однако, весьма знаменателен, состоит в том, что именно их неудержимое наступление, достигшее самого сердца Европы, нейтрализовало действия Запада против Востока и таким образом спасло русских и греков от ощутимого удара по их духовности.

Почти одновременно с наступлением турок выступил с о своими проповедями Ян Гус (1369—1415), спровоцировав тем самым религиозные войны. Получив мощную поддержку благодаря антиимпериалистическим действиям Яна Жижки (1370—1424), эти призывы стали одной из предпосылок Реформации, ознаменовавшей следующее столетие Аугсбургским миром (1555), в результате которого Запад оказался разъединенным, ослабленным и потому на тот момент менее опасным для Востока.

IV

(1)

Тем не менее реальная опасность для эллинистического периметра исходила,  как и сегодня исходит, от Запада. Во время Второй мировой войны армии Третьего Рейха и его союзников проникли в Россию до Крыма и Кавказа и даже вышли к Волге. Ситуация внутри периметра стала критической: вплоть до разгрома и капитуляции армии фон Паулюса риск оказаться в рабстве оставался для этих народов весьма реальным. Лишь в 1943 году, когда Сталинградская битва решила судьбу исторического сражения немцев и славян, стало ясно, что славяно-эллинистический мир и его центр — Греция — спасены1.

Читатель должен понимать, что нападение Третьего Рейха на Россию в 1941 году было не просто «исторической случайностью», обусловленной «гипнотической властью» Гитлера над немецким народом. Не следует забывать, что фюрер стал канцлером Рейха с помощью конституционных средств и был наделен властью его президентом, маршалом Гинденбургом. Это нападение было именно проявлением мощной подсознательной тенденции, взлелеянной в течение более пятнадцати веков. Стремление «поставить славян на колени» провозглашалось в истории не единожды, в частности, в знаменитой формуле Drang nach Osten, — это инстинктивное, подсознательное влечение, действующее вопреки всем законам разума.

Страдая в высшей степени ярко выраженной манией величия, немцы сочли себя высшей расой, призванной господствовать над остальными посредством силы. Подчиняясь этому «мистическому» зову, они часто начинали захватнические войны, зачастую вопреки здравому смыслу. Обе мировые войны — тому пример. Однако мы настаиваем на том, что эти агрессии по сути своей не были личными деяниями Вильгельма II и Гитлера. Тот же дух и те же мотивы можно обнаружить в поступках германцев еще в начале нашей эры. В связи с этим полезно вспомнить свидетельство Иосифа Флавия:

«Когда Веспасиан все еще находился в Александрии, а Тит был занят осадой Иерусалима, произошли многочисленные восстания германцев. Их примеру последовали соседи-галлы. Оба народа лелеяли надежду совместными усилиями сбросить римское иго. Стремлению германцев к свободе способствовал прежде всего их национальный характер, заставлявший их слепо и безрассудно бросаться навстречу опасности, имея лишь минимальные шансы на успех»2.

Говоря об эллинистическом периметре и, в связи с ним, о Переходном Периоде, имея в виду, что его пределы призваны стать колыбелью Эры Святого Духа, не следует пренебрегать упомянутой нами опасностью. Наоборот, следует помнить, что опасность эта будет существовать всегда, сколь бы искренни ни были германские лидеры и сколь бы ни был высок их культурный уровень. Инстинкты такого рода дремлют в подсознании, императивы которого слишком часто берут верх над разумом, даже если говорить об исключительно цивилизованных народах.

Поражения в двух мировых войнах способны внести свою лепту в новую активизацию этой мании, этого «мессианского» мистического стремления к господству посредством силы, порождающего надежды на то, что в следующий раз они окажутся-таки достойны доверия своего бога Вотана. Не будем, во всяком случае, забывать, что расцвет немецкой культуры совпал во времени с феодальной раздробленностью немецкого государства, которое до не столь уж давних пор было разделено на триста государств, королевств и княжеств, лишь формально объединенных в единую империю.

Заметим, что американская помощь стала поступать в СССР после Сталинградской победы.

Иосиф Флавий, Иудейская война, кн. VII, гл. Ill—L.

(2)

Дав толчок русскому возрождению и тем самым сигнал всему Востоку, Петр Великий проявил величайшую дальновидность. В речи, процитированной в начале предыдущей главы, он предсказывал, что завершение Цикла окажется обусловлено новым возрождением Греции. Греция, ставшая уже вдохновительницей двух цивилизаций, призвана теперь занять свое место в сердце третьей и стать ядром культуры-вдохновительницы нового Цикла — Цикла Святого Духа.

