Главная страница
qrcode

Прикованный к батарее


Скачать 242.05 Kb.
НазваниеПрикованный к батарее
АнкорПрикованный к батарее (окончательный вариант).docx
Дата23.10.2017
Размер242.05 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаПрикованный к батарее (окончательный вариант).docx
ТипДокументы
#30833
страница1 из 8
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7   8



Прикованный к батарее
L’amour pour principe et l’ordre pour base; le progrès pour but1.
Огюст Конт
неэротический триллер

с таблицами и без приложений
KI. Числа
Учение пифагорейцев прославилось тем, что подозрительно относилось к едокам бобов, и во всем видело число. Пифагорейцы верили, что познав какие-то пропорции, можно не только приблизиться к богам, но даже учить их тому, как надо правильно конструировать миры. Особой оригинальностью отличились авторы постмодернистских романов. Так в романе Пелевина «Числа» главный герой Степа решает обратить на себя внимание счастливой семерки. Начитавшись древних греков, он сжигает на костре соответствующее количество банок говяжьей тушенки, свершая, таким образом, ритуальное жертвоприношение.

И действительно, наша жизнь начинается с бирки под номером. В школе мы получаем оценки, в налоговой – социальный номер, в загсе четырехзначный код, на кладбище… ну, в общем, не будем о грустном.

Числа окружают нас, но только в школе они начинают приобретать то роковое значение, которое преследует человека уже до самой могилы. Даже стены дурдома не могут служить надежной оградой от их власти. Вспомните новостные ленты: ученик подкараулил в подъезде горячо любимую Марью Ивановну и нанес ей три ножевых удара в бок из-за двойки с плюсом за четверть. Если продолжить фантазии дальше, то можно даже приписать соответствующие цвета промежуточным отметкам – «3» и «4». Первая окрашена неизменно в синие успокаивающие тона, вторая так и светится бодро-красным румянцем.
I. Раздельный купальник

В школе Даша Уральцева и Артур Латыпов хватали пятерки как горячие пирожки. Дашу сравнивали с занудой Машей Старцевой из «Приключений Петрова и Васечкина», а Артура, увы, совсем не с отличником Электроником. Уральцеву растил отец-одиночка, редкая птица на русской равнине, Артура – мать, гордившаяся своим происхождением от потомственного татарского мурзы. Папа очень хотел сделать из Даши настоящего мальчика. Он таскал ее всюду за собой: на рыбалку, пляж, в турпоходы. Он разработал свою систему практически спартанского воспитания. Однако, в отличие от жителей древней Лаконии, как географ и интеллигент во втором поколении, он не считал знания злом. Уроки подлежали обязательному выполнению. Капризы пресекались на корню.

На свежем воздухе девочка развивалась гармонически. В восемь лет, в синем закрытом купальнике, она плавала как дельфин. Даша была заводилой компании нескладных горластых ребят. Отец иногда уезжал в срочные командировки, оставляя Дашу на попечении соседки. Но девочка совсем не унывала. Командировки случались летом, и она преспокойно торчала целыми днями с пацанами на берегу Затонки. Неприятности начались, когда Даша появилась в раздельном купальнике. Это сразу возвело невидимый барьер между ней и мальчишками. Потом наступили месячные.

Теперь следует рассказать об одном происшествии, кардинальным образом повлиявшее на дальнейшее развитие нашей истории.

Однажды, когда тринадцатилетняя Даша рылась в отцовском книжном шкафу, случилась катастрофа. Огромный том физического описания Зарубежной Азии, свалившись с верхней полки, в буквальном смысле огорошил девочку. Вскоре после этого с Уральцевой начали происходить разные странности. Она вдруг разом позабыла о своих комплексах, сделалась непредсказуемой и язвительной. Пригласила в кино двух друзей – начинающих каратистов, а потом внезапно влюбилась в изобретателя вечного двигателя из соседнего подъезда. Каратисты, выяснив, что их жестоко обманули, вызвали юную динамщицу на стрелку. Даша явилась с соседом-боксером, призером республиканской сборной. Конфликт был быстро исчерпан, и все четверо отправились на кино до 16-ти.