Пророчество Петра сбывается на наших глазах: 25 октября 1962 года король Константин II, впоследствии кронпринц, заложил на родине Гиппократа, острове Кос, первый камень в фундамент Международного Дома Гиппократа или Дворца медицины, где будут проходить медицинские олимпиады и вручаться премия Гиппократа за достижения в этой науке.

Это важное в истории человеческой культуры событие дает нам возможность уяснить глубинный смысл Истории, в высшей степени логичный по меркам Господа, Властелина эволюции, для Которого один наш день равен тысяче лет и тысяча наших лет равна одному дню. Такое понимание может быть обретено как выдающимися умами, вроде Александра и Петра, так и всеми остальными.

 

ГГЛАВА VI

(1)

В предыдущих главах нами были рассмотрены некоторые реалии, которые с эзотерической точки зрения проливают свет на проблему наступления на нашей планете Эры Святого Духа. Мы подчеркнули тот факт, что начало XX века совпало по времени с началом Переходного Периода между подходящим к концу Циклом Сына и начинающимся Циклом Святого Духа. Мы привлекли внимание читателя к ложащейся на современного человека величайшей ответственности за итоги этого периода. В случае неудачи у нас не остается надежды на то, что мир вернется в status quo ante1. У Эры Святого Духа два облика — новообретенного Рая и Огненного Потопа. Мы не должны забывать, что Бог среди прочего есть огнь поядающии2; в случае невыполнения возложенной на человечество задачи ситуация быстро превратится в эсхатологический катаклизм.

Эра Святого Духа на пороге, и было бы наивным полагать, что когда ее час пробьет, мы сможем продолжать жить так, как жили прежде. Никто не сможет быть господином в Царстве Божием.

То, к чему приведет описанное апостолом Петром3, зависит от позиции, которую выберет современный человек. Элита человеческого общества, особенно правящая элита, на сегодняшний день уже закончила приготовления, определяющие результат. Сегодня, как и две тысячи лет назад, недостаточно повторять «Господи! Господи!» для того, чтобы войти в Царство Небесное, которое вновь приблизилось, но на этот раз в иных обстоятельствах, соответствующих Эре Святого Духа.

Поэтому все теперь зависит от деятельности человека, от его сознательных усилий в оставшейся части Переходного Периода. Вместе с тем легко понять, что вопрос состоит не в приложении усилий в произвольном направлении, ноисключительно в действии, направленном на положительное разрешение проблем Перехода во всей их полноте и сложности.

1 Прежнее состояние (лат.).

2 Евр 12: 29.

3 II Петр 3:10.

(2)

Фактически речь идет о создании того, что Христос назвал закваской, — закваски жизни новой, подобной той закваске, которой стала малочисленная, можно сказать, незаметная на фоне мятежной римской провинции, группа апостолов и их учеников, влияние которой между тем достигло отдаленнейших уголков мира.

Христос сказал: «Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё»1.

Слова эти подводят нас непосредственно к сути дела. Прозрачное иносказание Христа как нельзя лучше применимо к нашей проблеме, так что попробуем проанализировать его смысл.

Понятно, что закваска оказалась свежа и хороша, иначе тесто из трех мер муки не смогло бы подняться. Однако она могла быть и плоха, потому Христос говорил также Своим ученикам: «Смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской»2.

Насчет закваски фарисейской сомнений нет: она суть лицемерие (Лк 12:1).

О закваске же саддукейской в Евангелии прямо не говорится ничего, за исключением пассажа, где сказано, что саддукеи не верили в воскресение (Мф 22: 23; Мк 12:18; Лк 20:27). Деяния апостолов несколько разъясняют этот вопрос следующей фразой: «Ибо саддукеи говорят, что нет воскресения, ни Ангела, ни духа...» (Деян 23: 8). Чтобы получить более полное представление об их доктрине и уяснить действительные их отличия от фарисеев, нам нужны дополнительные сведения. Наиболее авторитетным источником по данному вопросу является, несомненно, Иосиф Флавий, который, по собственному признанию, зафиксированному в его автобиографии, сам был фарисеем. Он дает достаточно подробное описание трех еврейских философских школ. Первые две — это фарисеи и саддукеи, третья же, явно ратовавшая за примат добродетельной жизни в религиозных вопросах, — ессеи3.

1 Мф 13: 33.