Уральцева очень быстро перестала краснеть от мата, но раздававшийся из ее уст он звучал настоящей музыкой: «Хой, бледновитые! Это что за блондинство, Ибатуллин с Набиуллиной?». Кроме того, вопреки негласному девчачьему закону не обсуждать мальчиков в разнополой компании, Даша спокойно отпускала шуточки насчет школьного вратаря, у которого, «мозги между ног, а яйца на спине». При других обстоятельствах Уральцеву можно было записать в обычные хамки. На беду Даша росла красавицей. Вы только представьте себе пышные русые волосы, не нуждающиеся в завивке, зеленые блестящие глазки и задорный носик!

А что Латыпов? А он остался тем же домашним мальчиком, который предпочитал закрывать окно, чтобы дождаться маминых плюшек, когда ребята со двора звали его покупаться. И в четырнадцать Артур больше напоминал маленького округлившегося слоника. Ручка в его руках казалась естественным продолжением носа, так, что издали ее можно было принять за хобот.

Еще в младших классах он сразу как-то уловил формальную сторону жизни: надо быть аккуратным, делать все по пунктам. Незнание математики, ошибки в простейших вычислениях, тупоумие, ужасную дикцию он компенсировал этой мелочной способностью следовать кондовым правилам. Учителя, в конце концов, раскусили его конек и вызывали к доске, чтобы красиво и правильно записать условия задачи. Задачи же решали другие мальчики и девочки.

В выпускном цветок Дашиной красоты окончательно распустился. Девушка не стала с ним церемониться. Как-то в женской компании зашла речь о том, что у школьного сторожа «эта штука, как у коня». Школьный сторож не отличался интеллектом и, вечно облаченный в спортивный костюм, как физкультурник, бегал за угол, отлавливать курильщиков из кружка юных астрономов. Однако Дашу, как типичную нимфоманку, это ничуть не смущало.

Вечером она явилась в школу в красном плаще, якобы под предлогом оставленного в классе пакета с учебниками. Провокационный наряд и слой яркой косметики, конечно, были не случайны. С их помощью Уральцева предполагала визуально определить хозяйство сторожа. Результаты эксперимента превзошел самые смелые ожидания, и Даша решилась.

– Ой, а я вспомнила! – воскликнула девушка. – У нас же физра была.

Сторож, не сводя с Уральцевой плотоядного взгляда, прохрипел.

– Меня физруки повесят, если я спортзал открою.

– Мм… а я от подруг слышала, что вы раньше секцию по легкой атлетике вели и были гораздо круче наших физруков. Можно я еще немного потренируюсь? Я как раз спортивный костюм захватила.

Сомнения сторожа испарились. Через полчаса Даша отрабатывала прыжки на батуте. Сторож, конечно, недолго мог делать вид, что проверяет состояние кранов в столовой.

Войдя в спортзал, он сперва робко, а потом, поощряемый улыбкой Уральцевой, принялся жадно пожирать девушку глазами. Даша была особенно хороша: раскрасневшаяся, в черном закрытом купальнике и, мотающимся вверх вниз, хвостом золотистых волос.

Через какое-то время, сторож покачал головой.

– Нет, так не пойдет. На твоем месте я бы снял этот древний спортивный костюм.

Даша, остановившись, смутилась.

– Извините конечно… но у меня под ним ничего нет.

Сторож судорожно сглотнул подступивший к горлу комок.

– Все греческие гимнасты занимались обнаженными.

– Ну… я даже не знаю. А вдруг кто-нибудь войдет?

– Я закрыл дверь. Нас никто не потревожит.

Даша нерешительно протянула.

– Хорошо. Но только вы не смотрите.

Сторож сложил руки на груди.

– Не беспокойся, я отвернусь.

Стоит ли расписывать, чем закончились прыжки абсолютно голой выпускницы на батуте? Ну, разве что стоит добавить, что после активной тренировки душевая кабинка в женской раздевалке оказалась очень кстати.

Приключение с обладателем внушительного достоинства ненадолго удовлетворило любопытство Уральцевой. После окончания школы, с одобрения отца и к ужасу всего подъезда, Даша отправилась не в Москву, а за Урал.

Там, на зеленых просторах Сибири, она без малейших колебаний вторично рассталась с девственностью с неустрашимым российским рейнджером нулевых годов Глебом Набутом. Их деяния, целью которых было искоренение затаившегося по поселкам и городкам зла, походы по самым дикими местам Северной Азии, даже попали на страницы мировой печати. Заголовки вроде: «Новый Соломон Кейн и его неустрашимая подруга карают зло в самом сердце замороженного русского Дальнего Востока!» Неудивительно, что дуэт Даши и Глеба продержался до тех пор, пока девушке не надоело спать где придется и завтракать рожками с двойной порцией тушенки.

К тому же, Нарбут, этот искатель приключений, автостопщик, хиппарь, бард, каратист и ушуист в одном лице, хотя и высоко ценил свою боевую подругу, был не прочь иной раз гульнуть с какой-нибудь приглянувшейся туристочкой, вырванной из лап медведя или снежного человека. В отместку, Даша тоже была не прочь скоротать время в обществе каких-нибудь аборигенов. К тому же некоторые из них обладали навыками горлового пения и не боялись укусов гнуса. Разрыв стал неизбежен. И все же, потомок гордых литвинов оставил долгий и незаживающий шрам в сердце уфимской девы.

Артур тем временем делал карьеру. Отрастил пузо, начал преждевременно лысеть. Поступил, защитился, допек своей мелочностью и, в конце концов, возглавил методический совет факультета – грозу ассистентов и, даже, профессоров. Даша вернулась из путешествия физически и морально закаленной, как сейчас говорят, состоявшейся тридцатилетней девушкой. Но, увы, работы на большой земле не предвиделось, подружки повыскакивали замуж, нарожали детишек и теперь только говорили о том, что «им с Димкой, Тимкой или Алинкой надо успеть в сороковой кружок до без пяти десять вечера. И, когда ты, Дашунечка, наконец решишься? Дети – это такая прелесть!» В общем, противно Даше было выслушивать все это.
II. Приглашение на кафедру
Вернувшись в Уфу, Даша, конечно, подумывала о том, чтобы как-то вписаться в буржуазную реальность. В Сибири она истосковалась по комфорту и теперь желала хорошо зарабатывать. Сидя в Интернете Уральцева всерьез подумывала о карьере порноактрисы.

Но однажды, в черный, как креп ритуального салона, ноябрьский вечер профессор Руальд Рогнедович Кобылко, толстый, в очках, вылитый участник пивного путча, позвонил Даше. Когда-то он с восторгом принял ее дипломную работу по айнам. Начал профессор как всегда музыкальным, тянущим голоском:

– Даша, я слышал от твоего папы, что ты приехала. Очень рад. Как ты посмотришь на то, чтобы поработать у нас на кафедре историко-культурного наследия?

Девушка удивилась.

– Но я никогда не преподавала и даже диссертацию не защитила.

Кобылко с налета отмел сомнения.

– Да тысячу баксов каких-нибудь найдешь и мы твою работу продвинем и на работу сразу устроим.

Даше стало стыдно.

– Если только у папы занять…

– У папы займи, у спонсоров займи. Главное заплатить, и это не потому, что я сомневаюсь в твоем материале. Просто так делается, чтобы в ВАКе работа прошла. Понимаешь, читать твою писанину никто просто так не будет.

Даша хотела сказать, что вообще-то она не напрашивается в университет. Но вместо этого ответила уклончиво-женским «я подумаю». Однако думать не пришлось. Спустя полчаса, когда она уже натягивала на голову коричневую вязаную шапочку, готовясь отправиться в библиотеку, из комнаты показался постаревший отец.

– Даша, нам давно надо было поговорить. Я сильно виноват перед тобой, – сказал он. – Хватит тебе по тайге лазить. Тебе никто не нужен? Зато мне внуки нужны.

Уральцева покачала головой.

– Папа, мне в университет предлагают преподавателем. А там – какие женихи? Женихов в банках надо искать.

В глазах отца загорелся гордый огонек интеллигента во втором поколении.

– А мне новый русский или, как его там, твой очередной автостопщик, не нужен! Лучше найди себе скромного аспиранта или доцента. А деньги на защиту найдем.

Девушка, взмахнув пустым пакетом, возмутилась.

– Не надо мне никаких женихов. Да я лучше пойду поперебираю твою коллекцию алтайских камней! Ты не знаешь, современные парни или козлы, или мудаки. А тут вот мне один в интернете написал. Сорок лет ему, дважды разведен, женат, весь в наколках. Двух слов связать не умеет, ничем не интересуется кроме сортов пива. Предложил сперва стать его любовницей, а потом, когда разведется, женой. А если ты про аспирантов, то каждый второй сексуальный маньяк. Это мне профессор Кобылко сказал по секрету. Так что покорнейше благодарю! Лучше одной остаться. А на счет работы не беспокойся. У меня еще не разорван контракт с этнографическим обществом. Если в Уфе не устроюсь, поеду в Удмуртию изучать реликты местного язычества.