2 Мф16:6;Мк8: 15.

3 Иосиф Флавий, Иудейская война, II, 8,14. Иосиф говорит об этих школах также в Иудейских древностях, XIII, 5,9; XVII, 2,4; XVIII, 1,2-4. Различиям между саддукеями и фарисеями практически полностью посвящены учения первой части Талмуда — Мишны. Что касается доктрин второй его части —Гемары, то они носят преимущественно мистический характер.

По Флавию, саддукеи представляли собою секту, образованную в III веке до н. э. В их число входили военачальники, в частности коменданты укрепленных городов, представители городской и государственной знати, а также крупные землевладельцы. Они учили, что Моисеев Закон имеет божественное происхождение, а потому никто не властен его изменить. Они верили, что Бог не вмешивается в людские дела, и человек, стало быть, сам волен устраивать свою судьбу. Они отрицали существование ангелов и демонов и отвергали концепцию предопределения и даже посмертного бытия. Отсюда они делали вывод о несостоятельности представления о награде за благочестивый образ жизни, равно как и о наказании за грехи. Саддукеи также были склонны к установлению компромисса между Моисеевым Законом и греческой философией.

Фарисеи же были заклятыми врагами греческих философии и культуры. Приспосабливая предписания Торы к своему времени, они заявляли, что в Пятикнижии содержится вся философия, наука, все право и даже искусство и что оно является источником всей мудрости. Руководствуясь этой концепцией, они разработали ряд правил и требований (Гапаха), которым каждый правоверный иудей должен был, по их представлениям, неуклонно подчинять свою жизнь. Христос указал в связи с этим на особую их склонность к прозелитизму, а также выказал обеспокоенность тем, что иудейский народ в результате оказывается огражден от неиудейских концепций и культур:

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас»1.

(3)

Этот краткий пересказ описания Флавия, дающего нам представление о двух основных течениях еврейской мысли времен земной жизни Христа, обнаруживает также некоторые сходные между ними моменты, которые также можно наблюдать и в культурных слоях нашей нынешней цивилизации. Сегодня мы, подобно саддукеям, сознательно исповедуем своего рода вольтеровский деизм, ни к чему нас не обязывающий. Наоборот, он позволяет нам наслаждаться богатством и благами этого мира, не неся за свои поступки никакой ответственности, кроме предполагаемой человеческими законами. Такой саддукейс-кий подход, как древний, так и современный, прекрасно согласуется с допущениями Общего Права и запросами Абсолюта III. Когда время от времени у нас возникают неизбежные сомнения, мы прибегаем к магическому средству самоуспокоения, обеспечивающему нас догмами, за которые можно легко спрятаться. Когда же эти сомнения начинают нас беспокоить, мы избавляемся от них, как от камешка в ботинке2. Как здесь не вспомнить слова Мальбранша, утверждавшего, что «женщины, молодые люди и слабоумные более всего склонны к сомнениям и предрассудкам».

1 Мф23:15.

2 В оригинале игра слов: французское слово scrupule, как и английское scruple, происходит от латинского scrupulus — камешек. — Прим. перев.

Такой саддукейский подход стал широко распространен, особенно после Возрождения, и сегодня он характерен для молодежи обоих полов. Признать существование Христа? Почему бы нет? Если не принимать во внимание ничем не подтвержденные гипотезы, Он никоим образом не вмешивается в людские дела... Отсюда остается лишь один шаг до поклонения Золотому Тельцу во всех его нынешних формах. Некоторые из реформированных церквей, впавшие в порочный круг рационализма в применении к религии, учат своих последователей, что преуспеяние в накоплении денег и прочих богатств как таковом законными — читай, ненаказуемыми — средствами суть явный признак благоволения Божьего.

В нашей цивилизации этот подход характерен для многих слоев населения. Если даже не говорить о крайних случаях — о ростовщиках и мошенниках, — его можно обнаружить среди тех, кого называют «честными гражданами», положительных элементов во всех областях общественной жизни, действующих в рамках Всеобщего Закона.

С эзотерической точки зрения, эти элементы в целом пассивны. Это значит, что их вклад в наше успешное преодоление Переходного Периода исключительно условен, то есть опосредован привходящими обстоятельствами, поскольку само их участие в этом великом труде является механическим. С другой стороны, усилиям именно этих современных саддукеев мы в значительной степени обязаны величайшим техническим прогрессом, который, несмотря на таящиеся в нем опасности, является неотъемлемой предпосылкой наступления Эры Святого Духа, образуя ее материальный фундамент.