При этом Даша чуточку покраснела. В глубине души она устала от женского одиночества. Хотелось не только дикого и необузданного секса, но и того, чтобы и мужчина не сматывался затемно в предрассветный туман с намерением добыть к ужину кабана размером с теленка или двадцать килограммов рыбы.

– А сейчас ты куда-то собралась? – спросил, неожиданно вкрадчиво, отец.

Даша не могла удержаться от того, чтобы не поделиться искренней радостью.

– Папа, представляешь, в «Академ-книге» издание ханты-мансийского фольклора видела. Между прочим, в комплект входит диск с восемьсот восемьдесятью восьми записями шаманских заклинаний!

– Ну, тогда иди…
III. Сгорающая в огнедышащей лаве науки
Даша не успела опомниться, как отец чуть не насильно вытолкнул ее в коридор и почти прокричал за закрываемой изнутри на засов дверью: – И без жениха можешь не возвращаться!

Неизвестно, какого именно результата хотел добиться отец, но итогом столь радикальной попытки устроить дочкину личную жизнь, стало согласие Даши на предложение профессора Кобылко. Она просто поняла, что отец так просто от нее не отстанет и, повздыхав о негостеприимности пенатов, взялась вести спецкурс по традиционным культурам малых народов России.

Преподавание увлекло ее. Даша, благодаря ненасытному аппетиту Глеба Нарбута и местных оленеводов успевшая познать практически все виды секса и способов охоты, предположить не могла, что педагогика и теоретическая наука ее стихия.

Впрочем, не надо думать, что Даша совершенно не была готова к написанию диссертации. Как всякая записная нимфоманка Уральцева вела дневник. Читатель сразу представит том в кожаном переплете с золотым обрезом. И будет не прав. Дневник Даши представлял собой небольшую записную книжку, которая очень легко умещалась в сумочке.

На кафедре на Уральцеву смотрели как на сумасшедшую, когда она в короткой юбке шла в отдел редкой и рукописной литературы. Даше не хотелось опять ощущать на себе косые взгляды отца, да и возможности домашнего Интернета были куда скромнее по части поиска полнотекстовых статей о гипотезе родства кетского языка в Сибири с языками на-дене в Северной Америке.

Кафедра историко-культурного наследия, кстати, оказалась преколоритной. Даша сразу почувствовала разлитую в преподавательской атмосфере сексуальную озабоченность, усугубленную трусостью, никчемностью и бюрократией.

Профессор Кобылко сыпал афоризмами: «один английский ученый, между прочим, обезьяну научил говорить. Я бы вторично женился на ней, в целях подтверждения чистоты эксперимента, но вот жена, наверное, не одобрит». Доцент Ипатов целыми днями причитал о том, что воспринимает маленький размер своей зарплаты как личное оскорбление.

Мишель Лупанков, низкорослый, кудлатый, в грязно-красном свитере, подрабатывал лаборантом. Глаза Лупанкова были узкие, как лезвия бритвы. Большей частью дня Мишель мирно дремал за компьютером, пробуждаясь только в двух случаях – при виде корешка с зарплатой из бухгалтерии и голых женских конечностей. Что касается аспирантов, то среди них безусловно блистал эрудицией Павел Базановский.

Базановский, рыхлая квашня лет 30-ти, ходил неизменно обросший густой щетиной, как император Юлиан Отступник. В ней разве что вши не водились. Базановский появлялся на семинарах Кобылко, когда речь заходила о праязыке. Говорил он много, зачитывая длинные выписки из «Википедии» или, что случалось чаще, статистику браков между русскими и бушменами, с таким выражением наивного восторга в глазах, что даже у язвительных татарочек-аспиранток не хватало духу задать провокационный вопрос.

При этом один вид Базановского вызывал невольную улыбку. Габаритный, вечно залитый потом, аспирант неизменно входил в аудиторию с пакетом в котором лежала сменная рубашка и ядовито-зеленый термос с гречневой кашей и отварной курицей. Базановский предпочитал выступать опираясь одной пухлой, белой ручкой о кафедру. В самом апогее доклада, с тяжелым лбом и детской челюстью, он отчасти напоминал статую римлянина эпохи упадка: «Я считаю себя представителем прогрессивного человечества. Вот если бы я жил в некой общине, где каждая красивая девушка отдавалась бы мне с полуслова, то был бы готов оправдать любой политический режим. Но почему я должен быть единственным разумным и добрым человеком в нашем реально существующем обществе, состоящем преимущественно из моральных уродов?»

Но торжественность картины неизменно разрушалась рефлекторным движением: Базановский ловко оттягивал пальцем резинку спортивных штанов. Раздавался выстрел как из рогатки. Девицы повергались в густую краску и начинали пыхтеть, словно тепловозы на сортировочной станции.

Вообще, портки аспиранта доставляли немало хлопот и огорчений профессору Кобылко. Однажды он не выдержал и при Даше резко поговорил со своим питомцем.

– Паша, а вот брюки у тебя есть?

Ответ Базановского разбудил даже Лупанкова.

– Есть.

– А вот ты не мог бы прийти завтра на семинар в брюках?

– Ну, это же общеизвестно! В них, гы-гы, неудобно. Они жмут!

– А ты, все-таки, Паша постарайся.
IV. История со штанами
На следующий день разразился скандал. Даша замешкалась на входе, проклятый пропуск никак не хотел находиться на дне сумочки. Базановский, чуть не сбив ее с ног, пролетел мимо. Охранники подняли тревогу, увидев, как по мраморной лестнице университета несутся вверх пресловутые спортивные штаны, да еще без белых лампасов.

Такое явное, бессовестное нарушение неделю назад установленного ректором дресс-кода, погрузило главный корпус учебного заведения в состояние первобытного хаоса. Почти полчаса три мордоворота методично прочесывали аудитории. Базановский, поняв какую кашу заварил, укрылся на родной кафедре. В конце концов, роковая минута наступила…

Однако Кобылко попало совсем не за брюки Базановского. Вскоре выяснилось, что Паша даже не приступил к работе.

– За четыре года ни строчки! – восклицал профессор. – Эх, Юра Савенко меня подвел: рекомендовал Базановского, а у Паши абулия – отсутствие воли.

Неудачу научной карьеры Базановский компенсировал бесцельными шатаниями по уфимским улицам. Заходил в книжные магазины, нагло читал, пока его не прогоняли.

Венцом бродяжнической деятельности аспиранта-недоучки стал импровизированный опрос. Базановский подходил исключительно к девушкам, особенно к тем, что посимпатичнее и, пытливо заглядывая в глаза, как изголодавшийся по свежей крови вампир, бормотал:

– Вы знаете, что такое собачьи дни?

Застигнутые врасплох барышни ничего непонимающими глазами смотрели на подскочившего к ним небритого малого.

– Не знаем…

Только тридцать вторая девушка догадалась, что речь идет о названии самых жарких и влажных дней в северном полушарии, получивших свое название по имени звезды Сириус в созвездии Большого Пса. Тридцать третья оказалась находчивее.

– Собачьи дни – это когда такие кобели, как вы, все время подкатывают! – прозвучал чеканный ответ.

Что касается Юры Савенко… так и быть, скажем и о нем пару слов. В среде уфимских пролетариев от науки Юра был известен как председатель так называемой Черниковской республики. Образованная в декабре 2005 года за пьяным столом, она имела свой герб, флаг и даже водочно-пивные купоны.

Собрания президиума происходили в однокомнатной квартире Савенко на улице Ульяновых. Юра полностью оправдывал свою фамилию, имел вид рассерженного совенка, стригся коротко, почти до пуха на голове, упирая на то, что в детстве его дразнили рыжим. Даша познакомилась с Савенко на одном из заседаний Кобылковского семинара. Юра был в темно-синем костюмчике. Из раздувшегося портфельчика торчала рукопись диссертации и горлышко пива «Шихан».

Сразу после семинара Савенко появился на крыльце с сигаретой петрухи, галантно предложил девушке закурить.

– Одни идеалисты, недоделки кругом, тошно слушать! – поделился он с Дашей наблюдением.

– А вы, простите, материалист? – осведомилась девушка, вежливо отказываясь от протянутой сигареты. Спасибо Глебу Нарбуту, тот вел здоровый образ жизни.

– С прекрасным полом я всегда романтик!
  1   2   3   4   5   6   7   8

перейти в каталог файлов


связь с админом