Будучи пассивны в эзотерическом плане, саддукеи весьма активны в плане материальном. Это верно в отношении как «белых» саддукеев, так и их «красных» собратьев. Ниже мы вернемся к обсуждению различий между последними, когда определим их характерные черты в отношении желательной эзотерической эволюции человеческого общества в Переходный Период.

(4)

Несколько сложнее обстоит дело с фарисеями нашей цивилизации и нашего времени. Саддукейская — часто ошибочно называемая «картезианской» — философия получила признание еще со времен Возрождения и Реформации, собственно революции 1789 года и последовавших за нею трех этапов революции промышленной. Это современное саддукейское кредо стало своего рода священной традицией. Ошибочно принимаемое за буржуазный либерализм и основанное на неявном обожествлении человеческой Личности в ее несовершенстве, оно превратилось в норму жизни «свободного мира». Вот почему приведенная нами аналогия вполне обоснованна.

В случае с фарисеями, повторим, дело обстоит совсем иначе. Отметим прежде всего, что Иосиф Флавий говорит об относительном положении саддукеев и фарисеев в иудейском обществе. О первых он пишет, что их учение «...распространено среди немногих, притом принадлежащих к особенно знатным родам. Впрочем, влияние их столь ничтожно, что о нем и говорить не стоит. Когда они занимают правительственные должности, что случается, впрочем, редко и лишь по принуждению, то саддукеи примыкают к фарисеям, ибо иначе они не были бы терпимы простонародьем»1.

(5)

Термин «фарисеи» приобрел столь одиозный оттенок, что о них сложно судить непредвзято, как мы это сделали в отношении саддукеев. Деградировав до некоторой степени ко времени пришествия Христа, изначально они считались носителями, защитниками и правомочными толкователями Моисеевых Закона и традиции. Предполагалось, что их характерные черты — особая неподкупность и аскетизм. Проводя аналогию с эллинистическим миром, Флавий уподобил их стоикам. В свое время той же точки зрения придерживалась и Римская Католическая Церковь. Как бы там ни было, можно назвать аналогичные факторы, поднимающие престиж фарисеев.

Вместе с тем последние, будучи частью упорядоченной и сверхдисциплинированной организации, приписавшей своим традициям силу догм и ставшей таким образом заложницей собственной консервативности, оказались неспособны ко внутренней эволюции. Именно поэтому они со временем стали мощной политической партией. Свою поначалу чисто философско-религиозную доктрину фарисеи подчинили требованиям своей политической борьбы. Постепенно эта доктрина стала средством, позволившим им взять под свой контроль общественную жизнь и сознание масс. Такое смешение духовного и светского, обычное на протяжении Цикла Отца, когда гражданской жизнью управляли церковные законы, с наступлением Цикла Сына стало опасным анахронизмом.

Теперь, когда Римская Католическая Церковь пересматривает свою историческую позицию по духовным и мирским вопросам, новая дискуссия вряд ли была бы своевременна. Как бы там ни было, за все прошедшие века такого рода споры не принесли никакой пользы. Однако поскольку наши изыскания суть поиск Истины, мы не можем напрочь отказаться от рассмотрения этого вопроса.

Мы лишь всем сердцем желаем — именно ради успешного совершения Перехода, — чтобы Римская Католическая Церковь, сознавая свою миссию, нашла в себе смелость в этот час окончательного приготовления к будущему отказаться от преходящего в пользу мирских властей и посвятить все свои силы духовному. Задача эта велика и сопряжена с крайней ответственностью в эсхатологическом плане. Иными словами, она состоит в том, чтобы оставить кесарю кесарево и отдать себя тому, что есть Божие; мы не побоимся повторить, что «приблизилось Царство Небесное».

Иудейские древности. Пер. Г. Генкеля. — Минск: Беларусь, 1994. — XVII, 1, 4.

(6)

Саддукеев и фарисеев можно обнаружить также и в «красном» лагере. «Красные» саддукеи, как, впрочем, и «белые», образуют технократию. В этой области им принадлежат замечательные достижения, которые, в соответствии с пророчеством Петра I, «заставляют краснеть» наиболее цивилизованные народы.

Многие из этих саддукеев весьма удивились бы, услышав, что их деятельность в своей области отвечает насущным требованиям Переходного Периода, который приведет человечество к Эре Святого Духа. В том, что новая Эра грядет, согласны в общем-то все, другой вопрос, будет ли она действительно Эрой Святого Духа. Тем не менее оба эти представления день ото дня сближаются, а в будущем естественным образом совпадут.

Хотя между «красными» и «белыми» саддукеями много общего, между ними имеется одно существенное отличие. Последние явно напуганы скоростью технического прогресса: живя прошлым, они все более и более становятся заложниками духа консерватизма и оборонительной жизненной позиции. «Красные» же саддукеи действуют в стихийном порыве. Подоплекой этого являются идеологические расхождения: западная технократия основывается исключительно на выгоде, — в общем случае, выгоде личной, — тогда как «красной» технократией движет вера и самоотверженность ради всеобщего блага. В отличие от своих западных собратьев, «красные» саддукеи выступают единым фронтом со своими фарисеями и даже ессеями1, поскольку каковы бы ни были религиозные и философские расхождения представителей этих трех категорий людей, они оказываются несущественны по сравнению с тем, что они движимы верой.

То, что сердца «красных» фарисеев зажжены верой, бесспорно, ибо в противном случае их революция ни за что бы не привела к результатам, еще вчера казавшимся немыслимыми. Именно эта вера придает им силы среди общего упадочничества и апатии. Однако и они не застрахованы от распространенной ошибки, подобной той, которую в течение всей истории своего существования совершала Римская Католическая Церковь, — огульного смешивания мирского с духовным. В их случае эта ошибка грозит обернуться догматизмом.

1 То есть верующими, преимущественно православными и мусульманами. Исторических ессеев Флавий рассматривает как еврейских пифагорейцев (Иудейские древности, XVIII, 1,4).

(7)

В начале второго тома настоящего сочинения мы упомянули, что божественное Откровение не является статичным и что неверно, как это делают некоторые обращающиеся к эзотерической сфере, полагать саму древность бесспорным критерием Истины. Здесь, как свидетельствует пример св. Павла, некогда называвшего себя «фарисеем, сыном фарисея» (Деян 23: 6), никакой больной не безнадежен. Поднявшись до космических масштабов сознания, мы автоматически отбросим все устаревшее и косное. Как сказал апостол Павел, «когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое» (I Кор 13: 11). В случае же с догматическими материалистами дело обстоит совсем по-другому: при том, что эзотерическая эволюция есть постепенное продвижение человеческого осознания к самому источнику Жизни, материалистическая эволюция никогда не выходит за рамки эволюции средств. Так, возможности, предоставляемые сегодня техническим прогрессом, совершенно изменили исходные данные той проблемы, которую Карл Маркс сформулировал сто лет назад. Нынешний мир имеет весьма мало общего с миром тогдашним, да и с тем миром, который знал Ленин. По мере прогресса естественных наук материализм той эпохи становился все более бессмыслен. С тех пор было открыто, что материя — лишь одна из ипостасей энергии, в то время как само понятие энергии эволюционировало, поднимаясь на более и более высокие уровни, приближаясь к представлению о ней как об источнике всякой силы.

Пришло время отказаться от этого догматического материализма — чересчур жесткого, а потому становящегося все более реакционным. Он устарел благодаря стремительному развитию естественных наук—тех самых, во имя которых были созданы марксистские догмы. Отказ этот потребует смелых и сознательных шагов, ибо слабый человеческий разум всегда подвержен одержимости прошлым, зачастую влекущей за собой тягчайшие ошибки как раз тогда, когда люди считают, что они идут верным путем.

Марксисты должны понять, — ив пользу этого свидетельствует вся современная наука, — что грубость всегда присуща следствию, причине же присуща утонченность. В наше время нельзя отделаться от впечатления, что наука в своих лабораториях очень скоро достигнет вершин утонченности, и весьма вероятно, что в недалеком будущем ее путь пересечется с путем эзотерических духовных исследований. Мы искренне надеемся, что «красные» фарисеи откажутся от своего ныне устаревшего и ставшего вполне реакционным подхода.

Что же касается самой России и отведенной ей исторической миссии, то следует сказать, что русский человек не создан для жизни с холодным сердцем. При том, что он все еще борется за достойный уровень жизни, при том, что над ним тяготеет угроза третьей мировой войны, он горит и прилагает сверхчеловеческие усилия к положительному решению проблем своей жизни. Представим на миг, что проблемы эти решены: во имя чего стало бы тогда гореть русское сердце, коль скоро, как мы сказали, оно не способно жить, если в нем не горит пламя веры.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом